Михаил Пыляев – Старый Петербург (страница 4)
На другой год по кончине Петра Великого на месте мазанкового здания Адмиралтейства было сооружено вновь каменное с сохранением прежнего расположения. Старинную же деревянную башню заменили каменною башнею в 1734 году, и в конце 1735 года шпиц над ней обит весь и с куполом медными, в огне позолоченными листами. На позолоту шпица употреблено было 5081 червонец весом 43 1/2 фунта, что, по тогдашнему курсу, составляло 11 076 рублей 38 копеек. Все же издержки на позолоту шпица стоили 12 907 рублей 84 1/2 копейки. Императрица Елисавета Петровна соорудила в середине башни, под шпицом, церковь во имя Воскресения Христова. При императрице Екатерине II, после наводнения 1777 года, было приказано выставлять в углах средней башни днем флаги, а ночью зажженные фонари. В царствование императора Павла I здание Адмиралтейства было исправлено. Работы были поручены инженер-генералу Герарду, и поправка всего здания была сделана в один год; земляные окружные валы были срыты, и вместо них сделаны новые, гораздо выше; все место окружили палисадом, который ограничивался гласисом[7] с одним балюстрадой; первый был одет дерном, второй окрашен тогдашнею военною краскою, а на двух угловых к площадям бастионах поставили новые срубы с флагштоками для подъема флагов. Внутренняя площадь Адмиралтейства также много изменилась; ей придали лучший вид постройкой новых мастерских, которые были оштукатурены и потом окрашены по-голландски, т. е. под цвет и форму кирпича. В царствование Павла адмиралтейская площадь сделалась местом учения войск. В царствование императора Александра I Адмиралтейство было перестроено, на место бывшего гласиса и покрытого пути сделан широкий и тенистый бульвар в три аллеи, который вскоре и стал самым модным гуляньем петербуржцев, и фельетонист того времени, начиная свои весенние еженедельные обозрения, писал: «В нашей столице севера и наводнений дни становятся все лучше, светлее, суше, пыльнее. Шпиц Адмиралтейства постоянно от восхода до заката солнца горит, как золотая игла, а ночью перерезывает воздух серебристою полосою. В канцеляриях и департаментах чиновный мир ежедневно торопится исполнить свои экстренности, чтобы поскорее поспеть на гульбище на бульвар, повидаться со знакомыми, покалякать» и т. д.
Наружный вид Адмиралтейства при Александре был перестроен архитектором Анд. Дмит. Захаровым: вся длина адмиралтейского фасада в 200 сажен с тремя выступами была отделана заново. В середине первого выступа находится арка, служащая главными воротами, по сторонам на гранитных пьедесталах – две огромные группы, изображающие морских нимф, поддерживающих небесную сферу. Над аркою барельеф работы Теребенева, представляющий основание в России флота; тут вы видите Нептуна, вручающего трезубец Петру Великому в знак владычества его над морями; над барельефом, по краям выступа, находятся четыре сидящие фигуры: Ахиллеса, Аякса, Пирра и Александра Македонского. Отдельно от них возвышается башня, первая часть которой состоит из 28 колонн ионического ордена – они образуют галерею, на которую в старину в 12 часов дня выходили музыканты и трубили в трубы; поверх этих колонн, над карнизом, стоят 28 круглых фигур из пудожского камня. От карниза башня идет круглым столбом и оканчивается куполом, в котором вставлены часы на три стороны; выше его фонарь, окруженный небольшою галереею с легкими железными перилами. От фонаря начинается шпиц, на самом верху его изображен корабль (высота его 1 1/2 сажени), ниже его корона и яблоко, имеющее в диаметре 3 1/2 фута, пространство от корабля до яблока полсажени, вся высота шпица от земли 33 сажени. По правую и левую стороны среднего выступа здание идет на 37 саженей, здесь, вместо барельефа, оно украшено военною арматурою[8], потом снова следуют небольшие выступы и т. д. Адмиралтейство при Александре I имело пять доков, в нем с 1710 по 1825 год было построено 253 корабля, кроме значительного числа фрегатов и мелких судов.
Глава II
В ряду монументальных построек Петербурга, где встречаются неизгладимые следы трудов Петра Великого, первое место занимает Невский монастырь. По преданию, монастырь построен на том месте, где св. благоверный Александр Невский разбил шведов 15 июля 1241 года. В ознаменование победы Невского место это было названо Петром «Виктори». Император, обозревая эту местность в 1710 году, указал здесь строить монастырь во имя Св. Троицы и св. Александра Невского, и в то же время хутынский архимандрит Феодосий водрузил здесь крест с надписью: «На сем месте создатися монастырь». В 1712 году было приступлено к работам, и 25 марта следующего года здесь была освящена деревянная церковь Благовещения и началось монашеское общежительство. В 1717 году император утвердил план архитектора Андрея Трезина{19} для будущих каменных монастырских построек, над которыми главным наблюдателем поставил князя А. Д. Меншикова. На постройку употреблялись суммы, дарованные от казны, а также сборы от погребения в монастырских церквах, главный же доход монастыря был и от крестьян, которых было приписано к Невскому монастырю до 25 464 душ.
