Михаил Пиотровский – Хороший тон. Разговоры запросто, записанные Ириной Кленской (страница 16)

Гедеонов собрал богатейший материал и отдал его Островскому: «У меня написать так, как вы можете, таланта не хватит. А сюжет, согласитесь, занимательный, не дайте ему пропасть». В 1868 году в Москве состоялась премьера пьесы Островского «Василиса Мелентьева». Великий драматург не счёл нужным упомянуть Гедеонова…

«Благодарностей избегаю, а славы страшусь. Что слава?! Звук пустой».

«Сочинительство – забавная слабость, – считал Гедеонов, – но несколько приятных минут она всё-таки дарит». В молодости Гедеонов написал драму «Смерть Ляпунова».

Прокопий Ляпунов – известный военачальник, политик Смутного времени, противник Бориса Годунова. Он одним из первых поддержал Лжедмитрия, был верен ему. После гибели Лжедмитрия участвовал в движении Ивана Болотникова, активный участник ополчения и глава земского правительства. Убит коварно и жестоко. Его гибель привела к распаду Первого ополчения, земские отряды покинули Москву.

Сохранилась рецензия на эту пьесу Ивана Сергеевича Тургенева:

«Потребность созерцания собственной жизни возбуждена в русских – от высших до низших слоёв общества… нас сильно занимает воспроизведение развития нашего родного народа, его физиономии, его сердечного, его духовного быта, его судеб, его великих дел… В живых образах и лицах воссоздать своих предков, избегнуть холода аллегорий и не впасть в сухой реализм хроники, действительно представить некогда действительную жизнь… Если в сердце его не кипит русская кровь, если народ ему не близок и не понятен прямо, непосредственно, без всяких рассуждений, пусть он лучше не касается святыни старины… В сердце русского живёт такая горячая любовь к родине, что одно её священное имя, произнесённое перед публикой, вызывает клики одобрения и участия. Но, кажется, пора бы заменить патриотические возгласы действительным драматическим интересом… Ляпунов уже не раз удостоился двусмысленной чести быть героем русской исторической драмы… Ляпунов был человек замечательный, честолюбивый и страстный, буйный и непокорный; злые и добрые порывы с одинаковой силой потрясали его душу; он знался с разбойниками, убивал и грабил – и шёл на спасение Москвы, погиб за неё. Такие люди появляются в смутные, тяжёлые времена народных бедствий… их двойственная, страстная природа привлекает драматических писателей… Обратимся же к драме г. Гедеонова. Г-н С. А. Гедеонов – человек образованный и начитанный, в этом нет сомнения… Слог его гладкий и чистый – слог образованного русского человека. Как человек образованный и со вкусом, он не впал ни в одну грубую и явную ошибку… словом, как произведение эклектическое, драма г. Гедеонова показывает, до какой степени, при образованности и начитанности, можно обходиться без таланта… Гедеонов… отличается… совершенным отсутствием самобытности».

Рецензия доброжелательно жёсткая. Гедеонов воспринял критику спокойно: «Мне неловко. Это мой юношеский грех… Я не хотел бы, чтобы на меня обижались». Гедеонов стал директором Императорских театров и запретил играть все свои пьесы: «Что скажут люди? Использовать служебное положение нехорошо, пользоваться административными привилегиями – отвратительно». Я тоже так считаю, полностью с Гедеоновым согласен.

У меня в кабинете лежит знаменитая книга Гедеонова «Варяги и Русь» – серьёзное научное исследование, которое и сейчас имеет громадное значение для науки, русского национального самосознания. Норманнская проблема актуальна и сегодня, споры продолжаются: кто такие варяги? «Откуда есть пошла Русская земля?»

В «Повести временных лет», созданной в начале XII века, говорится, что «коалиция восточнославянских и угро-финских племенных союзов – словене, кривичи, чудь и весь, – озабоченная тем, что в их землях “наряда нет”, обратились к варяжскому племени “Русь”: “Придите княжить и владеть нами”. Братья Рюрик, Синеус и Трувор вокняжились в Новгороде, Белоозере и Изборске. Владения умерших Синеуса и Трувора перешли к Рюрику – представителю ‘Руси’ – и получили название Русской земли: “и от тех варяг прозвалась Русская земля”. Олег Вещий, преемник Рюрика, захватил Киев, и образовалось большое сильное государство – Древняя Русь, и в нём правили князья, потомки Рюрика, скандинавы “великолепные и храбрые”».

