Михаил Поляков – Не преступление и наказание (страница 2)

Та мигом исчезла.

В голове был полный бедлам. Мысли носились стадами мамонтов, одна дебильней другой, впрочем, и ситуация была настолько дебильной, что была в топе дебилизма.

Перед глазами появился стакан с водой.

«Хорошая дрессура. Алёна свет Ивановна была реально жёсткий руководитель. Как же её такой хрен, как Радион, смог завалить?! А может, это испытание? Типа спаси бабку и получи царство божье в награду. Бля, так, может, я в этом, как его... в Лимбе? Ну или чистилище? Типа прачечная для души, чтобы отстираться от скверны, грехов там всяких».

Выпив залпом стакан, я остекленевшим взглядом уставился в тупые и преданные глаза сестры.

— Вот что, Лизка: ноги в руки — и дуй в магаз.

— Куда?

— В лавку, дура! Запоминай, что купить, — сказал я злым голосом. Сестра начала искренне бесить своей простотой. Я начал диктовать, искренне надеясь, что у той хватит мозгов запомнить.

Глава 2: Уравнитель шансов

Чтобы не сойти с ума, я выстроил у себя в голове конструкцию, объясняющую, что произошло. Первое: я умер. Да, этот прискорбный факт приходится признать. Но умер не до конца. Моя бессмертная душа попала куда-то, где она будет доходить до нужной кондиции, выполняя различные задания.

На данный момент я участвую в квесте «Спаси старушку» по миру «Преступления и наказания» Фёдора Достоевского. Притом в роли старушки я сам. Никаких подсказок, как в компьютерных игрушках, и справок здесь нет. Надеяться можно только на свои мозги. В актив можно записать, что, пока я отдыхал за решёткой, активно повышал свою грамотность, читая разные книжки из местной библиотеки. Ну а что там ещё было делать? Да и мать радовалась, когда приезжала навещать. У неё была надежда, что я встану на путь исправления и стану нормальным человеком. У меня, если честно, тоже, но не срослось.

Второй серьёзный плюс — у меня хорошая память. Оставалось надеяться, что я запомнил сюжет книги хорошо и окружающий мир ему соответствует. Наличие сестры отнёс к нейтральным факторам — ни то ни сё. Она откровенно меня вымораживала своей тупостью. Не люблю таких людей: состроят жалостливую мину на роже и страдают. Без приказа хер что сделают, инициатива — не для них. А если случится чудо и они её проявят, то потом за ними всё одно переделывать, потому что тупые и нормально не сделают.

Главным минусом было старушечье тело. Нет, надо отдать должное, сохранилась Алёна Ивановна неплохо. Сразу видно, что всяким нехорошим не злоупотребляла. Однако шестьдесят лет сказывались. Хорошо хоть худая была, вес крохотный, так что проявлять шустрость на коротких дистанциях она ещё могла. Но в любом случае навыки рукопашного боя с такими габаритами бесполезны. От здорового лба вроде Родиона Раскольникова не отобьёшься. Сестрица, насколько я помню книгу, здесь тоже не помощница. Пойдёт на заклание как овца.

Ситуация тяжёлая, но не безвыходная. Решать задачу по уравниванию шансов люди начали задолго до полковника Кольта. В огнестреле я не большой знаток, тем более во всяком старье, так что даже не представлял, из чего тут люди друг в друга стреляют. Но вроде до нормальных компактных револьверов и пистолетов ещё далеко, но и уже не такой примитив, как во времена Пушкина. В любом случае надо было идти в оружейный магазин и смотреть самому. Перекладывать задачу на Лизавету было бы самоубийством.

Был всё же шанс, что старушка не была конченным одуванчиком и что-то стреляющее припасла. Поэтому перед тем, как услать сестру в лавку, я спросил у неё, нет ли в доме оружия. Та по своей привычке вытаращила глаза. Я буквально слышал, с каким скрипом у неё в голове вращаются шестерёнки. И представьте мою радость, когда она кивнула и сказала:

— Есть.

— Тащи, — ответил я, представляя себе что-то крохотное, без труда помещающееся в дамскую сумочку (или в чём они там свою косметику в XIX веке таскали).

А теперь представьте моё разочарование, когда она приволокла ЭТО!

В руках у неё было огромное двухствольное ружьё, притом, как я потом разобрался, дульнозарядное. Надо отдать должное — красивое. Инкрустировал, или как там это называется, настоящий мастер. На китайскую подделку этот монстр ни разу не походил. Было видно, что у Мосинки были солидные предки.

Отойдя от шока, я спросил:

— А где всё остальное?

— Что остальное? — опять проявила чудеса остроумия сестрица Лизонька.

— Порох где? Ну или патроны к этой штуке? — ответил я, начиная закипать. Я уже говорил, что не люблю дур? Ну так вот, не люблю. Бесят.

— Господь с вами, Алёна Ивановна, нету такого. Вы же сами знаете — в заклад только ружьё принесли, ничего другого не было. А нам порох зачем? Мы же не охотники.

