Михаил Петров – Обзор главнейших кампаний и сражений парового флота (страница 6)
Схема № 1. Черноморский театр
Севастополь являлся главной и единственной базой Черноморского флота. Вне его – последний не имел убежища. Вооружение Севастополя служило темой многочисленных проектов и бесконечной переписки о приведении его в надлежащее значению этой крепости состояние. Но дело двигалось очень туго. Сравнительно прилично был защищен приморский фронт, но со стороны сухого пути Севастополь оставался совершенно открытым. В случае удара с берега судьба Севастополя, а следовательно, и Черноморского флота, была предрешена и лишь только героическими усилиями могла быть отсрочена.
Кроме Севастополя, Черноморский флот, как сказано, не имел базы. Между тем, расположение его относительно вероятных объектов боевых операций было неблагоприятно. В первую очередь таким объектом являлся Босфор, откуда и могли появиться неприятельские силы. На Босфор была направлена и наступательная идея русской стратегии. Следовательно, база флота должна была отвечать удобству боевых действий флота именно в этом направлении и прежде всего быть сообразована с возможностью блокады и наблюдения этого пролива.
Расстояние между Севастополем и Босфором – 240 миль. Поддержание блокады и выполнение других операций, имея столь отдаленную базу, было чрезвычайно затруднительным, в особенности в том случае, если противник располагает достаточными силами, чтобы нанести удар блокирующему отряду, лишенному возможности получить быструю поддержку из базы. Других, более близких к Босфору портов или хотя бы временных баз, у русского флота не было.
Наличие единственной и столь неудобно расположенной относительной главного объекта операций базы должно было тяжело отразиться на последующих действиях флота (сказанное буквально приложимо и к оценке положения на Черном море перед Мировой войной).
Система береговой обороны Балтийского моря грешила теми же недостатками, как и на Черном море. Многочисленные укрепления (Свеаборг, Бомарзунд, Выборг, Роченсальм, Гангут, Ревель, Нарва, Динамюнде и пр.) в большинстве были в совершенно запущенном состоянии. Единственным оборудованным портом был Кронштадт. Здесь были только что закончены два новых форта, устроен и перевооружен ряд батарей, организована охрана. Однако вся оборона Кронштадта была преимущественно сосредоточена на главном фарватере. По обеим сторонам его к Ораниенбауму и Сестрорецку оставались обширные водные пространства, находившиеся вне обстрела крепостных орудий, что позволяло противнику не только обойти крепость, но и прорваться к Петербургу.
Схема № 2. Балтийский театр
Кронштадт был главной базой Балтийского флота. Но для обороны Финского залива крупное значение приобретал Свеаборг в качестве передовой базы флота, получавшего отсюда возможность действовать в тыл и фланг противника в случае проникновения его в глубину залива. В этом смысле Свеаборг и оценивался в предположениях на случай войны. Однако вооружение и вообще инженерное состояние Свеаборга ни в коей мере не соответствовало оперативному назначению: его укрепления, почти пятидесятилетней давности, грозили разрушением от собственных выстрелов, пушки были заведомо устарелых образцов, порт – совершенно не оборудован (здесь мы наблюдаем полную аналогию с ролью и состоянием Свеаборга перед Мировой войной, когда ему выпала столь же ответственная роль).
Кроме Кронштадта и Свеаборга была начата в 1831 г. постройкой на острове Оланд крепость Бомарзунд. Но к 1853 г., т. е. 22 года спустя, эта крепость была закончена едва на одну пятую первоначального проекта.
Действия флота не должны быть оторванными от действий армии. И тот и другая образуют единую силу, ведущую войну. Их действия особенно тесно связаны в прибрежных операциях, но они не утрачивают своей общности и в тех случаях, когда морской и сухопутный театры разделены, так как стремления их неизменно направлены к единой цели – выигрышу кампании.
Россия к 1853 г. располагала армией в 1 200 000 ч., которая по своей численности превосходила армию не только любого европейского государства, но даже нескольких вместе. Однако ни по вооружению, ни по боевой подготовке эта армия не могла учитываться как вполне боеспособная сила. Ее пробелы в области снабжения, в особенности технического, были зияющими.
Таково было состояние вооруженных сил России перед Крымской войной. Как видно, оно ни в коей мере не соответствовало той наступательной агрессивной политике, которую вел Николай I. Политика не сообразовалась со стратегией. Возможность вооруженного столкновения со всей Европой не вызывала соответствующих стратегических мероприятий прежде всего в виде заблаговременной подготовки армии и флота к столь неравной борьбе.
