Михаил Рагимов – Высокие отношения (страница 28)

— Вторую неделю дико болит рука. Левая. Склоняюсь, что это подсказка Пантократора. Возможно, он намекает, что налево, нам, неженатым, совершенно не надо.

— Ну так куда?

Хото погладил монетку. Подушечка большого пальца ощутила знакомый рельеф — стоящий на задних лапах медведь, с алебардой на плече.

— Едем прямо. Нас ждет Ревено. Рош, ты был там?

— Был. Там неплохо, но пиво кислое.

— Значит, будем пить только вино.

Глава 13

Скользящий узел

— Не понравится? — переспросил Лукас.

Марселин расплылась в улыбке:

— Готова поспорить! На что угодно!

Изморозь потряс головой, оглянулся на Мейви. Девушка стояла у бойницы, гладила щербатый откос. Смотрела вдаль. По щеке тянулась влажная дорожка.

— Подождите меня пару минут, надо кое за чем сходить. Если, конечно, найду… Тут прямо таки проходной двор, знаете ли! Надо прятать всерьез.

Марселин залезла в пролом, сквозь который они попали в галерею. За стеной слышался скрип рассохшихся половиц и сдавленная ругань.

Лукас, помедлив немного, обнял циркачку. Ее колотило. В первую очередь, наверное, страх, но от него губы не синеют.

Мейви прижалась так, будто хотела стать с Лукасом одним целым — аж ребра затрещали.

— Успокойся, — погладил Изморозь ее по грязно-голубым волосам, украшенным паутиной и лохмотьями пыли. — Все будет хорошо, честное слово! Все будет хорошо…

— Или нет… — всхлипнула девушка.

— Э-ге-гей! — раздался тошнотворно-радостный голос Марселин. — Вы, гляжу, времени зря не теряете!

Мейви тут же отстранилась, уставилась в сторону.

Воительница, похоже, нашла что искала — в руках она несла большущую сумку, в виде вытянутого толстого цилиндра, с парой плечевых лямок и еще двумя, которые застегивались на поясе. Изморозь видел такую — Барка хранил в подобной, только маленькой, свои ножи. Называл то ли «руукзаг», то ли как-то похоже. Куда удобнее обычного солдатского ранца!

А еще такие сумки очень любили стенолазы… По спине, прямо в штаны, прокатилась обжигающе гадкая струйка испуганного пота, а в желудке стало звеняще-пусто.

— О, наша Марселин где-то рюкзак сперла! — Мейви обрадовалась новой вещи, как старому знакомому.

— Не сперла, а честно приобрела! — нахмурилась воительница. — Каюсь, на деньги, добытые честным грабежом.

— У кого?

— Ему больше не понадобиться, так что, какая разница?

— Никакой… — тихо проговорил Лукас. — Нам нужнее. Наверное.

— Сразу видно образованного человека! — обрадовалась Марселин. — Сразу все понимает!

Воительница распутала узел, распустила горловину мешка. Вывалила часть содержимого на пол. Громко звякнула по кирпичам связка странных железок. Но основной груз застрял.

— Помогай! — Марселин развернула зев рюкзака к Лукасу, сама крепко ухватив сумку за бока. Изморозь запустил руки внутрь, нащупал какие-то ремни. Дернул изо всех сил, чуть не упав сам и не свалив Марселин.

На свет появился клубок кожаных полосок и тканных лент, прошитых суровыми нитками и перетянутых стальными кольцами.

— Распутывайте, — приказала воительница, кивнув на клубок. Сама же перевернула рюкзак вверх дном, и начала трясти. На железки вывалился моток толстой веревки, разметал кольца по полу. Лукаса передернуло — зрелище неприятно напомнило размазанного о скалу осьминога, коего коварная волна со всего размаху швырнула на утес.

— Распутывайте, — повторила Марселин. — А я пока с веревкой разберусь, тут с точками привязки сложности некоторые… Не хочется оказаться внизу, опережая собственный визг.