— Слушай сюда, не охотница. Мы барыги, со всякой швалью дело имеем. Если нас на ножи захотят поставить, чем отбиваться будем?

— Ну что вы ужасы рассказываете! К нам ходят только хорошие люди. А за порядком квартальный надзиратель Никодим Фомич присматривает. Вы же сами ему по праздникам подарки носите, чтобы вас никто не обижал.

Так, уже легче. Есть прикормленный силовик, с которым надо будет как можно быстрее перетереть насчёт общего покровительства: что туда входит и как он может решить проблему студента с топором.

Взяв ружьё в руки, я подивился его тяжести — килограмма четыре-пять в нём было точно. Отбиваться таким с моим нынешним весом будет несподручно. Но уж лучше такой муляж, чем вообще ничего.

— Ладно, хватит лясы точить. Запомнила, что надо купить?

Елизавета замахала головой, поглядывая с ужасом на ружьё в моих руках.

— Да.

— Ну тогда быстро: одна нога здесь, другая там.

— А деньги?

— В долг пока возьми, скажи — завтра занесёшь.

— Поняла, бегу.

— Беги, беги, лань хренова.

Лизавета бросив на меня недоумённый взгляд выбежала из комнаты, недолго повозилась в прихожей и хлопнув дверью ушла.

Я уставившись на ружьё начал обдумывать свои дальнейшие шаги.

Глава 3: Внедрение в процентщицу

Я уставившись на ружьё начал обдумывать свои дальнейшие шаги.

Всё, что я узнал о своей предшественнице в теле, Алёне Ивановне, — это что она была скряга. Здесь Фёдор Михайлович Достоевский не соврал. Жизненный план её был прост до гениальности: высасывать последнее из бедных, чтобы все заработанные деньги после смерти передать в монастырь. Мне это казалось странным. Грешить — а ростовщичество всегда считалось грязным и не богоугодным делом, — чтобы потом всё, что нажито непосильным трудом, отдать на отмаливание грехов монахами? Может, просто не грешить и заняться какой-то благотворительностью, о душе подумать здесь и сейчас, а не когда уже поздно будет?

В любом случае, я скрягой не был, а о душе думать было поздно — вон её куда занесло. А чтобы не занесло ещё дальше, надо было позаботиться о теле. На горизонте маячил Раскольников с топором, да и здоровье оставляло желать лучшего.

Когда с помощью сестры я провёл ревизию, мне стало грустно. Вести хозяйство экономно и отказываться от излишеств — это правильно. Но во всём же должна быть мера. Питание должно быть сбалансированным: я теперь старый человек, и мне нужны витамины и прочая полезность. Где, в конце концов, кофе?! Пить с утра до ночи один чай — это уже перебор. Впрочем, тут я понимания от Лизаветы не нашёл: она реально решила, что я тронулся, точнее тронулась рассудком. Ведь кофе — это же дорого. Блядь, так один раз живём! Нужна бодрость духа и энергия. Так что кофе и сладкое в доме должны быть, а также фрукты и овощи, а не только хлеб, вода и каша. И да, ещё мясо, желательно говядина. Вот здесь Лизавета точно не возражала: она хоть и дура, но мясное явно любила.

Кроме того, волосы. Они у меня смазаны каким-то вонючим маслом!!! Это было противно и мерзко. Резко захотелось побриться под ноль, но, как я понял, здесь это не принято. Так что я приказал — именно приказал — купить нормального дорогого мыла. А также подобрать мне какой-нибудь чепец или что там авторитетные старухи на районе носят.

Был соблазн сказать, чтобы сигару мне купила: видел фотографии, как одна кубинская столетняя старуха с ней щеголяет — вот прям круто. Я не курю, чисто для понта, перед деловыми партнёрами. Но всё же решил не перебарщивать: новые привычки надо вводить понемногу, а то как бы в дом скорби не отправили или как тут заведения для психов называются.

От того, чтобы послать сестру в оружейную лавку за порохом, отказался: решил, что без личного визита всё же никак. Никогда с пороховыми ружьями — ну в смысле когда в ствол порох сыпят — дела не имел и боялся наломать дров. Да и вообще, ружьё — это перебор, нужен пистолет или револьвер, если уже придумали. Поэтому заявлюсь лично и подберу что-нибудь по руке.

Ревизия старухиных богатств несколько удивила. Всякого золота и просто ценных вещей хватало, а вот нала было мало — только то, что у ней на шее висело. Это, как я понимал, была касса для рядовых операций. Где она брала деньги, когда нужна была серьёзная сумма, осталось неизвестным: Лизавета в такие тонкости посвящена не была.

Вообще, у меня сложилось полное впечатление, что господин писатель был плохо посвящён в тонкости российского подпольного ростовщичества. Что старуха работала без прикрытия, я не верил. Притом, как выяснилось, с местной полицией контакт был налажен, наверняка были контакты и с криминалом. Уверен не просто знакомство, а именно плотная работа. Не скажу, что прям мафия, но кто-то серьёзный её крышевал точно, и просто так обидеть бабушку было чревато серьёзными неприятностями.