Михаил Рагимов – Высокие устремления (страница 60)

— Все живы?

— Все! — оскалился Кролище. Они с Рошем и парой наемников, уже потрошили карманы убитых, совершенно по-детски радуясь монетам, обретшим новых, куда более везучих хозяев.

— Тогда вперед, пока новые не набежали!

— Куда «вперед»⁈ Ты дорогу знаешь, умник⁈

— На месте разберемся!

— Ага, разберемся… Один, вон, лежит, мордой в грязь!

Пререкания, впрочем, нисколько не замедлили. Обшарив карманы и пазухи мертвецов, компания продолжила выполнение основной задачи. Пусть она теперь и стала на порядок тяжелее.

Сразу за дверью начинался широкий низкий коридор, пропахший застарелым запахом горелого жира, протухшей рыбы и гнилого лука.

— Кухня где-то рядом!

— Или кладовка.

— Не, для кладовки воняет шибко мерзко! Кухня для дворников!

— Будто чистым херню не готовят? Главное, чтобы хоть какая-то была! Кухаря какого поймаем, проводником будет, — подвел итог Шнайдер. Бургомистр был забрызган кровью до белобрысой макушки.

Дверь закрыли, подперев тяжелым — вдвоем еле подняли — дубовым брусом. Не хватало еще, чтобы со спины зашли!

По стенам кое-где торчали огарки факелов, но частые световые окна и вентиляция, освещали в достаточной мере — книгу читать не выйдет, но своего от чужого отличить достаточно. А больше и не надо!

Компания уже не бежала — и устали, и надобности было не разглядеть — что толку бить ноги, если неизвестно, куда идти. Брели, оглядываясь по сторонам. Потихоньку набивали карманы ценными безделушками… Заметив первый раз, Лукас попробовал было возмутиться. Но не успел и слова договорить, как понял, что Рош-то, совершенно прав!

Замок словно вымер. Даже крысы и те, не шуршали по углам, затаившись по глубоким норам. Вместе с ними, попрятались и кухари с прочей прислугой. Никого, кто мог бы провести запутанным лабиринтом! Коридор сменялся коридором, лестница лестницей… И ни одной живой души! Трупы попадались. Лукас насчитал полторы дюжины. Все больше стражники, но было и, если судить по богатой одежде, пара рыцарей.

Похоже, невысказанное на заднем дворе борделя, оказалось правдой — назревавший гнойник лопнул, забрызгав дворец. Прозевавшие командиры Густава получили нечто крайне нехорошее. Очень похожее на переворот и прочие варианты насильственной смены власти.

Судя же по полной тишине, все давным-давно кончилось. Ну или они забрались в такие глыби, куда шум драки не долетает. В любом случае, их нанимателя приключилась большая беда. И новый владелец замка и Любеча, вряд ли обрадуется тому, что по его приобретению, шатается вороватая компания юго-северян, нанятая мертвецом…

— Так, господа! — прохрипел Лукас. — На месте стой, меня слушай! На пару слов!

Компания остановилась в очередном коридоре. Со стен на взмыленных наемников неодобрительно смотрели расфуфыренные дамы со старинных портретов.

— Похоже, что мастер Кристоф обеими ногами в ворвань вляпался.

— Если не пристукнули еще…

— Его пристукнешь!

— Договорить дайте, — рыкнул Лукас.

Повисла тишина. Где-то далеко-далеко слышались крики и ругань. Нет, все-таки, еще ничего не кончилось! Или лаются победители, занявшись увлекательной дележкой добычи.

— Соответственно, живыми нам из Любеча уйти шансов не много. Сейчас, пока еще шум и всех не дорезали, они есть. Когда город начнут зачищать от «бурхардовских», вероятности кончатся. Уходить вплавь — дурость, через тайгу — еще дурнее. Поэтому предлагаю наскоро нахапать чего поценнее и бежать в порт. Клафф не дурнее моржа, все поймет. Если живой. Если неживой — по обстоятельствам.

Вместо ответа Кролище молча сдернул портьеру с окна. Начал кидать на нее золоченые подсвечники. Остальные наемники не заставили себя долго ждать, повторив за первопроходцем.

Импровизированный мешок давил на плечи, врезался в ребра и хребет углами нахапанного. Пот заливал глаза, а уставшие ноги заплетались на каждом шагу. Но жадность побеждала снова и снова, и руки сами тянулись к новым вещицам. Шансом надо было пользоваться!

Разумеется, наемники заблудились. С другой стороны, если ты изначально не знал куда идти, то можешь ли заблудиться? Лукас пообещал себе, что обязательно поразмыслит над этим забавным парадоксом. Но когда-нибудь потом. Когда уронит проклятущий мешок на палубу и вольет в пересохшую глотку хоть воды, хоть пива, хоть вина… Хоть крови, Пантократор пойми и прости! Эх, выноси кривая мильвесской мечты, чтоб тот Мильвесс сгорел чадным синим пламенем!

Проскочив очередной коридор, компания оказалась в тупике. Небольшая комнатушка, от потолка до пола в пыльных гобеленах, траченных молью и старостью.

— И куда нам дальше? — спросил Рош, вертя шеей. Бывший стражник тащил чуть ли не самый большой сверток в компании.

