Михаил Никулин – Суд Осириса (страница 5)
Осмотревшись вокруг, я нашёл гнилое бревно, пару досок, старую буровую штангу, плавающую пластмассовую канистру из-под гидравлического масла, очень много булыжников и камней различного размера. Вот и все мое богатство, которое предоставила мне судьба, засунув меня в эту попу мира.
Так же я заметил еще одну особенность, находясь возле скважины, из которой напором хлестала вонючая струя воды, чувствовалось что дышится легче, а это значит с этой ядовитой водой от куда-то приходит кислород, это конечно радовало, потому что, отойдя от скважины хотя бы на три метра дышать становилось труднее. Но как бы там я не старался приободрять свой организм легкое одурманивание и кислородное голодание чувствовалось.
Попробую накинуть ремень от самоспасателя на одну из скоб, только с пятой попытки у меня это получилось. Я стал подтягиваться чтобы ухватиться за ржавую железяку. Но тяжелая мокрая роба и желтые сапоги видимо настолько утяжеляли мое положение, что сил подтянуться у меня так и не хватило. Скоба была мокрой и мыльной от аммиачной воды и закладки и не оставляла шанса задержаться на ней ремню. Затея с ремнем само спасателя рухнула. Что же дальше?
Дальше надо строить пирамиду из камней и кусков породы. Приспосабливаем к этому две доски и пробираемся на верх. Сказано сделано. Подтащив нужное количество камней и выстроив импровизированную пирамиду, я поставил доски в надежде на них опереться. Возможно все бы и получилось, но вот скользкие камни не как не хотели стоять на месте, и все время раскатывались по сторонам, как только я на них опирался, доски тоже были скользкие и не давали шанса забраться по ним, старая буровая штанга, хоть и доставала до скоб но залезть по ней как по канату не представлялось возможности, все было в скользкой глине, мокрое и не давало не единого шанса подняться наверх. Куда приспособить пластмассовую канистру я так и не придумал. Хотя пытался на нее пару раз вставать, но под моим весом она прогнулась и деформировалась, и я со злости пнул ее в сторону глиняного моря, не долетев до туда она упала в лужу и стала продолжать плавать как с того момента, когда я ее нашел.
Исчерпав все возможные и невозможные способы пробраться на верх, я уселся на импровизированную лавочку из доски и камней. Меня одолевал только один вопрос «Что делать?» За мыслями и упорной работой над попытками пробраться наверх, я не заметил гул машин. Их отчетливое металлическое лязганье и удары о толщу пород говорили лишь одно, скоро мы тебя откапаем, скоро мы тебя спасем!
«Главное, чтоб успели откапать до конца смены, чтобы Таня не волновалась, ох и будет же ей сегодня что рассказать за вкусным ужином!» Мысли метались в голове, радовали своей определенной уверенностью в собственном спасении. «Работают же парни, копают и довольно близко, чуток нужно подождать и все!»
За мыслями и рассуждениями я не заметил, как к моим желтым сапогам подобралась вода. Осмотревшись еще раз я заметил, что мой спасительный остров медленно, но уверенно уходит под воду, и я как единственный его обитатель сгину с ним на всегда.
«Это очень плохо!» скважина, которая скудно обеспечивала меня кислородом, тем же временем затапливала меня, и если я не найду способ чтоб выбраться от сюда, то останусь здесь.
Я вскочил на ноги и стал передвигаться из стороны в сторону по тонущему островку, мысли метались, но верных решений в голове не возникало. «Есть выработка сзади меня, но она затоплена этой желеобразной закладкой. Все решено иду по ней!»
Спустившись с островка, я медленно стал погружаться в белую желеобразную массу, просветил фонарем туннель я увидел в конце гору насыпанной породы, с другой стороны, был тупик. Медленно перебирая ногами, я стал нащупывать твердую поверхность, но по мере моего продвижения к наваленной куче породы я все больше и больше погружался. И вот зловонная масса уже подобралась к моему подбородку, но я все-таки добрался до камней.
«О… Боже вседержитель! Порода была свежая как будто ее вчера сюда насыпали, а это что? Это же обертка от взрывного патрона, современная! Ну все ждите меня дома, сейчас я от сюда выкопаюсь, и всем вам докажу, и покажу как надо!!!!»
Я стал руками капать породу, острые камни резали мне руки, рабочие перчатки я оставил на машине, «а и черт с ними, терпеть осталось не долго!». Судорожно работая руками, я вырывал камни. Воздуха становилось все меньше и меньше, в глазах потемнело. Руки были все в крови, но я ничего не чувствовал, «вперёд только вперед!».
