Михаил Николаев – Телохранители (страница 28)
Я костры не люблю. Они имеют обыкновение иногда в стороны пыхать, а мне усы и брови оберегать надо. Это ведь не украшение, а антенны.
Стемнело. Но не сильно. Две луны — это вам не одна.
Дрова в мангале у Сергея уже догорели. Остались только красные, чуть слышно потрескивающие угли. Он разровнял их и сверху поставил мясо, надетое вперемешку с кружочками лука на плоские деревянные палочки. Сразу зашипело. Гм, а пахнет приятно. Минут через пять у мангала собрались все.
— Сергей, вы вообще понимаете, что делаете? — подал голос By. — Тут ведь сейчас на запахи все население континента соберется!
— Это вряд ли, — отмахнулся Сергей, — ветер с берега дует. Все запахи в море уносит.
— Да когда оно, наконец, готово будет? — не выдержала Дианта. — Нельзя так над людьми издеваться, слюнки же текут!
— Потерпите немного, — отшучивался Сергей, — еще какие-то несчастные двадцать минут до готовности осталось.
И он ведь, действительно, продержал их целых двадцать минут. И только потом, когда озверевшие от дразнящего запаха ученые уже готовы были съесть его самого живьем и с потрохами, каждому было вручено по полуметровой палочке с шкворчащими кусочками дивно пахнущего мяса. Потом дошла очередь и до меня. Напарник снял один из кусков со своей палочки, срезал с него верхний просоленный и проперченный слой, а оставшееся разрезал на несколько маленьких кусочков и положил на камень возле меня.
— Сразу не ешь, — говорит, — пусть остынет.
Ну, это он, положим, зря. Я же не собака, горячее хватать не буду. Но терпеть тяжело. А если его перевернуть, может быстрее остынет?
Несколько минут стояла тишина, изредка прерываемая легкими постанываниями и урчаниями — народ поглощал мясо. Потом заговорили — выражали свое восхищение кулинарными способностями моего напарника. Утверждали, что в жизни не ели ничего подобного.
Я тоже попробовал. А знаете, очень даже неплохо. Мясо получилось очень сочным, буквально тающим во рту. И как-то совсем незаметно кончилось. Я потрогал лапой Сергея:
— Как насчет добавки?
Он понял и принялся очищать от пригоревшей корки следующий кусок. Этот был уже не таким горячим, и ждать пришлось меньше. Да уж, ну и обжоры тут собрались. Менее чем за десять минут эти люди уплели целое ведро мяса!
Спать еще никому не хотелось и все расселись вокруг костра. Дианта устроилась под боком у Сергея и о чем-то тихо с ним беседовала. Тихо потрескивал костер. Пламя не торопясь лизало толстые стволы, распространяя вокруг умиротворяющее тепло. А на душе было тревожно.
Внезапно тишину разорвал леденящий кровь вой.
Протяжный, нагоняющий тоску и обреченность вой, разорвавший тишину ночи, был мне знаком. От неожиданности все вздрогнули.
— Что это? — вскрикнула Дианта, вцепившись мне в плечо.
— Волки.
— Это опасно?
— Нет, что вы. Вас окружает пятеро вооруженных мужчин. Я ведь не ошибаюсь, оружие есть у всех?
Раджив, Вильям и Смит кивнули, практически не задумываясь, By — с некоторой задержкой.
— Тогда предлагаю всем его приготовить к действию, — сказал я, освобождаясь от рук Дианты и подтягивая к себе рюкзак. — Что-то мне говорит о том, что скоро они будут здесь.
— Почему вы так думаете, — удивился By. — Ветер дует в нашу сторону. Они не могут почуять запах.
— Кровь. Мы несли мясо, и она капала.
— Подождите, — вмешался Раджив. — Если они нашли останки кабана, то сейчас должны быть сытыми и не могут представлять опасности.
— Вы всерьез полагаете, что полуразделанная туша кабана могла пролежать в лесу до ночи нетронутой? Да там давно уже все косточки обглоданы. Так что предлагаю подготовиться. Контейнеры расставим вокруг костра, а между ними сложим вещи. И готовьте оружие, оно нам совсем скоро понадобится.
С арбалетом я решил не связываться. Обычная стрела для волка может оказаться недостаточной, а разрывная — явно избыточна. Я их брал из расчета на более крупных противников. Собрать из отдельных частей пневматический пистолет было делом нескольких секунд. Я щедро сыпанул внутрь металлических шариков и вставил в рукоятку баллончик со сжатым гелием.
Расставить по кругу контейнеры, рюкзаки и остатки дров в виде символической баррикады и рассредоточиться за ней, было делом одной минуты. Иннокентия я посадил на контейнер и предупредил:
— Смотри тут, без вольностей. Напрасно не рискуй. Это тебе не собаки. С такими зверьми ты еще не сталкивался. У них реакция совсем другая. Зацепит клыками на лету, и поминай, как звали.