Изморозь повертел сверток. И как это распутывать? Тут же совершенно не понятно, где начало и где конец! Еще и руки дрожали и не слушались. А перед глазами все вставал раздавленный осьминог…

— Толку от тебя… — буркнула Мейви и отобрала клубок, — лучше уж сама!

Лукас промолчал. И сказать-то, нечего, и глотка пересохла. А уж кровь в ушах стучит — любой колокол заглушит.

Марселин закинула моток на шею. Покопавшись, нашла один из концов. Начала понемногу стравливать в то отверстие, что было в полу, скидывая виток за витком. Пропустив сквозь косую бойницу примерно половину веревки, воительница, не снимая похудевшую бухту, легла на пол, сунула голову в варницу, держась обеими руками за край. Лукас кинулся, придержал за ноги.

— Спасибо! — прозвучала гулкая благодарность. — Но теперь отпускай, мне бы вылезти.

Марселин высунулась из «колодца», потрясла разлохмаченной головой. Волосы укутали лицо рыжим облаком…

— Еще пару локтей бы, но, думаю, вытянется под весом. Там трава, не разглядишь, где конец болтается.

— Вытянется… — эхом повторил Изморозь.

Воительница встала на ноги.

— А ты как думал? Такой материал, дорогой мой студент! Это же просто пенька с легким усилением [пеньковый канат диаметром в 20 мм выдерживает вес в 265 кг. 30 мм — около тонны. Естественно, без учета перелома и узлов]! «Нетянучка» стоит раза в три дороже, и у похмельного стенолаза ее посреди площади не купишь. Да и вообще, хрен найдешь ее в вашей гребанной Сивере!

— Сивера такая же моя, как и твоя!

— Мы тут все неместные! — пискнула Мейви, поддержав оборону. Девушка закончила борьбу с обвязкой — та лежала у ног, аккуратно расправленная.

— Понаехали, — скрипуче произнесла Марселин, — нет, чтобы родные села обживать, так нет, тянет их в город, и тянет! А он не растягивается!

— Извините, но обвязка всего одна…

— Где две, там и бронированная кавалерия на медведях, а где три — там и гранд-ала Ловчих на белых конях, — непонятно ответила Марселин. Вышло убедительно. Лукасу, по крайней мере, переспрашивать не захотелось. Хотя, о Ловчих он что-то когда-то слышал. В основном, очень нехорошее.

— Но насчет обвязок я бы в последнюю очередь беспокоилась, правильно? — нахмурилась Мейви, уперев руки в бока, и ногой разбирая связку стенолазных железяк, мелодично звенящих при каждом движении. — Карабины вижу, а вот спусковых…

— Тоже одно, все правильно.

— И как? — промямлил Лукас.

— В моем детстве отвечали «каком кверху!». А в твоем?

— Да точно так же.

— Вот мы ответ и нашли. Сперва Мейви с тобой, потом я. Можем поменяться, разумеется. Ну или сам дюльферяй, если умеешь.

— Не умею, — поник Лукас. Он и слов-то, таких не знал.

— Как меняться? — деловито спросила Мейви, натягивая обвязку. Поясной ремень пришлось затягивать на последнюю дырочку, а юбку забивать в один из ножных обхватов.

Обвязка долго лежала без дела в совершенно неподходящих условиях, и задубевшие ремни потеряли всякую эластичность. Затягивать пряжки приходилось в четыре руки.

— Сперва я, потом вы. Но рисковать не стоит — студент может рискнуть, и остаться в городе. Так-то, другой разницы никакой.

— Понятно… — сквозь зубы прошипела циркачка. — Так может, я одна, потом привяжу, поднимете, Лукаса спустите?

— Хочешь, чтобы парень убился? Он же к высоте непривычный.

Изморозь хотел было привычно соврать, что не раз ходил в море, и на мачты лазал… Но промолчал. Некоторой лжи лучше не звучать. Лукас в траурном молчании наблюдал, как девушка облачалась в стенолазные «доспехи».

— Готова?

Мейви кивнула.

— Ну давай. Главное, не волнуйся. Если все пойдет не так, то ты не виновата. Это все я.

— Умеете утешать!

— Это мое призвание, очередное из!