Михаил Рагимов – Высокие отношения (страница 64)

— За Сиверу! — нелогично, но громко вопил белобрысый паренек. Предпоследний из банды покойника Рэйни.

Стенолаз оттолкнулся всем телом, сбил врага с ног. И понял, что падает вместе с ним через невысокий парапет…

Лукас выстрелил в кнехта, спасая Высоту. Швырнул разряженный арбалет в каторжника, схватился за корд, полосуя ошеломленного противника… Лицо, горло, руки! Выпад! Клинок вонзился меж ребер, достал до сердца. Враг упал, утягивая оружие за собой. Изморозь выпустил рукоять, подхватил короткое копье, валяющееся рядом с кем-то убитым ранее…

Мимо пролетела туша Кэлпи, вмазалась в камни так, что сами стены затряслись. Привратник были или мертв, или потерял сознание.

Лукас в испуге оглянулся.

На него надвигался гигант в багровых доспехах. И было не разобрать, чего же больше на стальных пластинах— краски или крови. Навстречу ему, встав перед Лукасом, шагнула Марселин.

Самого боя Изморозь не разглядел. Слишком все быстро произошло… Удары слились в один нескочаемый глухой стук. А потом, раз…

И рыжая лежит на спине, а «багровый», перехватив меч, заносит его для последнего удара…

Лукас двумя прыжками подскочил, ударил копьем в бронированный бок. Перо сломалось, бессильно скользнув по ложбинкам на доспехе. Рыцарь начал медленно поворачиваться. И Изморозь, изо всех сил, ударил поломанным копьем точно в прорезь шлема.

Оружие удивительно легко скользнуло в темноту, где, казалось, светятся мертвецким огнем проклятые глаза. Без сопротивления вошло в мягкое…

Гигант охнул, потянулся огромными ручищами к голове…

И рухнул.

Лукас кинулся к Марселин.

Девушка с трудом дышала, из уголков рта с каждым вздохом стекала кровь.

— А ты хорош, студент. Может, война твоя судьба, а? Подумай… — и замолчала, закатив глаза.

Изморозь осторожно поцеловал рыжую в бледнеющий лоб. Поднялся. Доковылял к мертвому кнехту. Выдернул свой корд из ребер трупа.

Что ж! Кого-нибудь еще, он сегодня обязательно убьет. Рыдать и размышлять же, станет потом. Когда все закончится.

Рядом не было никого из своих — оборона на стенах еще продолжалась. Рыцарь ведомый неизвестным чувством, понял, что должен прийти сюда. И пришел как раз вовремя.

У входа в собор лежал убитый отец Вертекс. Опознать его можно было только по рясе — старого настоятеля били по голове мечами… Сразу за могучими дверями, ползал в луже своей крови послушник, который все пытался постигнуть секреты давно умерших мастеров. Пареньку отрубили все пальцы на правой руке, одним ударом. И врезали по лицу, превратив его в жуткую маску.

Рыцарь шагнул внутрь. Быстро идти не получалось, ноги заплетались. Но с каждым шагом становилось чуть легче. Старик подходил все ближе к фреске…

У нее толпилось с десяток кнехтов и рыцарь с замазанным гербом на небольшом щите. Кнехты деловито и со всем прилежанием стесывали мечами изображение. Точнее работали от силы двое, остальные морально содействовали. Возиться с какой-то мазней на стене после тяжкого боя никому не хотелось, также как и тупить клинки, замучаешься перетачивать!

— Не ждали? — прошипел Бьярн, выходя на освещенное сквозь высокие окна пространство. Получилось тихо, и старик, сорвав покореженный шлем, кинул его под ноги врагам.

— Эй, бляди! — без лишней куртуазности позвал старик.

Враги развернулись на шум.

Рыцарь, в свою очередь, тоже снял шлем.

— Вот так встреча, Бьярн! То-то я смотрю, мне показалась знакомой твоя белая борода!

— Здравствуй, Риксано, здравствуй… А я все думал, что же за вонь стоит над округой? А это мой старый знакомец!

— И я рад тебя видеть! Не поверишь, но вполне искренне рад, — враг усмехнулся. — Давай к нам, старый живодер!

— Вот прям так сразу? — даже удивился старик.

— А чего бы и нет? — удивился старый знакомый. — Наша взяла. Кто на стене остался, того дорезают. Если ты с кем-то и договаривался, тому договору цена — резанный медяк.

Бьярн оперся на меч, утер со лба пот. Собственная кровь показалась холодной — по жилам струился жидкий лед. Слишком много ран. Но чутьем старого воина Бьярн понимал, что еще не все потеряно. Надо лишь снять доспехи, отлежаться в тепле, да чтобы перевязки меняли почаще…

Кнехты, оглянувшись, подступились к стене опять. Дело житейское, господа лыцари утром друг дружке морды чистят, что лязг по всей округе, вечером клянутся в нерушимой дружбе, а на следующий день опять все заново… Круговорот рыцарской верности в природе!

— Прикажи своим людям прекратить, Риксано! — негромко попросил Бьярн.

— А то что? — рыцарь склонил голову на бок. Ухмыльнулся оценивающе.

— А то я вас убью.

