Михаил Орлов – Инквизитор. Тень лекаря (страница 7)

— Похоже, — согласился Мануэль. — Но это не так.

— Где Педро?

— Не вижу.

Они лежали на склоне, всматриваясь в темноту. Вдруг из дома напротив церкви вышли люди — двое в темных одеждах, с посохами в руках. За ними — Педро и Хуан. Руки у них были связаны за спиной, лица разбиты.

— Они их взяли, — сказал Диего, и внутри все сжалось от глухой, тяжелой ярости.

— Живые, — ответил Мануэль. — Пока живы.

Педро и Хуана повели к церкви. У входа их остановил человек в белой одежде — высокий, худой, с длинными светлыми волосами, падающими на плечи. Он что-то сказал стражникам, те кивнули и увели пленников внутрь.

— Брат Себастьян, — сказал Мануэль. — Похоже, это он.

— Что будем делать? — спросил Диего.

— Ждать. Ночью они не будут их допрашивать. А утром…

— Утром может быть поздно.

— Утром мы будем знать, где их держат. И что делать.

Диего хотел возразить, но понял: Мануэль прав. Сейчас, в темноте, с двумя пленниками на руках, они не смогут ничего сделать. Нужно ждать.

Они отползли назад, в лес, нашли место, где можно было переждать ночь. Диего сидел, прислонившись к стволу сосны, и смотрел на огни деревни.

— Ты веришь, что они выживут? — спросил он.

— Педро выживет, — ответил Мануэль. — Он старый солдат, его не сломать. А Хуан… Хуан будет держаться.

— А если нет?

Мануэль посмотрел на него.

— Тогда мы пойдем за ними. И заберем.

Диего кивнул.

Они замолчали. Где-то внизу, в деревне, завыла собака. Диего смотрел на огни в окнах деревни. Там, за стеной, были Педро и Хуан. Живые — пока. Он достал нож, провел большим пальцем по лезвию. Тупой. Надо поточить. Есть время до рассвета.

Глава 4. Глаза в глаза

Ночь в лесу тянулась бесконечно.

Диего сидел, прислонившись к стволу сосны, и смотрел на огни деревни внизу. Костер на площади почти погас, только красные угли тлели в темноте, и иногда над ними вспыхивали искры, улетая в черное небо. В домах погасли огни один за другим. Только в церкви горели свечи — их свет пробивался сквозь узкие окна, ложился на каменные ступени, на площадь.

— Не спишь? — спросил Мануэль.

Он сидел рядом, на корточках, прислонившись спиной к камню. В темноте его лица было не разглядеть, только голос — спокойный, ровный, как всегда.

— Не спится.

— Думаешь о них?

— Думаю. И о детях в пещере. И о том, что мы упустили время.

— Мы не упустили. Мы узнали, где их держат. Узнали, кто здесь главный. Это уже много.

Диего промолчал. В словах Мануэля была логика, но внутри все равно скребло. Педро и Хуан в плену. Дети в клетках. А он сидит здесь, в безопасности, и ждет утра.

— Когда рассвет?

— Часа через три, — Мануэль посмотрел на небо. — Звезды уже низко.

— Успеем?

— Успеем. Если будем действовать быстро.

Диего кивнул, хотя в темноте этого не было видно.

Он закрыл глаза, пытаясь представить план. Вход в пещеру они знали. Детей можно вывести через лес, если не нарваться на сектантов. Педро и Хуан — в церкви, это сложнее. Нужно отвлечь внимание, создать шум, чтобы увести охрану.

— Мануэль, — сказал он. — У тебя есть что-то, чем можно взорвать? Или поджечь?

— Есть. Сера, селитра, уголь. Я всегда ношу с собой. — Мануэль помолчал. — Но зачем?

— Сделаем шум. С другой стороны деревни. Чтобы они побежали туда.

— А если побегут не туда?

— Тогда будем импровизировать.

Мануэль усмехнулся.

— Ты учишься, Диего. Начинаешь думать, как солдат.

— Я всегда так думал. Просто раньше у меня были другие инструменты.

Они замолчали. Где-то внизу, в деревне, прокукарекал петух — рано, наверное, испугался чего-то. Или просто время пришло.

— Пора, — сказал Мануэль, поднимаясь.

Он достал из сумки плоскую кожаную торбу — Диего видел её вчера вечером, когда Мануэль долго возился у огня, что-то отмеряя на ощупь, подальше от пламени. Теперь внутри лежали три туго завязанных мешочка. Мануэль взял один осторожно, двумя пальцами, развязал над тряпицей. Серый порошок, пахнущий серой и чем-то кислым.

— Смешал ещё ночью, — сказал он, не глядя на Диего. — Соотношение важно. Если не угадать — просто вонять будет, а не гореть.

Он завернул тряпицу, затянул узел.

— Хватит, чтобы дым пошел, — сказал он. — Гореть будет недолго, но шуму много.

— Дай два.

— Два так два.

Диего взял тряпицу, сунул за пазуху.

Они двинулись вниз, к деревне.

Лес здесь был гуще, ближе к домам деревья стояли плотно, ветви переплетались, создавая живой полог. Под ногами хрустели сухие ветки, но Мануэль шел бесшумно, ступая точно на те места, где не было листвы. Диего старался подражать, но получалось плохо.

— Тихо, — шепнул Мануэль, когда они вышли на опушку.

Деревня была в нескольких десятках шагов. В церкви все еще горели свечи, но света едва хватало, чтобы осветить площадь. У входа стояли двое — опершись на копья, они клевали носом, но не спали.

— Охрана, — сказал Диего.

— Двое. Остальные, наверное, внутри.

— Педро и Хуан там?

— Должны быть. Туда их увели.

Диего посмотрел на церковь. Каменная, старая, с узкими окнами и тяжелой дубовой дверью. Внутри, наверное, темно и сыро, как в любой деревенской церкви. Но сейчас там держали его людей.

— Идем к пещере, — сказал Мануэль. — Сначала дети. Потом — наши.

— А если они услышат шум и переведут Педро и Хуана?