Михаил Попов – История Ходжи Насреддина (страница 9)
Насреддин ему поклонился и улыбнулся, обтряхивая с одежды пыль и всяческую дрянь. Судя по всему, этим проходом давно уж не пользовались, считая, видимо, чем-то вроде старинного канализационного оттока.
– Кто ты?
– Я бы сказал тебе, повелитель полумира, но, боюсь, ты не поверишь.
– Я повелеваю тебе, – халиф повелевал, но голос его звучал неуверенно.
Насреддин вздохнул.
– Меня зовут Ходжа Насреддин.
Халиф сел на широкую каменную скамью, стоявшую на дне сада. Затравленно огляделся. Где-то выше и дальше слышались приглушенные дворцовые шепоты, может быть, стоило позвать на помощь. Но Гарун аль Рашид был неглупым человеком и понял, что это делать не надо. Не потому, что опасно. Он просто лишит себя возможности проникнуть в большую тайну, по сравнению с которой ночное его посещение Багдада – ерунда.
Он знал, почему-то знал, что короткобородый, улыбающийся простолюдин не врет. И более того, он, кажется, не очень даже простолюдин.
– Рассказывай, – велел Гарун аль Рашид.
– Что именно, величайший?
Владетель полумира на секунду задумался.
– Зачем ты меня спас?
– Чтобы сельджуки тебя не зарубили. Или не пленили, что еще хуже.
– Это были сельджуки?
– Да.
– Я их победил.
– Но они с этим не смирились и вступили в сговор с кем-то у тебя во дворце и узнали тайну твоего ночного путешествия.
Халиф помолчал:
– Может, знаешь, с кем именно?
– Кого ты недавно наказывал, ссылал, загонял в каменный мешок?
Халиф подумал еще минуту.
– Салах хана, визиря гарема.
– Вот ты и сам ответил на свой вопрос.
Гарун аль Рашид поднялся, посмотрел в сторону огня, который мелькал двумя этажами выше – во дворце, очевидно, горел большой плоский светильник. Потом снова сел. Он задал много вопросов, но ситуация яснее не стала.
– Ты еще о чем-то хочешь меня спросить?
Халиф шумно втянул воздух ноздрями, ему не нравилось, когда собеседник читает его мысли, а не лежит в пыли и трепете. Но, кажется, это не совсем обычный человек. Стоит сдержать свою ярость.
– Ходжа Насреддин?
– Да, повелитель.
– А где твой ишак?
– Там, где я его оставил.
Наступил еще один короткий момент молчания, халиф наконец собрался с мыслями.
– Тебя же казнили.
– Кто?
– Правитель Дамаска.
– А я думал, что правитель Мерва. А может, правитель Каира, или правитель Исфахана. Это только в этом году.
Халиф пожевал губами. Он помнил длинные и пышные истории о том, как четвертовали Насреддина в Мерве, и о том, как топили в Исфахане. В Каире тоже что-то было.
– Расскажи про Дамаск.
– Тут все просто. Мои друзья, служащие в охране тюрьмы…
– Ладно, я понял.
– Считалось, что я могу смутить любого палача, и поэтому мне накинули на голову мешок и так привели к плахе.
– Хватит.
– Хорошо, величайший, хватит.
Халиф насупился.
– Рассказывай до конца.
– Поскольку под мешком скрывался другой человек, это открылось сразу после того, как ему отрубили голову. Правитель Дамаска, увидав, кого именно казнили, пережил удар и скончался вечером того же дня. Новый правитель счел за лучшее скрыть произошедшее, потому что в дело было посвящено очень мало людей.
– А кто был под мешком?
– Сын предыдущего правителя. Страшный изувер, казнокрад, испытывавший удовольствие от того…
– Я знал его.
– Тогда я умолкаю, величайший.
– Скажи, а почему ты так часто величаешь меня разными звучными титулами? В насмешку? Ведь у тебя наверняка есть способ зарезать меня здесь.
– Нет, величайший. Я в самом деле считаю тебя великим человеком, распространителем нашей веры среди варваров, вроде этих сельджуков, считаю твое правление благом для Багдада и полумира. Поэтому я тебя спас.
Величайший смотрел на свои ноги и неуютно поводил плечами.
– Кто ты?
– Ходжа Насреддин.
– Ты сам по себе?
– А вот тут мы подошли к самому интересному. В народе бытует такое представление – Ходжа Насреддин сам по себе, едет на своем ишаке куда глаза глядят и все время острит, издеваясь над купцами, баями, менялами.
– А на самом деле?
– Здесь мы подошли к пределу, до которого может распространиться моя откровенность. Я один, и не один. Я здесь, и не здесь.
– Ты не нуждаешься ни в помощи, ни в награде?
– А вот тут ты не прав, величайший.
Халиф заинтересованно поднял голову.
– Что? Ты хочешь сказать, что примешь от меня награду?
– Не только приму, но и буду смиренно просить об этом.
Гарун аль Рашид почувствовал себя увереннее.
– Говори.