Пара минут ожидания и вдалеке мелькнул стремительный приземистый силуэт, за ним второй. И вот уже мы окружены кольцом из нескольких десятков особей. Молча стоят и чего-то ждут. Глаза светятся красным. Не слишком крупные, помельче, чем сибирские волки, скорее всего степняки. В холке — сантиметров восемьдесят, у некоторых еще меньше. Примерно с восточно-европейскую овчарку, но шире и с более развитой грудью. Лапы явно покрепче. Окрас в лунном свете не разглядеть, но вроде рыжинка проскальзывает. Точно степняки.
— Без команды не стрелять, — предупредил я.
Ждут, сомневаются. Похоже, что люди для них в диковинку. Но запах жареного мяса волнует. Нет, просто так не уйдут. Придется драться.
— Приготовиться, — я прицелился в вожака, — вон тот, крупный — мой.
— Огонь!
Пффук. Короткая очередь из трех шариков воткнулась в широкую грудь вожака. Он дернулся, покачнулся на слабеющих лапах и завалился набок.
Рядом щелкнул арбалет Ганса. Болт ударил прямо в лоб матерого волка. Сила удара была настолько велика, что волчара кувыркнулся назад через голову и неподвижно замер, широко раскинув в стороны могучие лапы.
Свистнул в воздухе бумеранг, брошенный Вильямом (ну как же, национальная австралийская традиция), и четко приложил в лоб еще одного волка, раскроив ему череп. От удара волк сел на задницу и только потом завалился.
Где-то позади, треснул электрический разряд (это наверняка By) и раздался характерный посвист метательного ножа (Раджив).
Иннокентий оскалился и зашипел.
Звери отпрянули, но в этот момент по-собачьи рыкнула, державшаяся чуть в стороне волчица, и лавина волчьих тел кинулась вперед. Лавина — это, конечно, громко сказано. Взрослых зверей оставалось в живых чуть больше десятка. Остальные — по сути, еще щенки. Только вот попадаться на зуб такому щеночку, я никому бы не посоветовал.
Волк не может далеко прыгнуть с места. Для хорошего прыжка ему надо разогнаться, сделав несколько шагов. Это происходит очень быстро, буквально за две-три секунды, но даже этого времени мне с лихвой хватило для того, чтобы завалить троих, представляющих наибольшую опасность. А дальше — прыжок навстречу и несколько резких взмахов тесаком. Не меч, конечно, но уступает ему совсем немного. Разворот, укол, еще один разворот.
Все. Нападающие внезапно кончились. Двое волков с хрипом катаются по земле. Несколько волчат стремительно удирают. Все остальные неподвижны. Да уж. Самый опасный зверь — это человек. Местные волки об этом пока не догадываются. Ничего. Волки быстро учатся.
— Ну как? — спрашиваю. — Не страшно было?
— Нет, — усмехаются в ответ мужчины, — только раззадорились.
— Немножко страшно, — признается Дианта. — Особенно когда они все разом кинулись. Я никогда раньше волков не видела.
— Привыкай, — отвечаю, — похоже, что фауна на этом континенте достаточно агрессивная. Волчья стая — это далеко не самое страшное, с чем мы можем столкнуться.
— Ну что, — обращаюсь к остальным, — есть предложение трупы убрать куда-нибудь подальше. Не нравится мне их соседство.
Раненых волков добили и перетащили все трупы метров на триста, на самый край плоскогорья, за которым начинался лес. И сбросили вниз с уступа. Брали по двое, за передние и задние лапы. Весили они килограммов по семьдесят — примерно, как наиболее крупные из земных сибирских волков, считающихся самыми крупными на планете. Ну это как раз понятно. Все-таки сила тяжести тут на треть больше. Когда притащили вторую партию — внизу уже кого-то ели. К утру от всей стаи и косточек не останется.
Сполоснули руки в небольшом озерце, скорее даже крупной лужице, расположенной в нескольких десятках метров от костровища.
— Ну, все, — сказал я, раскатывая спальный мешок, — теперь всем спать. Завтра нам предстоит длительный перелет и всем понадобятся силы. Дежурным назначаю Иннокентия.
— Если что — буди, — залезая в мешок, обратился я к безмятежно почесывающемуся напарнику.
— Мадам, — а это уже к Дианте, — у меня тут еще много свободного места. Не хотите составить компанию?
— Только если вы обещаете вести себя как джентльмен, — заразительно рассмеялась она, ввинчиваясь в спальник.
— Ну, это вряд ли. Джентльмен уступил бы даме свой мешок, а сам потом караулил ее сон до рассвета. Я же собираюсь выспаться.
Чем больше я узнаю людей, тем сильнее удивляюсь величине фантазийной составляющей в их восприятия мира. Вот ведь, действительно, голова — два уха. Напридумают себе невесть чего, сами в это поверят, и все свои последующие действия выстраивают, целиком основываясь на этих фантазиях, совершенно не учитывая элементарной вещи — окружающий мир об их фантазиях даже не подозревает.
И ведь на полном серьезе уверовали, что от животных их отличает абстрактное мышление. Что есть, то есть. Абстрактных измышлений там действительно немерено, качественный такой отрыв от реальности. Частичное замещение ее своими фантазиями. Нет, чтоб логику почаще включать. Есть ведь у них хорошее правило: не искать сущностей сверх необходимого. Бритва еще какая-то. Оккама, кажется. Вот и руководствовались бы этим правилом. Не усложняли.