Породы не уменьшалось, а камни прибывали от куда-то сверху как из бездонного рога изобилия. Я лежал на животе и как беспомощная морская черепаха, выброшенная на берег, перебирал руками, а потом проталкивал породу ногами. Радость сменилась отчаяньем, надышавшись изрядно вонючей массой я понял, что чем больше я капаю, тем сильнее закапываю себя. Вероятность задохнуться была очень высокой!
Побарахтавшись еще в молочной жиже, я развернулся и направился в сторону своего островка. Вернувшись на остров, я разделся и принялся стирать свою робу. Белая жижа была химически активная и ее нужно было смыть с кожи чтобы не получить ожег. Холод опять холод! Раны на руках кровоточили я обтер их своим нательным бельем.
Натянув мокрую холодную одежду, я опять скрючился в позу зародыша пытаясь хоть как-то согреться. Посмотрев на часы, я понял, что выбраться до конца смены не получится. «Родные с ума сойдут!»
Гул и лязганье машин все так же отчетливо слышались, но вот как прежде радостных мыслей они не вызывали. Я вдруг почувствовал себя заброшенным и одиноким во всем этом темном мире, заполненным грязью, водой и газом и спасать себя уже не было сил, тело было измучено и разбито, а еще этот страшный холод, от него никуда не деться. Боль в вперемешку с отчаяньем наполнили мою душу. И я заплакал, горячие как кипяток слезы обожги щеку. Нет это не было рыданием или причитанием над умершим, это были просто тихие слезы, которые бывают, когда человеку безмерно плохо.
– Таня, Танечка прости меня, я не хотел, чтоб было так-прошептал я сам себе
– Черт побери ты мужик или нет-крикнул я сам на себя-А ну отставить сопли, здоровый мужик, надо идти и копать дальше!
Я ходом прыгнул в белую жижу и побрел к заваленному выходу, и продолжил копать, стараясь не обращать внимание на удушье, на окровавленные руки, на усталость, вопреки всей этой ситуации, ради родных, ради своей жизни, вопреки костлявой старухи с косой! Но разум и понимание преобладали на тот момент, выбраться от сюда таким способом не предоставлялось никакой возможности.
Хотя уважаемый мой читатель, копал я в нужном направлении, выход действительно был, об этом мне поведал один машинист, который засыпал сбойку, случайно возникшую в процессе проходческих работ. Но вот наши руководители геологи маркшейдера и всякий там сброд скрыли этот факт, или действительно не знали об этом, в любом случае страдать им за это в гиене огненной.
И так осознав всю безвыходность своего положения я двинулся назад к выходу, но перед тем, как выйти на очередную процедуру стирки своей истерзанной одежды, я решил изучить тупик, который находился с другой стороны тоннеля. Тупик оказался не таким уж и тупиком, в борту была ниша, а в кровле зияла колодцеобразная выработка, которая уходила на верх, по-видимому, туда, куда я так тщетно старался пробраться несколько часов назад. Так же я высветил старые гнилые перекрытия, состоящие из гнилых бревен и досок, со временем это все рушилось и теперь представляло хаотичный костер. Но самое главное из глубины чернеющей дыры свисал старый ржавый стальной трос, потертый и весь в иголках, такие мы называли «Ежики» и когда его берешь в руки, ржавые иголки впиваются тебе в кожу, причиняя неистовую боль, а были и случаи и серьезные заражения.
Подергав трос, я пробно подтянулся на нем, где-то вверху он был намертво зажат. Наверх я забрался довольно лихо, опираясь на гнилые бревна и скобы. Я осветил все фонарём, это была заброшенная выработка, заваленная кусками окисленной породы, в углу стояли ржавые запчасти от ручных перфораторов, все борта кровля и почва были в склизкой закладке. Когда-то здесь кипела работа.
Но все это было не главное, главным была выработка, которая простиралась куда-то вглубь и это означало, что есть шанс найти выход и наконец покинуть эту страшную западню. «Кто ищет тот найдет!», сердце опять наполнилось радостными нотами. Мыться я не стал так как все равно чтоб пройти к тросу нужно преодолеть белую закладку по пояс. В таких выработках предусмотрены запасные выходы, вентиляционные восстающие, мысли опять заполнили мой воспаленный мозг.
Обдумав все возможные варианты, я двинулся в направлении темного туннеля, перешагивая на пути различный ржавый хлам, гнилые бревна, доски, навалы окисленной породы. Склизкая закладочная ядовитая грязь, всячески затрудняло мне поход к моему спасительному выходу.
Самое страшное, что в таких заброшенных выработках при отсутствии вентиляции, месяцами скапливается ядовитый газ, и потерять сознание и остаться навсегда здесь можно буквально за несколько вздохов.
Я это понимал и все время контролировал свое состояние, хотя отравление уже определенно чувствовалось, дышать было трудно, сознание было мутное, и сильно ломило кости и мышцы, а горло внутри как будто натерли наждачной бумагой.