Но подлинная боевая ценность армии и флота не создавалась правительством России. Оно довольствовалось мощным – лишь с внешней стороны – впечатлением, которое производили парады отлично вышколенных войск и линии судов, выстроенных на Кронштадском рейде, блиставших безупречной чистотой.
Но состояние путей сообщения России не давало тому быстрых возможностей. Железных дорог было всего 979 верст, а шоссейные получили преимущественное развитие лишь в Привислинском крае; от столиц шоссе доходило только до Орла, далее шли грунтовые дороги. При таких сообщениях трудно было скоро перебросить войска. А в случае появления реальной опасности десанта противника быстрое сосредоточение больших сил к угрожаемому району побережья становилось невозможным.
Тем большая предусмотрительность должна быть проявлена в дислокации войск.
Между тем, эта дислокация к началу войны и затем, когда определилось направление главного удара противника на Севастополь, не выходила из схемы кордона, растянутого из Торнео до Закавказья. Так, 200 000-я армия была развернута по Балтийскому побережью, оставаясь в течение всей войны безучастной зрительницей боевых событий. Насколько дислокация вооруженных сил не отвечала действительной необходимости, видно из того, что из 1 200 000-й армии на решительных участках театра войны было лишь: на главном (в Крыму) 39 000, на второстепенном (на Кавказе) – 54 000. 180 000-я Дунайская армия, занявшая с началом войны Придунайские княжества (Молдавию и Валахию), а затем предназначавшаяся для разгрома Турции, ввиду обстоятельств, излагаемых ниже, принуждена была отойти и решающего значения в военных операциях не имела.
Таким образом, миллионная русская армия лишь незначительной своей частью была противопоставлена неприятелю, дурное же состояние дорог, громадные пространства империи и невозможность оставить другие направления обнаженными обусловили крайнюю медленность ее сосредоточения. Обстоятельство, присущее и последующим войнам России.
Первоначальным планом, на котором основывалась подготовка Черноморского флота, был план захвата Константинополя и проливов, – т. е. нанесение решительного удара Турции и коренное решение вопроса об утверждении России на берегах Босфора и Дарданелл.
«Нанесение неожиданного решительного удара посредством сильной экспедиции на Босфор и в Царьград, не давая опомниться туркам или вмешаться Англии» – так формулировал Николай I идею кампании на Черном море.
Этот план требовал твердой политики, решительной стратегии и наличия соответственных боевых средств.
С состоянием Черноморского флота мы знакомы из предыдущего. Хотя флот был технически слаб, но флот турок был еще слабее. Боевая подготовка Черноморского флота была достаточна для успешного разрешения поставленной задачи. 30 000-й корпус, необходимый для первоначальных операций на Босфоре, мог быть в короткое время погружен на суда и высажен по назначению. Внезапное выполнение операции имело большие шансы на успех.
Однако с самого начала конфликта, по мере того, как начала выясняться подлинная политическая конъюнктура Европы, политика России быстро утратила свой, ранее присущий ей, категорический характер. Вступив на путь, неизменно ведущий к войне с широкими наступательными планами, русская политика оказалась лицом к лицу с рядом враждебно настроенных мощных европейских держав, и круто изменила линию своего поведения. Вместо решительных мер начались колебания, стремясь затянуть развязку и ограничиться лишь угрозой Турции, не доводя дело до вмешательства Европы.
Меньшиков, который должен был возглавлять операцию на Босфор, уже из Константинополя[2] сообщал, что операция эта рискованна, и настаивал на отмене ее. Главнокомандующий войсками, назначенными для вторжения в Турцию со стороны Дуная, Паскевич Эриванский советовал Николаю отказаться от наступления, ограничившись занятием Дунайских княжеств как мерой морального воздействия на Турцию с целью побуждения султана принять русские требования.
Дипломатические переговоры затянулись, весна и лето 1853 г. прошли под знаком полной неопределенности положения. Благодаря этому была потеряна масса времени, а вместе с ним и утрачен шанс внезапности нападения. Турция получила время для организации и подготовки своей армии, а Англия успела укрепить и дипломатически оформить антирусскую коалицию. Русские войска, вступившие в Дунайские княжества, оставались в бездействии.