По заключении Нейштадтского мира с Швецией Петр вздумал перенести сюда мощи Александра Невского из Владимирского Рождественского монастыря, и в 1724 году, в июле месяце, императором была послана во Владимир комиссия из духовных и светских лиц «подъять святые мощи с теми же обрядами, с коими были перенесены мощи святого Филиппа из Соловецка в Москву, и доставить до Новгорода сухим путем»; после мощи были поставлены на яхту и везены водою по Волхову, Ладожским озером и Невою. У села Усть-Ижоры Петр встретил шествие, перенес мощи угодника к себе на лодку, на которой стал сам у руля, а своих сподвижников превратил в простых гребцов. Лодка, сопутствуемая множеством судов, прибыла в Петербург, где ее первый встретил ботик Петра под императорским штандартом, а затем императрица, весь двор, все духовенство, вся гвардия и народ. Государь с приближенными поднял с лодки святыню и под богатым балдахином перенес в освященную только в этот день новую Александровскую церковь, где она и пребывала до постройки главного собора.
По смерти Петра строение лавры продолжалось. По его плану предполагалось сделать полукруглую ограду и внутри двор с замковым вокруг строением; подле монастыря думали выкопать пруд, обвести монастырь судоходным каналом, а на западе от монастыря разбить большой итальянский сад. До 1731 года была сделана стена по обе стороны собора, разбит сад с главными аллеями, сделаны цветники, пирамиды и галереи с гербами и около монастыря стена с воротами. Стены монастыря до 30-х годов нынешнего столетия окрашивали в светло-кирпичную краску, что придавало зданию совершенно оригинальный вид. Храм Св. Троицы, строенный по плану Петра, был окончен вчерне только в 1753 году{20}, но так как вскоре в стенах были замечены трещины, то по приказанию императрицы Елисаветы Петровны (29 марта 1753 года) собор был разобран до основания, и щебень пошел на усыпку Невского проспекта. По расчистке места новый храм был заложен 30 августа 1774 года, в присутствии императрицы, под алтарем была заложена серебряная доска с частичкою мощей Андрея Первозванного. Храм был окончен и освящен только в 1796 году, 30 августа.
В историческом отношении замечательна в Невском монастыре Благовещенская церковь, освященная уже после смерти Петра в 1725 году. Храм этот с первых дней Петербурга служил усыпальницей царственных особ и знаменитых лиц в истории России. Здесь погребены граф Пав. Ив. Ягужинский, фельдмаршал В. В. Долгорукий, Ал. Гр. Разумовский, А. М. Голицын, Н. Ив. Панин, А. И. Ушаков, граф Брюс, И. И. Бецкий, кн. Безбородко, Ив. Ив. Шувалов, Ив. Гр. Чернышев, Ал. В. Суворов и многие другие. Из царственных особ здесь покоятся царица Прасковья – супруга Иоанна Алексеевича, Наталья Алексеевна – сестра Петра, сын Петра I – Петр Петрович, правительница Анна Леопольдовна, дочь Петра III – Анна, первая супруга Павла I – Наталья Алексеевна, дочь Павла I – Ольга и дочери Александра I – Мария и Александра. Посередине церкви, где теперь лежит прах грузинской царицы Дарии Георгиевны, здесь 34 года и 4 месяца покоилось тело Петра III.
В Благовещенскую церковь, эту единственную в первое время по создании Петербурга усыпальницу как особ из царствующего дома, так и первых вельмож государства, перенесены были 24 октября 1723 года, во время еще стройки храма, тела любимой сестры Петра, Натальи Алексеевны, и сына императора, Петра Петровича. Царица Наталья была погребена ранее, в 1716 году, в Лазаревской церкви. Царица отличалась большой набожностью; у нее в доме, по нынешнему Воскресенскому проспекту, была церковь во имя Воскресения Христова (отсюда название улицы и проспекта Воскресенскими), и здесь же была устроена первая в Петербурге богадельня, куда принимались старые и убогие женщины. Впрочем, это не был первый пример благотворительного приходского учреждения в Петербурге; за два года до нее купеческий человек Емельян Яковлевич Москвин построил при церкви Сампсона Странноприимца, что на Выборгской стороне, богадельню для 10 человек мужеского пола. Лет через семь после Москвина церковный староста той же церкви построил новую богадельню, в которой уже помещалось 20 старух и 9 мужчин. После смерти царевны Натальи Петр приказал в ее богадельне воспитывать подкидышей, для которых был с улицы устроен чулан, куда могли приносить детей, не объявляя об их родителях. 13 октября 1723 года в Благовещенской церкви была погребена супруга царя Иоанна Алексеевича, царица Параскева Феодоровна. На похоронах последней Петр в первый раз запретил за гробом идти плакальщицам, нанимавшимся, по обыкновению, в старину для эффекта; они шли впереди и по бокам похоронного шествия, с распущенными волосами и нарочно искаженными лицами. Они кричали, вопили, кривлялись и громко заливались плачевными причетами, то заводили тихим, плаксивым голосом, то вдруг умолкали и потом заводили снова; в своих причетах они изображали заслуги покойного и скорбь родных и близких{21}. Когда гроб готовились опустить в могилу, плакальщицы показывали свое искусство хором. Помимо этого обычая, в старину существовал и другой еще остаток язычества, который, кажется, у некоторых купцов в Петербурге существует посейчас. Так, как только заметят, что человек испускает дыхание, то на окне или на столе тотчас ставят чашу или стакан с водою, чтобы душа отходящего успела омыться. Также в рот умершего кладут мелкие деньги, будто бы для издержек в дальней дороге.