Михаил Поляков – Возвращение в Терпилов (страница 19)

Мы несколько минут простояли в приёмном покое. Тут, очевидно, недавно окончился ремонт – возле стен ещё высились леса и в беспорядке валялись остатки строительных материалов – доски, обрезки фанерных листов и пустые банки из‑под краски. Администратором оказалась полная черноглазая женщина в опрятном белом халате с щёголскими синими кантами на рукавах.

– Здравствуйте, я Торобова Василиса Ивановна, – с улыбкой представилась она, обведя нас внимательным, с прищуром, взглядом. – Мне сказали, вы из газеты?

– Да, из «Терпиловской правды». Меня зовут Игорь Кондратьев, а это наш фотограф – Александр Васильев.

– Очень приятно. Что бы вы хотели посмотреть? Вам провести экскурсию по больнице, или что‑то конкретное интересует?

– Нас редакция послала о новом рентгене сделать репортаж.

– Ясно… Хорошо, пройдёмте за мной наверх.

По засыпанным кусками штукатурки ступенькам мы поднялись на второй этаж. Тут также заметны были следы ремонта, но он был уже косметическим – кое‑где не в тон подкрасили стены, да на окна повесили новые занавески.

– Тут мы ещё не успели к полномасштабной реконструкции приступить, – виновато улыбнулась Торобова, обернувшись к нам. – В следующем году, когда средства администрация выделит, и тут порядок наведём. Пожалуйста, нам сюда, – сказала она, подводя нас к обшарпанной двери в конце коридора и доставая из кармана халата связку ключей на эмалированном брелке.

– Не «не успели», а денег не хватило, – шепнул мне Саша, пока женщина, гремя ключами, возилась с замком. – На первом этаже всё отштукатурили к приезду губернатора, а этот так и стоит в запустении больше года.

– А почему так?

– Да шут его знает – может, рассовали по другим проектам, дыры в бюджете затыкать ведь надо как‑то. Может быть попросту разворовали. А скорее всего – и то и другое.

– А что, если бы губернатор во время этого своего осмотра поднялся по лестнице? – поинтересовался я, обведя глазами помещение.

Саша глянул на меня с деланным изумлением.

– Ой, ну тогда бы всё, конец. Главного врача – под суд, а мэра – в отставку за разбазаривание бюджетных денег, разве не ясно? – ехидно произнёс он. – Ничего бы никому не было, все всё понимают, – мрачно добавил через секунду. – Да губер и сам бы сюда не сунулся. Чего ему тут смотреть‑то? Лечиться, что ли, он сюда поедет? К врачам, которые по двадцать штук в месяц получают? У него вон дочь рожала, так он её подальше от родной медицины, на Лазурный берег отправил, да летал к ней каждую неделю за казённый счёт.

– Ну а правоохранители куда смотрят? – удивился я.

Саша с язвительной улыбкой приготовился отвечать, но не успел произнести ни слова. Торобова отворила дверь кабинета и пригласила нас внутрь.

Мы прошли в просторную комнату с кафельным полом и недавно покрашенными синей краской стенами. В углу, возле широкого пластикового окна, возвышался наполовину накрытый запылённой холстиной аппарат. Впрочем, на вопросы о нём женщина отвечала уклончиво и невразумительно – чувствовалась, что она ничего не смыслит в мудрёной технике. Выручила инструкция, оказавшаяся в ящике стола в углу комнаты. Пока Саша делал фотографии, я пролистал её и переписал кое‑какие технические характеристики для статьи. Через десять минут попрощавшись с администратором, мы покинули больницу.

– Послушайте, Игорь, вы в редакцию сейчас? – на пороге спросил меня Саша.

– Думаю да, а что?

– Я просто в двух шагах живу, на Семёновской. Мне надо бы за кое-какой оптикой заглянуть. Как раз и похавать бы, с утра во рту маковой росины не было. Пойдёмте со мной? А потом и в редакцию вместе почапаем…

Глава одиннадцатая. Ультракоммунист.

Жил Саша в самом деле недалеко. Обойдя больницу, мы оказались в тесном дворике. Возле подъезда Саши я заметил небольшой огород, окружённый низким почерневшим заборчиком. В нём топорщились какие-то запутанные и колючие кусты.

– Это бабки моей работа. Редкий вид смородины выращивает – охту, – кивнул парень на огород. – Её ещё якутским виноградом называют. Ягоды вкуснейшие даёт, но в наших широтах  почти не приживается. А вот бабанька моя – вырастила! Она ботаник у меня, в Мичуринском институте работала.

– Так ты с бабкой живёшь?

– C ней…

– А родители твои что же?

– В Москве.

Мы вошли в пахнущий сыростью подъезд. Отворив дверь на первом этаже, молодой человек пригласил меня в квартиру. Обстановка была спартанская: светлый линолеум под паркет, синие обои с непёстрым рисунком, кособокая вешалка в углу, у двери. Я невольно задержался взглядом на неуклюжем, грубо отёсанном деревянном трюмо напротив входа.

– Сам сделал… – небрежно ткнул пальцем Саша. – Из материалов вторичного цикла.

