Михаил Николенко – Дышать малиной. Дар (страница 4)

– Просто человек? – водитель усмехнулся. – В этом городе…

– Много говоришь! – серьезным тоном перебил его Родин. – Благодарю за помощь.

– Обращайтесь, – вполголоса проговорил Леша, и еще раз взглянув в зеркало, добавил: – Нос все время трете – жарко? Может кондиционер включить?

– Холодильник? – уточил пассажир и, дождавшись щедро сдобренного сдавленным смешком кивка водителя, сухо сказал: – Окно приоткрой. Ехать долго?

– Если не нарушать, то минут сорок, – Алексей взглянул на панель с часами и добавил: – Но в это время все равно все пробки соберем. За водой сейчас остановимся или на месте поищем?

– На месте.

Допив последние капли холодной воды, Родин медленно вышел из машины и, осмотрев окрашенную в розовые закатные цвета кирпичную пятиэтажку, направился во второй подъезд. Терпкий аромат сандалового дерева, заполнявший салон автомобиля, развеивался и уступал место насыщенному букету из запахов земли, пыли, известняковой побелки, подвальной сырости и чего-то лекарственно-травянистого, доносящегося из форточек окон первого этажа. Миша потянул на себя тяжелую металлическую дверь с облущенной краской и множеством поклеенных друг поверх друга бумажных объявлений и, искривившись от резкого скрежета ржавых петель, шагнул в темноту подъезда. Споткнувшись о ступень после двух шагов, он резко перебрал ногами и уперся рукой в стену. Тяжело выдохнув, он повернул голову на обволакивающий запах гортензии и медленно выпрямился. Слабость давала о себе знать, и каждый новый шаг по истертым по центру бетонным ступеням вызывал болезненную пульсацию в висках, так что подъем на третий этаж занял несколько минут и закончился длительной попыткой отдышаться.

Выровняв дыхание, он подошел к искомой двери и прислушался к шумам за ней. Ноздри уловили доносящиеся устойчивые ноты черного перца, духов из розового масла и желез бобра, какого-то сладковатого едкого дыма с оттенком косточки желтосливника и клубящие пары пашены, забродившей с хмелем.

– Человек шесть, не меньше. В бирюльки играют? – Родин просчитал обстановку в квартире по доносящимся голосам и обилию запахов и, постучав в дверь, сделал шаг назад.

В квартире прибавилось звуков: женский смех, короткие восторженные вопли и приближающиеся длинные шоркающие шаги. В распахнувшуюся дверь протянул длинную шею с подвижным кадыком очень высокий молодой человек с бегающими черными глазами, неровно растущей щетиной и приклеенным ко лбу клочком желтой бумаги.

– Звонок же есть, чего стучать? – он осмотрел незнакомца в сером деловом костюме и черной сорочке. – Не пицца?

– Как видишь, – подтвердил Миша. – Юлия Сергеевна нужна.

Молодой человек коротко кивнул и, оставив дверь приоткрытой, прошел вглубь квартиры:

– Юль, к тебе кто-то.

Через пару мгновений из комнаты в коридор выпорхнула Юлия Сергеевна. Она значительно изменилась с последней их встречи: отросшие в объемные волны волосы еще больше отдавали начищенной до блеска медью, по-детски округлые щеки исчезли, подчеркнув строгость скул и четкий контур подбородка, и вместе с тем стройность, казалось, перешла в почти болезненную худобу, так что в бесформенной светлой вязаной крупной сеткой кофте и бежевых растянутых штанах прослеживались острые углы плеч и коленей.

Девушка остановилась за пару шагов до двери, вскинула левую бровь, рассмотрев Родина в подъезде, и с приветливой улыбкой произнесла:

– Какие люди!

– Добрый вечер, белка!

Последнее слово Родин произносил, глядя, как Метелкина захлопывает дверь прямо у него перед носом. По шумам и запахам он понимал, что рыжая никуда не ушла. Постучал еще раз.

Дверь приоткрылась всего на несколько сантиметров.

– Помощь нужна.

– Сам себе помоги!

– Дарине! – успел закинуть во вновь закрывающуюся дверь Родин.

В этот раз ее не захлопнули. Юлия Сергеевна повисла на ручке и, оттолкнув ее от себя, кивком указала Мише, что вход свободен.

– Принарядился, смотрю, – она оценила его костюм и блестящие лакированные туфли на мягких резинках, которые бородатый гость поставил рядом с небольшой горкой преимущественно дутой спортивной обуви с яркими нашивками, – У тебя со шнурками проблемы так и остались?

– Туда? – уточнил Родин и на ходу поднял с пола на руки вытянувшуюся в струну и неспешно повиливающую хвостом кошку.

– Да, на кухню, – рыжая остановилась у прохода в комнату и дала комментарий собравшимся приятелям: – У меня еще один гость, непрошенный… Я скоро. Давайте пока без меня. Вадим, кому говорила, убери куртку со стула, у меня там вещи постиранные!

Родин разместился у окна и бегло осмотрел множественные стеклянные сосуды разной формы, расставленные вдоль рабочей поверхности столешницы в только хозяйке понятном порядке. Травы, специи, мутные розовые кристаллы, походившие на соль, и бесконечные записки на желтых клочках бумаги, развешанных на большинстве объемных тисненых фасадов.

– Постарела Матильда, – сказал он прикрывшей за собой дверь рыжей.

– Да. Только вот ты все в той поре. Раскроешь секрет? – Юлия Сергеевна встала в центре маленькой кухни и деловито поставила руки на талию.

– Много сплю, – почти незаметная улыбка проскользнула по его лицу. – Как она к тебе попала?

– Матильда? У мужа Дашки аллергия. Вот я и забрала. Или она ко мне ушла. Ты же не про кошку говорить пришел. Что с Риной?

– Хотел у тебя спросить?

– Так, все! Как не умел говорить, так и не научился. На хрен отсюда пошел! – Юлька повернулась вполоборота и указала рукой в сторону выхода.

На ее крик в кухню вбежал высокий Вадим и один из гостей. Миша слегка наклонил голову и всмотрелся в лицо второго.

– Здравствуй, байбак, – тихо проговорил Родин.

– Добрый вечер, – медленно ответил второй юноша и аккуратно попятился назад в комнату.

– Точно сутулый, – подумала рыжая, но промолчала.

– Так, че ты орешь тут? – грубо спросил Вадим у Метелкиной. – Это кто такой?

Матильда вскочила на плечо Миши и громко зарычала, повернувшись к высокому молодому человеку.

– Че молчишь? – вошедший не обращал внимания на заметное недовольство на лице Юлии Сергеевны.

Кошка оттолкнулась задними лапами и, в коротком прыжке выпустив когти, вцепилась в щеку и ухо Вадима, после чего вонзила клыки в его переносицу. Он вскинул руки вверх и попытался снять с себя взбесившееся животное. Слегка искривившая лицо Юлька сделала длинный шаг в сторону к Родину и остановилась у стола, не отрывая взгляд от борьбы под люстрой.

– Матильда, – медленно произнес Миша.

Кошка бросила свой выпад и отскочила обратно в руки Родина, медленно взобралась на его плечо и принялась тереться головой о его коротко подстриженные волосы.

– Как ты это делаешь? – удивленно спросила Метелкина у незваного гостя.

– Кошек люблю.

– Да вы охренели тут? – Вадим вытирал тыльной стороной ладони кровь с расцарапанной щеки и с опаской поглядывал то на успокоившуюся Матильду, то на незнакомца, который, казалось, ни разу больше не шевельнулся, то на расслабленную Юльку. – Она мне глаза чуть не вырвала!

– Перекись в ванной за зеркалом, помой и обработай. Я позже объясню, – спокойно отреагировала Метелкина.

– А не пошла бы… – исцарапанный не договорил, отвлекшись на громкое шипение кошки, и длинными шоркающими шагами покинул кухню.

– Твой? – уточнил Миша, провожая взглядом Вадима.

– С тобой обсуждать не буду! Понял? Дарина тебе зачем?

– Значит, Даша тебе ничего не рассказала, – Родин пригладил бороду. – Помочь надо девочке.

– А ты у нас, значит, вселенский помогатель, да? Второе пришествие?

– В прошлый раз помог же.

– Не мне! – Юлия Сергеевна прикрыла дверь на кухню, села на табурет возле стола и, подняв взгляд на Мишу, начала шепотом: – Да и… Насчет помощи твоей. Дашка, конечно, ничего не сказала, но так и я же не дура. За Серегу замуж она в мае вышла, сразу после поста, а Рина родилась в начале октября. Считать, я думаю, умеешь. Она ее еще Ленкой хотела назвать. Смешно было бы – Светлая Родина. Серега настоял, чтобы Дариной назвали. Так что теперь у нас две Даши, дочка и мама. Но так Серега – молодец, ты его видел, наверное, он у Стародубова, который депутат, работал комдиром. Когда магазин переезжал, они и замутили. Я не сразу поняла, почему так все по-быстрому.

– С Риной что не так?

– Болеет, – рыжая слегка сдвинула брови, поджала губы, несколько секунд смотрела на свое отражение в окне и на выдохе добавила: – Что-то аутоиммунное.

– Это что?

– Это не лечится.

– Это мы посмотрим, – бодро возразил Родин.

– Ха… – протяжно и с грустью в голосе произнесла Метелкина. – Думаешь, без тебя не смотрели? Герой хренов. Всех врачей прошли, бесплатных, платных. Рина в больницу чаще, чем в детский сад ходит. Анализы, пилюли, капельницы. Не было бы денег – уже бы… закопали, наверное.

– Давно?

– Что давно? – Юлька отвлеклась на топот в коридоре. – Подожди.

Вадим с расклеенными по лицу ватными дисками извинялся и провожал осунувшихся и разочарованных гостей, поочередно пожимая руку мужчинам или приобнимая девушек.

– Всем пока! – выкрикнула в приоткрытую дверь рыжая и вновь ее прикрыла. – Что ты там спрашивал?