Михаил Поляков – Плоть эльфа (страница 3)

Слово, как хозяйке и той, чья земля и чья кровь пролились, взяла Келебриан. Голос её был мелодичен, но в нём не было теперь привычной певучести. Он звучал ровно, чётко, отчеканивая каждое слово, как резец по камню.

– Они высадили три сотни человек. Триста солдат, наёмников и охотников. Всё было предусмотрено заранее. Они подошли к поселению Хирилондэ ночью, с двух сторон. Бесшумно убили дозорных. Основной удар пришёлся на спящих. Все тела наших павших забрали. Отступали по плану, с заранее подготовленной засадой в каменном ущелье, где использовали зажигательные смеси и взрывные устройства, чтобы отсечь и уничтожить авангард нашей погони. Потери с нашей стороны – около двух сотен убитых и пленённых. Они знали, куда идут и что будут делать. Это была не стычка. Это была тщательно подготовленная военная операция. И с ними были проводники – папуасы с северных островов. Именно они провели этот отряд через наши леса по тропам, которые, как мы думали, являются тайной.

Она сделала едва заметную паузу, её пальцы слегка сжали край стола.

– Тревогу подали лишь когда увидели пламя, освещающее небо. Силы для возмездия собрались быстро, их было достаточно, чтобы уничтожить захватчиков. Возглавил погоню… – голос Королевы дрогнул лишь на миг, – мой сын Элронд. На момент, когда каннибалы отплывали к своим кораблям, он был жив, – продолжила королева, снова обретая ледяное самообладание, – это видели. Враги потеряли чуть более двух дюжин своих. И двое… этих людоедов… попали живыми к нам в руки. Их удалось спасти от действия яда наших стрел и допросить.

Орофер из Эред-Нимрайс впервые пошевелился. Его тёмно-синие глаза, казалось, видели то, о чём рассказывала Келебриан.

– И что извлекли из их мозгов, Королева Песни?

– Название. «Ост-Индская компания». Знамя, под которым собрался этот сброд. Голландцы. Другие европейцы – англичане, возможно, иберийцы. Наёмники из земель Азии. И проводники с южных островов. Секрет их успеха – большое число воинов и скрытность, а также грамотно организованная засада. Они использовали огонь, ружья, что пробивают наши доспехи, и пушки, что разносят в щепки деревья.

– Думаю, это не просто набег, – заключил Торондуил. – Это пробный камень. Успех породит новые экспедиции. Эти твари, вкусив нашей плоти, сойдут с ума от жадности и не остановятся. Они будут приходить снова и снова, каждый раз в большем числе и с большим количеством кораблей, пока не сожрут нас всех.

– Ответ должен быть таким, чтобы отбить охоту навсегда, – сказал Орофер.

– Начать следует с корня, который дал саму возможность напасть скрытно, – жёстко отчеканил Король Камня. – Папуасы. Те кланы, что участвовали или могли участвовать, должны быть выкорчеваны. Чтобы даже тени мысли стать проводниками для этих людоедов не осталось в их головах. Пусть страх перед нами станет глубже, чем жажда их жалкого золота или что там они им дали.

Келебриан кивнула, но в её глазах была горечь.

– Воины для такого удара у нас есть. Воля – тоже. Но этого мало. Болезнь приходит с моря. Значит, нам нужен собственный меч, способный достать их там, где они чувствуют себя в безопасности.

В зале повисло молчание. Его нарушил Торондуил, и в его голосе впервые прозвучала старая, давняя тоска.

– Я помню, – произнёс он, глядя в зелёную глубину малахитового стола, как будто видел в ней иное отражение, – как прекрасен был на рассвете «Алтаэриль», наш последний деревянный лебедь. Его корпус из белой древесины, паруса, сотканные из света и тумана… Он покоился на песке в бухте Кирдлон, словно уснувшая птица. Это было давно.

– Очень давно, – тихо подтвердил Орофер. – Истлел его остов. Рассыпался в прах. Ушли те, кто знал, как сладить с ветром и волной. У нас есть знания и чертежи в архивах Башни Звёзд. Мы можем сделать корабли. Но древесине нужно время, чтобы высохнуть и обрести прочность. Плотникам и морякам – чтобы обрести умение. Но у нас нет времени ждать. С каждым восходом солнца шансы вернуть пленных, и среди них наследника Эрин Линд, тают.

В этот миг одна из высоких дверей из резного дерева и перламутра беззвучно приоткрылась. В проёме показался эльф из королевской дружины королевы в парадных доспехах. Он склонил голову в почтительном молчании, ожидая разрешения.

Келебриан подняла голову, увидела помощника в дверях и кивнула, давая ему понять, что можно говорить.

– Докладывай, Галад.

– Ваше Величество, прибыл тот, кого вы ждали.

Торондуил и Орофер недоумённо переглянулись. Всех, кого могла ждать королева уже здесь. В Австралии, было только три королевства, а это был совет королей.

Келебриан кивнула.

– Сама судьба привела его в этот миг. Веди.