— Ты⁈ — зашелся в смехе рыцарь. — Да ты ж на ногах едва держишься, дружище! Слушай, Бьярн! Я ведь серьезно! Кончай дурить. Ты же сейчас свалишься и помрешь. А так, отлежишься… Если Руэ против будет, то все за тебя скажут! И я, и Бертран, и прочие. Бьярн криво улыбнулся в ответ, отметив, что часть кнехтов, все же прекратила изображать бурную деятельность, и, перехватив оружие, начала обходить его с боков…

— Искушаешь, паскуда, — беззлобно отметил старик. — В наемники снова зовешь?

— Да ну, брось, — хмыкнул Риксано. — Это уже мелко! В Мильвессе пиздец, беда и содомия. Старая власть кончилась, а новая еще долго будет все в руку собирать заново. Законов нет, судов нет, владетели схлестнутся за свои старые обиды, у кого мечей больше, того и сила, это же просто праздник какой-то! Мы уйдем на покой богачами при своей земле! Я уже и замок присмотрел, хороший такой, ворота просто смех и грех, кулаком вынести можно, а хозяйкой одна лишь вдовушка! Я имущество приберу, на вдове женюсь, а потом она куда-нибудь денется. Может со стены упадет, может грибков не тех поест. И буду я уже не рыцарь Риксано, четвертый сын нищего рода, а Риксано аусф что-то там, запамятовал название. А ты хочешь свой замок?

— Не отказался бы, — улыбнулся Бьярн.

— Тогда в чем беда, что тебе за дело, до древних рисунков?

Старик тяжело вздохнул, чувствуя тяжесть доспеха. Плохо быть старым. Очень плохо. И умирать плохо. Но иногда приходится…

— Когда я помру, — негромко сказал седой воин, — то предстану перед Господом. И Он положит мои грехи на одну чашу весов, все убийства, насилие, все зло, которому нет счета. А затем спросит, есть ли хоть что-то, чем я мог бы уравновесить ее? Было ли хоть одно достойное дело в моей жизни. Что же я скажу ему?..

Теперь все кнехты прекратили работу. Кто-то продолжал стягивать кольцо вокруг странного и явно скорбного головой бронелоба. Кто-то поневоле заслушался. А чего, спешить то уж некуда…

— Дружище, это же просто! — рассмеялся враг. — Ты скажешь, что выбрал достойную жизнь без лишений и презренного труда, и наслаждался ею до последнего мгновения! А после пойдешь в ад, где тебя будет ждать хорошая компания! Кружка горячей смолы всяко будет покрепче любого вина! — Риксано беседа забавляла. А Бьярн уже понял, что подмога не придет.

Солдаты дружно расхохотались.

— Нет, Риксано, нет. Я скажу Ему…

Бьярн помолчал, чувствуя под рукой верный меч. Клинок иззубрился, потерял остроту, немало железа он сегодня порубил, извлекая души из тел. Но это херня и никчемные котяхи на хвосте, главное, чтобы не сломался! Прадед, конечно, поймет… Но к чему портить хорошую вещь?

— Господи, скажу я, в моей жизни было одно достойное дело, за которое не стыдно. Когда темные души пришли, чтобы разрушить благословенное Тобой чудо, я встал у них на пути. И убил их.

Бьярн ринулся вперед без крика и предупреждений, молча, как выпущенное из требушета ядро. Вломился в хилый строй пехоты и расшвырял их как боевой кабан. Крутнулся на месте, описывая мечом полный круг, не стараясь попасть затупившимся лезвием — стальной дрын сам по себе бьет как хорошая дубина и не застрянет в чьей-нибудь башке.

Заметил краем глаза движение — а вот кто у нас самый дерзкий и быстрый? — перехватил клинок левой рукой и поймал кнехта на удар от груди перекрестьем меча. Выбил глаз, тут же с разворота корпусом приложил рукоятью второго смельчака, так, что зубы полетели веером в брызгах крови.

— Я ваши трупы выебу, бляди! — проревел Бьярн и занес над головой страшный меч, на котором играл красными отблесками свет факелов…

Глава 31

Контрольный узел

Обычно сказки заканчиваются тем, что трупы по колено, и кровь повсюду… И наши обязательно побеждают. Но Керф повидал немало схваток. А уж трупов-то — давно со счету сбился! Мечника сказками не обдурить — он всегда знал, что ерунда это. Не бывает так!

Оказалось, бывает.

В зале, у фрески, трупы лежали вповалку, чуть ли не слоями. А крови столько — что хоть плещись в ней, уподобившись графине из очередной сказки — та про вечную молодость вроде или нет?

Здесь дрались. Насмерть. Запредельно!

Бьярн стоял у стены, оперевшись на меч. Доспех почернел от грязи и крови. Металл топорщился рваными краями и дырами. Керф помотал головой — если это осталось от доспеха, то, что же под ним?..

На лицо тоже было страшно смотреть. Одно ухо начисто срублено, тянется через левый глаз глубокая рана, от лба до подбородка.

Но рыцарь стоял. И, судя по хрипу, даже пока, дышал, с характерным присвистом человека, которому осколки ребер пробили легкие

Керф потер свое отсутствующее ухо — Бьярн решил догнать или передразнивал? — подошел вплотную, встав так, чтобы не попасть под случайный удар.