Гедеонов был яростным противником этой теории: «Не суетное, хотя и понятное чувство народности легло в основание этому протесту; он вызван и полным убеждением в правоте самого дела, и чисто практическими требованиями доведённой до безвыходного положения русской науки. Полуторастолетний опыт доказал, что при догмате скандинавского начала Русского государства научная разработка древнейшей русской истории немыслима». «Не в мнимогерманских именах наших князей… норманнство должно отозваться в самой жизни Руси, в её религии, языке, праве, народных обычаях, в действиях и в образе жизни первых князей и пришлых с ними варягов». В договорах с греками русские послы клянутся славянскими богами Перуном и Волосом, но не Одином и Тором. «Вообще промена одного язычества на другое не знает ни одна история».

Один из наиболее существенных аргументов Гедеонова против норманнской теории – полное отсутствие каких-либо известий о скандинавской Руси и шведском происхождении варяжских князей в сагах: «Почему же ни до, ни после призвания не находим мы у этих летописцев и следа русского имени для шведской Руси? Откуда… это… молчание скандинавских источников о Рюрике и об основании Русского государства?» У восточных славян до пришествия Рюрика был институт княжеской власти, и призвание варягов – явление в большей степени династическое. В условиях разгоревшегося конфликта между местными княжескими родами единственным выходом могла быть только передача княжеских прав в новую династию. Новые князья добровольно подчиняются основным законам словено-русского общества, не меняя его коренных постановлений. Но кто же тогда варяги и откуда они пришли? Гедеонов высказывает любопытную идею: они представители западнославянского балтийского Поморья – балтийские славяне-венды.

В своей работе Гедеонов высказал много интересных, неожиданных, смелых идей – «прекрасный свод возражений на доказательства норманистов». Труд Гедеонова был удостоен почётной Уваровской премии Императорской Санкт-Петербургской академии наук. Степан Александрович был избран в почётные члены академии.

Мне, как руководителю Эрмитажа, интересна не только книга Гедеонова, которая и сейчас – повод для оживлённых дискуссий. Мне интересно, как он всё успевал, как умел не отказываться от своих желаний, находил время и силы на множество различных занятий, не терял бодрости духа, интереса, увлечённости, как его не поглощала рутина административной жизни?! Его правило – не отказываться ни от чего, что волнует, интересует, не отказываться от своих желаний и планов.

Ещё один важный момент. Арист Аристович Куник, известнейший и авторитетный учёный, служил в Эрмитаже старшим хранителем и был очень серьёзным научным противником Гедеонова. Куник высказал интереснейшие догадки, отстаивал – очень аргументированно – норманнскую теорию. Он впервые применил к изучению истории метод языкознания и считал, что важно не столько определение имён и национальности основателей Русского государства, сколько определение того, какие новые начала были внесены ими в русскую жизнь. Гедеонов и Куник были научными противниками, придерживались совершенно разных точек зрения на историю, но это не мешало им работать вместе и относиться друг к другу с уважением, почтением, любопытством. «Идейные и научные расхождения не повод к вражде», – считал Гедеонов. Хороший урок для любого руководителя – умение сосуществовать, умение ценить, дорожить другой точкой зрения, другим, отличным от твоего, взглядом на мир, на науку, на искусство. Разные точки зрения – я убеждён – нормально для науки и для жизни, это великолепный повод для научных импровизаций. Я горжусь, что такой человек возглавлял Эрмитаж.

Однажды Степан Александрович пригласил к себе композиторов Римского-Корсакова, Кюи, Бородина и Мусоргского. В приятной и уютной домашней обстановке Гедеонов с увлечением рассказывал о старинных славянских преданиях, о причудливых мифах, о таинственных событиях, любви, памяти, тайнах миров. Гедеонов предложил вместе написать волшебную оперу-балет. Все увлеклись, очаровались сказочной идеей. «К сожалению, – вспоминал Николай Андреевич Римский-Корсаков, – мы все разгорячились, увлеклись, поговорили, пофантазировали и разошлись. Прошло время, разговор вспомнился, и я начал помышлять о сюжете. Мало-помалу стали приходить и музыкальные мысли». В 1892 году на сцене Императорского Мариинского театра состоялась премьера оперы-балета Римского-Корсакова «Млада». «С благодарностью автором либретто я назвал Степана Гедеонова».

Он щедро и легко дарил идеи, сюжеты. С его лёгкой руки на сцене Большого театра выступали великие певицы Патти, Лукка, Полина Виардо… С Полиной Виардо их связывали нежная дружба и деловые отношения. Говорят, в его доме Тургенев познакомился с певицей – любовью всей своей жизни, а Гедеонов для Полины Виардо переводил на французский язык повести Гоголя.

Тургенев посвятил Гедеонову стихотворение в прозе «Мои деревья» – «это воспоминание о нашей последней встрече…»: