Михаил Николенко – Лавандовый риф (страница 3)
Не успел я достать ключи из двери, как несущаяся мимо меня Лера потащила меня за футболку.
– Пойдем быстрее, они совсем близко!
– Кто?
– Дельфины. Ну пойдем уже, – ее по-детски звонкий голос звучал уже откуда-то снизу.
Догнать ее я не сумел, но застал улыбающейся и держащей в руках телефон. Черные плавники дельфинов действительно плавно прорезали голубые искрящиеся волны и ненадолго скрывались под ними совсем близко к золотисто-белому из-за мелких ракушек пляжу. Я то высматривал появление плавников, то наслаждался видом блестящих от такой простой радости глаз Леры, пока она не повернулась ко мне и не закинула раздутые легким горячим ветром волосы кудо-то назад. Теперь дельфины меня не интересовали. Она, не говоря ни слова, стянула с себя топик, скинула шорты и, бросив сверху телефон, с визгом помчалась в море. Я внимательно изучил довольно-таки широкую песчаную полосу, вдоль которой ровными рядами стояло около двадцати деревянных двухэтажных эллингов с большими окнами в пол, выходящими на солнечную сторону. В номере первого этажа открытая терраса с мангальной зоной, закрытой потрепанной москитной сеткой. Перед ним порядка десяти сложенных друг в друга лежаков. Я скинул пару, зацепил каждой рукой и притащил поближе к пенящейся линии воды. Лера со спутанными мокрыми волосами медленно шла, обнимая себя за плечи. При наличии нескольких чемоданов, в котором наверняка лежал не один комплект купальников, она окунулась в комплекте черного полупрозрачного белья. Так что при выходе из воды я обернулся по сторонам с ощущением, что не хочу делиться этим видом ни с кем. К моему успокоению ближайшие к нам отдыхающие находились так далеко, что кроме базовых оттенков на купальниках, рассмотреть ничего не удалось и я спокойно вернул свой взгляд на Леру. На ее побледневшем от холода лице отчетливо проступил синеватый контур губ. Она дрожала и громко прерывисто втягивала воздух. Я скинул футболку и накрыл ее плечи, после усадил на лежак.
– Ты есть не хочешь? – успокоив дыхание, спросила она.
– Не особо, а ты чего хочешь?
– Чего-нибудь теплого.
– Пойду кафе местное посмотрю. Я быстро.
Как и говорил Александр, указатель с надписью «Кафе» располагался через несколько строений. В тени пожарной лестницы стояли три пластмассовых круглых столика, на стене в потрескавшемся пластиковом файле висел слегка засаленный пальцами список доступных блюд. Домашняя кухня, самая отталкивающая строчка в любом меню любой точки мира, здесь расположилась жирным курсивом в самом верху листа. Милая и весьма приветливая курящая женщина пояснила, что еду в этом заведении сегодня можно заказать на завтра. В очередной раз убедившись, что доверять положительным отзывам знакомых о местах для отдыха не стоит, я все-таки уточнил вопрос о кофе.
– Три в одном или черный? – выпустив кольцо табачного дыма, безразлично спросила женщина и, кажется, даже зевнула в конце.
– Понятно. Спасибо, не стоит.
– Нищеброды, – неотчетливо услышал я в легком порыве ветра и шуме разбивающейся волны, когда уже успел отойти на приличное расстояние.
Надев в машине сменную футболку, всегда хранившуюся в рюкзаке, я несколько минут поднимал колесами пыль с грунтовой дороги и завороженно слушал местную радиостанцию, вещавшую на непонятном, наверное, татарском, языке, пока не свернул на основную магистраль и не направился в сторону Приморского. Великолепный вид переливающейся бирюзово-небесной воды, то и дело пронизываемый белыми заграждениями, в движении воспринимался творением высококлассных японских аниматоров. Одно из правил дальнобойщика, обедать там, где много припаркованного транспорта, здесь не работало. Машинки, прицепы, мотоциклы и множественные мопеды заполоняли практически всю правую обочину без каких-либо очевидных точек общепита или аттракционов – слева от дороги началась полоса дикого или полудикого отдыха в палаточных лагерях. Но, к радости, через пару километров я заметил характерную вывеску и, криво припарковав автомобиль, встал в очередь за картошкой по-домашнему, мясом по-французски и несколькими порциями непонятного на вид салата.
По возвращению на пляж я застал Леру на том же лежаке уже одетой, но также с накинутой на плечи моей футболкой. Ее высохшие после соленой морской воды волосы лежали на плечах несуразными локонами разной длины. Я остановился в паре шагов от нее и со странным ощущением дежавю, смотрел как они блестят на солнце. Переживания нашего первого совместного утра жили во мне и, кажется, не собирались уходить.
– Ты мог ключи оставить? – не поворачиваясь ко мне спросила она.
– Думал быстро, замерзла что ли?
– Телефон включить не судьба? – она бросила на меня наполненный укором взгляд и поджала вновь порозовевшие губы.