– На помойке доски нашёл, – просто пояснил он, поймав мой недоуменный взгляд.

Пока я изучал это странное изделие, дверь в кухню неслышно раскрылась и навстречу нам выплыла маленькая горбатая старушка с круглым энергичным личиком, на котором какой-то особенной, яркой синевой светились большие и немного навыкате, глаза. На ней было вязаное серое платье и уютный красный передник с изображением поварёшки.

– Сашенька! – произнесла она нараспев, стискивая у живота маленькие красные ручки. – Ты на обед зашёл? С товарищем?

– Да, ба, это мой коллега, Игорь. Софья Андреевна, – поспешно представил нас Саша.

– А я только картошку к ужину чистить начала, – расстроилась старушка. – Может быть, яичницу вам состряпать?

– Давай яичницу, – бодро тряхнул головой Саша. – Вы ведь будете?

Я согласно кивнул.

Саша ушёл к себе разбираться с техникой, а я остался на кухне с бабкой.

– Вам сальца добавить? – суетилась она, шлепая в стоптанных туфлях от холодильника к плите. – Сашенька с салом не любит, а я просто есть без него глазунью не могу – не то. Помню, в студенческие годы в стройотряде…

– Мне лучше без сала, – улыбнувшись, выставил я перед грудью ладонь. – И, если можно, поменьше. Вообще, одного яйца хватит.

– Тоже, значит, за фигурой следите? А мне что – горбатая я, – улыбнулась словоохотливая старушка. – Знаете, я молодёжь современную не понимаю. Откуда у них силы берутся? Вон, Сашка-то мой – носится целыми днями как угорелый, а ест как воробей – дай Боже поклюет кашки или макарошек, а так… И, главное, худющий какой! Ох, да я в его годы… Но правда и то, что есть им, чем заняться. Я даже волнуюсь иногда за мальчишку.

– Почему? – поинтересовался я.

– Ну как же – вся эта борьба за справедливость до добра не доведёт. Не то, чтобы я против, – старуха приосанилась. – Но всё-таки хлопотная эта работа. То встаёт ни свет ни заря, несётся куда-нибудь со всех ног, то приводит каких-то башебузуков и до ночи сидит с ними взаперти, то целыми днями из комнаты не выходит, куда-то звонит, ссорится… Я, конечно, не препятствую, но как бы и беды не было…

– Игорь! – позвал меня в этот момент Саша. – Подойдите, пожалуйста!

Извинившись перед Софьей Андреевной, я отправился на зов. Небольшая комната Саши была обставлена скудно. У широкого окна без занавесок стоял старый деревянный стол, вся поверхность которого, кроме того места, где помещался ноутбук, скрывалась под множеством беспорядочно наваленных книг. Стены были увешаны разноцветными полками, вероятно приобретёнными в разное время по мере нужды и без малейшей заботы об общем стиле. Характер составленной на них литературы удивил разномастностью – тут были и Платон, и «Капитал» Маркса, и собрание сочинений Толстого с растрёпанными корешками, и какие-то современные псевдоинтеллектуальные cочинения невысокого пошиба («Когда погибнет Америка», «Мировой маяк – Россия», «Тайна дома Романовых», и т.д.). Когда я вошёл, Саша встал из-за ноутбука и с таким грохотом, словно с боем отбирал его у супостата, вытащил из заваленного книгами угла стул с вытертой изжелта-серой обивкой.

– Вот, садитесь, – бросил он. И тут же придвинул ко мне компьютер: – Выберете заодно фотки для репа нашего.

Я указал на несколько снимков, подходивших к статье.

– Ну, как вам наша больница? – скопировав на флэшку файлы, обернулся ко мне молодой человек. – Понравилась?

– Да как-то странно всё там, – откровенно ответил я, осторожно опускаясь на стул. – И ремонт затянувшийся, и рентгеновский этот аппарат, стоящий без дела…

– И дальше будет стоять! – убеждённо пообещал Саша. – Аппарат‑то купили, а кабинет под него оборудовать забыли. И специалиста нет. А люди как ездили на рентген за пятнадцать километров в Немчиновскую поликлинику, так и ездят.

– Зачем же его купили?

– А вы не догадываетесь? Всё очень просто, есть такое слово – откат. Писали об этой истории в интернете: компания получила из бюджета четыре миллиона рублей, а реальная стоимость оборудования – около двух. Вот разницу чиновники с бизнесменами и поделили.

– Да уж…

– Ну, зато можно журналюгам и приезжему начальству рапортовать с гордым видом о модернизации и инновациях, – ехидно заметил Саша. – Вы‑то что напишите обо всём этом? – вдруг с вызовом поинтересовался он. – Правду, или как вон – Милинкевич наш?

– Постараюсь описать всё, как есть, – сдержанно ответил я.

– Что ж, попробуйте… Только кто же вам даст… – безнадёжно махнул рукой Саша. – Вы «Терпиловку» нашу не читали? Стопоров сразу же вашу статью зарубит, если там не будет восхвалений наших бонз.

– Жестоко ты… – улыбнулся я.

– А что жестоко, если правда, – нахмурился молодой человек. – Газета эта – бульварный листок, брехня там всё от первого до последнего слова.