Дружинник склонился и исчез. Потом дверь отворилась вновь.

В зал вошла фигура. На ней была эльфийская одежда. Плащ из тончайшей серой ткани, сотканной в лесах Эрин Линд, свободно ниспадал с плеч. Покрой рубахи и штанов, хотя и простой, тоже были обычными эльфийскими. Шаг был бесшумным, осанка – прямой. Но что-то было не так. Слишком тяжела поступь для эльфийской грации. И когда фигура вышла из тени колонны в луч света, падающий из просвета в своде, обман рассыпался.

Это был не эльф.

Черты под капюшоном плаща были иными – грубее, угловатее. Сам плащ висел на нём неестественно, словно вещь с чужого плеча. А под ним угадывался не эльф – жёсткие скулы, седая бородка и усталый, но неотрывный взгляд, привыкший вглядываться то в строки древних манускриптов, то сквозь окуляр астролябии, выверяя широту незнакомой земли. Он не был похож и на охотника за эльфами – ни грязи, ни крови, ни дикой злобы. Он выглядел как учёный, забредший не в ту дверь.

Человек остановился на почтительном расстоянии от малахитового стола, откинул капюшон и совершил поклон согласно эльфийскому, когда приветствуют могущественных властителей. Его поклон был глубже, медленнее, с оттенком чужого церемониала.

– Ваши Величества, – голос его был тих. – Я отправился в путь, как только получил ваше послание и новости о трагедии, – его эльфийский был безупречен по грамматике, слова правильные, но звучали выучёно, без лёгкости говорящего на нём с детства.

– Легат. Вы быстры, – сказала она. Затем повернула голову к двум королям. – Торондуил из Гонд-Кхарн. Орофер из Эред-Нимрайс. Представляю вам Маттео Риччи, преподобного отца из Общества Иисуса, легата Папы Римского и учёного. Он живёт среди нас уже почти год.

– Человек? – с ноткой удивления констатировал Торондуил. – Сестра, я думал, я уже не познаю свежесть удивления, но тебе это удалось.

– А кого ты ожидал? Орка или гоблина? Но ты сам многое сделал, чтобы это стало невозможным. Моих подданных едят, и мне нужны союзники, чтобы их защитить, – ответила королева.

– Да, признаю, мы тогда погорячились, но наша раса была молода и искала себе дом. Но человек, это сейчас неосмотрительно, – оправдался Торондуил.

– Господин Легат, – сказала Келебриан. – Благодарю вас, что откликнулись на мой зов и прибыли, несмотря на нелёгкий путь.

Человек – Маттео Риччи – выпрямился.

– Когда до меня дошли вести об ужасном происшествии и о пленении принца, я счёл долгом не медлить, – сказал он. Его взгляд скользнул по лицам трёх монархов, пытаясь понять их эмоции, скрытые за масками достоинства. – Глубоко соболезную вашей утрате и разделяю ваше горе.

– Надеюсь, путь не был слишком утомителен для вас, – продолжила Келебриан, и в её тоне появились формальные, почти механические ноты светской беседы, столь чужеродные в этой ситуации. – Ваше самочувствие?

Риччи позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку.

– Благодарю за заботу, Ваше Величество. Снадобья ваших лекарей – поистине чудо. После них я чувствую себя так, будто два десятка лет просто испарились с моих плеч. Ваше искусство превосходит всё, с чем я сталкивался, от искусства врачей Рима и до лучших лекарей Пекина.

Он сделал паузу, давая понять, что светские любезности окончены.

– Чудовищность этого набега не имеет оправдания. Я, как друг вашего народа и как представитель Святого Престола, заявляю об этом со всей определённостью. Его Святейшество Папа Павел Пятый готовит энциклику, в которой признает народы Австралии разумными существами, созданными по образу и подобию Божьему. А тех, кто поедает вашу плоть и пьёт вашу кровь, будут клеймить не только как людоедов, но и как еретиков, отрёкшихся от самой сути человечности.

Его слова повисли в воздухе. Обещание было громким, но эльфы молчали, ожидая «но». Оно не заставило себя ждать.

– Однако, – продолжил Риччи, чуть склонив голову, – ситуация в Европе… сложна. Там подняли голову силы раскола, мятежа против единой Церкви. Те, кого мы называем протестантами, или, как их часто величали мои братья, «еретиками-северянами» или «лжеучителями», обрели силу и дерзость. Восставшие провинции Нидерландов, эти… голландцы, – он произнёс слово с лёгким оттенком презрения, – ведомые жаждой наживы, не признают ни духовного авторитета Папы, ни светской власти законного короля Филиппа. Они – орудие дьявола и алчности.

Он обвёл взглядом стол.

– Мы хотели бы возобновить контакты, прерванные тысячу лет назад. Объединить усилия перед лицом общего врага. И такое единство стало бы несравненно прочнее, если бы благородные правители Австралии заявили о признании духовного первенства Святой Римской Церкви и её главы. Это открыло бы двери для самой широкой помощи.