– Не хочу – у меня отпуск. Ладно, извини.
– Ладно, извини – не принимается.
– Хорошо. Я в номер. У меня есть еда, сухое полотенце, штопор и, наверняка, горячая вода в душе. Обедать пойдешь?
Особое наслаждение видеть, как женщина переступает через самостоятельно придуманную обиду и, демонстративно задрав нос повыше, надменно проходит мимо тебя, но в уголках ее глаз среди чуть заметных морщинок уже рвется на свободу улыбка.
– Не прокатило! – короткий комментарий заставил ее все-таки открыто засмеяться и даже толкнуть меня в плечо.
– С тобой невозможно общаться.
– Да я в курсе. Невероятная мука, и как ты, беднушка, справляешься?
– С трудом, – она обняла мою руку и уложила голову мне на плечо. – Завтра точно потеплеет?
– Сейчас уже потеплеет, – преодолев лестничный пролет и открыв дверь, я пропустил ее в номер. – Разбери пакет пока, за вещами смотаюсь. Тебе все чемоданы нести или…
– Все, конечно, – откровенное удивление в ее округлившихся глазах подчеркнули плотные нарощенные ресницы с утонченным заворотом к краю. – Как ты… Как вообще… Кто ты такой?
– Понятно. Просто на две ночи…
– Да иди уже, – вновь перебила она и продолжила шуршать пакетом, выставляя на стеклянный журнальный столик контейнеры с едой.
Подняв вещи из машины, я застал ее за полосканием местной посуды.
– Воды дай чистой! И вино открой, пожалуйста.
Когда наполненные до середины граненные стаканы соприкоснулись, Лера ожидающе наклонила голову:
– Ну… Тост скажешь?
– За первый день отпуска!
– За тебя и за отпуск, – то ли поправила, то ли дополнила она.
– За тебя!
Пригубив по глотку, мы оба сморщились и несколько секунд молчали, глядя друг другу в глаза, пока одновременно не сказали:
– Дрянь какая!
– Это что? Которое выдержанное? – уточнила Лера, со скрипом развернув бутылку на столе. – Да уж… Это огурцами солеными закусывать надо. Зато как хвалила продавец. Да?
– Ага. Точно согреешься.
– А ты прям не согреешься, – надкусив большой кусок мяса, свисающий на вилке, невнятно проговорила она.
– Ножей нет?
– Нет, все! Стаканы, несколько тарелок, ложки, вилки и все, – пережевывая ответила она. – Вкусно, кстати.
– Я уже выпил – за еще не поеду.
– Да хватит, я уже наелась, – она стянула стакан со стола и подошла к окну. – Здесь очень красиво. Спасибо.
Мы несколько минут смотрели на море обнявшись, пока не пришло понимание, что у нее очень горячие плечи.
– Сгорела? Уже?
– Нормально, просто надо увлажнить, – она в несколько глотков опустошила стакан и, отдав его мне в руки, пошла в душевую, на ходу медленно скидывая с себя одежду, предварительно задерживая ее в вытянутой руке.
– Согрелась, – промелькнула мысль в голове.
С легкой улыбкой я отвернул покрывало и, расположившись на кровати, слушал доносящиеся из душевой звуки падающей на плитку воды, за которыми последовали хлюпающие звуки ее шагов. Она быстро перебирала ногами и, резко отвернув одеяло, запрыгнула под него.
– После горячей воды холодно прям.
– Наверное, еще и мокро, – с ниспадающей с губ улыбкой я прокомментировал ее обнаженное появление.
– Все успел рассмотреть?
– Очень сильно пытался, – я поставил опустошенный стакан на пол возле кровати, – но как-то не очень получилось.
– Твои проблемы, – сказала она, повернувшись на бок лицом от меня, и начала плавно продвигаться под одеялом в мою сторону.
– Может повторишь? А, Ле?
– Лен? – она вскочила с кровати, уперлась руками в талию и, нахмурив брови и заметно расширив ноздри, перешла на повышенный тон: – Какая я тебе Лена? Ты че? Охренел?
– Ле, – громко повторил я. – Успокойся!
– Чего? – вены вздулись на ее шее. Она сделала шаг вперед и потянула на себя одеяло. – Какого ты меня успокаиваешь?
– Ле, – я схватил рукой другой край одеяла и, не проведя взглядом по ее обнаженному еще поблескивающему от влаги телу, продолжил мягко, но четко: – Валерия, Лера, для меня ты сейчас – Ле. Просто Ле. Ласковая, нежная, невероятная красотка Ле.
Она медленно выдохнула, свернула губы на бок, игриво посмотрела куда-то в сторону моря и плавно опустилась на кровать.
– Ну ладно.
– Вот теперь успел рассмотреть!
– Ах, ты… засранец! Придумал. Как меня тут… Знаешь, что? Если я – Ле, то ты будешь Ру. Как в Винни Пухе.