Михаил Плотников – Не с любовью пишется раздельно (страница 121)
Десятилетиями.
Один прощальный тур сменяется другим, не менее прощальным.
Мы уже все слезы выплакали в преддверии расставания и горькой разлуки.
А они?
Чешут по городам и весям, радуют народ, себя не обижают.
Да и слава Богу!
Не придерешься!
Никто же никого на аркане в концертный зал не тащит и билеты покупать не заставляет.
Все по доброй воле. И сейчас, и много лет назад.
В середине 90-х годов прошлого века волею судеб стал я директором только что созданной радиостанции «Русское Радио Волгоград».
Большое «Русское Радио», что в Москве, по причине своей невероятной популярности у слушателей и артистов, частенько выступало информационным партнером многих подобных акций.
А Волгоград время от времени оказывался в списке городов, где проходили «музыкальные прощания».
Не Москва, слезам и поверить можем!
Кроме выполнения директорских обязанностей, Ваш покорный слуга еще работал в эфире.
Время было лихое и приходилось экономить на ведущих!
На «Русском Радио» чаще всего я сам себе доверял выполнять функции интервьюера.
Беседовал непринужденно со звездами, приезжавшими в Волгоград с концертами.
Артисты шли к нам с удовольствием, прекрасно понимая практическую пользу таких разговоров особенно в день выступления и наличии в кассах непроданных билетов. Сначала заезжали к нам в студию, а потом уже катили на площадку.
Традиционный маршрут.
Розенбаум и «Машина Времени»,
Долина и Чиграков,
Фоменко и Ким…
Иванушки и Аленушки всякие!
Кого только не было в нашей студии.
Но нет правил без исключения.
Единственным человеком, Артистищем с Большой буквы А или П, кто давал интервью дистанционно, стала в моей практике Алла Борисовна. «Русское Радио», как вы догадались, выступало информационным спонсором ее тура, поэтому интервью в городе проведения концерта было прописано в контракте.
Беседа должна была вестись по телефону.
Под запись.
Но знать об слушателям не полагалось.
А выйти в эфир смонтированная беседа должна в день концерта.
Вроде звезда у нас живьем.
Я заранее связался с директором артистки и получил указание прислать на утверждение вопросы.
Писать вопросы заранее мне было не совсем привычно. Обычно все рождалось в голове по ходу дела.
Само собой, ко всем интервью я готовился.
Иногда даже слушал песни.
Искал информацию о госте, читал, анализировал, но вопросов не составлял.
Прямой эфир этим и интересен.
Импровизацией, неожиданными поворотами, экспромтом.
Но в случае с Пугачевой эта схема не сработала.
Правила диктовала она. Количество вопросов было оговорено заранее.
Ровно 10.
Хронометраж беседы – не более 30 минут.
В идеале – 20.
К моему удивлению составить вопросы заранее оказалось делом не самым простым. Хотелось избежать банальщины и скуки.
И мы, с Божьей помощью, справились.
Записали и отправили эти вопросы в Москву.
На утверждение!
Знающие люди из Первопрестольной заранее предупредили, что редактура будет жесткой, что придется многократно переделывать, идти на компромиссы, заключать договоры с совестью.
Но не тут-то было.
Мы ж тоже не лыком шиты, как оказалось.
Вопросы были приняты с первой попытки без исправлений и добавлений. Нас даже похвалили.
Лишь один был исключен из списка.
Без обсуждения и комментариев. Убрать – и точка!
Любопытно?
Удовлетворяю ваш интерес.
«Когда вы ссоритесь с Филиппом, кто первым идет на примирение?»
Убрали, уничтожили, низвергли Филиппа Бедросовича из беседы.
А ведь так хотелось узнать. Увы…
Остальных вопросов уже не помню.
Так получилось.
Само интервью вышло ярким и запоминающимся.
Алла Борисовна была весела, находчива, игрива. Чувствовалось, что ей беседа по душе.
Мы разговаривали целый час. Десятком вопросов не ограничилось.
Собеседница почему-то называла меня Мишенькой. Представляете?
Сама Пугачева называла меня Мишенькой.