— А хрен его знает, — тряхнул головой Дирк, — мы сами не местные, отстали от трека. Давай, вернемся, попробуем там, где три шандалы со свечами, свернуть направо.

— Лучше налево. Мы там как раз направо и свернули, — поправил разведчик бургомистра.

— Да хоть на одной ножке там попрыгаем!

— Кто сделает шаг, буду стрелять! — раздался вдруг за тканной «стеной» отчаянный крик. В ответ послышался какой-то неразборчивый бубнеж, подозрительно схожий на грязную ругань. Затем рык сменился членораздельной речью. Правда, с жутким акцентом — словно половину зубов выбили, но из окровавленного рта не достали — этакая каша.

— Ульрих, не дури! Нам нужен только старикан! Его уберем и правь себе!

— Назад! — неведомый Ульрих задыхался от страха. — Назад, падлы островные! Тут вам не юг, суки! Тут север!

— Господа, — обвел повеселевшим взглядом компанию Шнайдер, — а ведь это герцог верещит, словно ему яйца прижали. Я его голос и во сне узнаю.

— Уверен?

— Зуб земляной мыши даю! — торжественно произнес Дирк, щелкнул себя ногтем по зубу. Зуб звонко отозвался, словно бы и не во рту человека рос, а многие сотни лет лежал в глыбе льда, пока не откопали его любознательные унаки.

Рош уронил на пол свой огромный мешок из шелковой простыни, в котором глухо зазвенели трофеи. Взял в левую руку топор. В правую длинный нож.

— Ты чего это удумал? — спросил Лукас, тревожно оглядываясь. Наемники один за одним следовали примеру его земляка, освобождаясь от награбленного и берясь за оружие.

— Островные там, друг Лукас, ты разве не слышал?

— Слышал! Только их там полсотни, а то и больше! А нас⁉

— Я уже один раз сбежал от Островов. И чем это кончилось⁉ И ты от них сбежал! Забыл уже про своих циркачей, воришка⁈

— Да ты… — задохнулся злостью Лукас.

— Короче! — между Изморозью и Рошем встал Кролище — весь в паутине и грязи, словно метелкой подрабатывал. — Хули вы тут трете за прошлые расклады, южане, мать вашу⁈ Бурхарда прижали. Кристоф, конечно, рыцарь, а рыцарюг мы, честные солдаты, на хую вертели. Но он наш рыцарь. И никогда не козлил Архипелагу. Спасать надо. А кроме нас — некому.

— Герои, блядь! Ебанные мудаки тупорылые! — начал плеваться слюной Лукас. А потом, перехватив корд в левую руку, щелкнул, раскладывая, свой карманный нож. И молча подшагнул к гобелену, из-за которого по прежнему раздавались истошные вопли — похоже, никто не хотел добровольно подставлять лоб под герцогский арбалет.

Пыльная старая ткань расходилась под бритвенно острым лезвием с легчайшим, почти не слышным хрустом.

Сиятельный рыцарь Кристоф Бурхард прожил на свете семь десятков лет, без одного года. Воевал и мирил, убивал и спасал, строил плотины и разрушал города. Создавал коварные планы… Но жертвой их оказался впервые. Не доглядел. не предусмотрел. Не справился. Решил, что он самый умный и самый дальновидный! Почему-то сам себя убедил, что Любеч только его. И что Сейм жрет с руки, даже не думая посмотреть косо. Оказалось, думает. И не только смотреть, но и договариваться, обещать и выполнять обещания.

Присматривал за ровесниками и их сыновьями, забыв, что подросли и внуки. Которым не хватает места у кормушки. И которые готовы на все, лишь бы сунуть рыло в жратву. В том числе и пойти на сговор с Островом. Остров не уйдет, как бы не клялся… Им нужен Любеч, им нужен ключ от Севера! Хитрые твари! Император, Север, Мюр-Лондрон… Они бы еще на его Архипелаг пасть раззявили, ненасытцы!

Вот и пришли в замок, требовать. Для убедительности, привезли две сотни рыбоедов с Мюр-Лондрона, усилив своими наемниками. Интересно, что пообещали пиратам? Жаль, не узнать никогда. А то ведь он мог пообещать тоже самое и на десять мерков больше…

— Который раз говорю, — выкрикнул из-за павез островитян, молодой Адлер, — Ульрих, ты нам не нужен! Нам нужен только этот старый ублюдок! Только он! Я же говорил!

Кричит, надрывается… Кристоф помнил Ги еще младенцем. А теперь, гляди, вымахал! В канцлеры метит! Рыжий канцлер, нате вам, с кисточкой! А ведь Густав говорил, что Буривер зачем-то приглашал юнца в гости. Эх ты, старик! Прохлопал, проглядел!

— Я не хочу крови! Я хочу перемен! Ульрих, чтоб тебя, я же тебе все объяснял!

Перемен… Ты хотел глупостей, рыжий юнец! И золота!

— Приди и возьми! — прохрипел Бурхард, потрясая мечом. — Будет тебе перемена!

Старик хватался за оружие, словно верный товарищ мог спасти его от грядущего позора. Но полоса стали всегда остается лишь сталью, как бы не была хороша. Но поднять руки и сдаться, он не мог. Это было бы еще позорнее! Это стало бы предательством не только молодого герцога, который с арбалетом в руках стоит перед ним, отслеживая отточенным жалом наконечника самого храброго из предателей.