Михаил Николаев – Телохранители (страница 27)
Осмотревшись, Ганс начал комментировать нам увиденное.
— Перед вами типичный многоярусный лес влажных субтропиков. Что он тут делает, севернее пятьдесят пятой широты, я представляю себе достаточно слабо. Возможно, горный хребет, который мы видели на горизонте, укрывает его от северных ветров. А может, тут просто климат теплее, чем на Земле. Потом разберемся. Основу леса, его верхний ярус, составляют дубы, но не те, что мы видели вчера, а так называемые «пушистые дубы». Вы видите, что они значительно тоньше, стройнее и листва у них более мелкая, плотная и глянцевая. Вот эти гладкие толстые колонны, кроны которых нам отсюда не видны, являются стволами бука. Более тонкие деревья, стоящие между дубами и буками, представляют собой средиземноморские каштаны. А вот это — тис. Не вздумайте пробовать растущие на нем ягоды — они ядовитые. Вот эти заросшие мхом и лишайниками коряги, преграждающие нам путь, это самшит. Нет, рубить его я вам не советую. Несмотря на то что его считают кустарником, он очень твердый. А вот лианы рубить можно. Тут их два вида: вот это — дикий виноград, а это плющ.
— А вот это — лаврушка? — указал я на невысокий кустарник с такими знакомыми глянцевыми листочками.
— Лавровишня. Можно набрать немного, будем в суп добавлять. И вот этих луковичных можно надергать побольше. Сдается мне, что они почти ничем не отличаются от земного репчатого лука.
В это время наверху в кронах зашуршало. Иннокентий насторожился, но потом успокоился и расслабился. По стволу каштана спускалась макака.
Мелкая, примерно в полметра ростом, с черной шерстью, похоже, самочка. Любопытная. Такое впечатление, что людей видит в первый раз.
— Будем ловить? — поинтересовался я у Раджива.
— А почему бы и нет. Пусть Дианта микрофлору проверит, а тэччане оценят способности к телепатии. Сейчас я ее спеленаю.
Обезьянка спустилась еще ниже и устроилась на горизонтальной ветке, посверкивая бусинками глаз. Расстояние до нее составляло около пяти метров. Раджив достал из кармана пластиковый цилиндрик, диаметром около трех сантиметров и длиной в десять. Направил торец на обезьяну и нажал на кнопку. Из цилиндрика с тихим хлопком, похожим на открывание бутылки шампанского, вылетела, разворачиваясь в воздухе, тонкая сетка и в мгновение ока накрыла макаку. Та взвизгнула и, потеряв равновесие, ссыпалась вниз. Раджив, ужом скользнувший между лиан, успел подхватить ее у самой земли. Вместе с Гансом они сноровисто завязали ей пасть и крепко стянули лапы. Я взвесил макаку на руке — килограммов на десять потянет, и отдал Радживу. Тот засунул обезьянку в вещевой мешок, до этого хранившийся в одном из карманов его комбинезона, и забросил его себе за спину.
Мы попробовали хоть немного продвинуться сквозь заросли, прорубая себе дорогу ножами, которые, как я уже говорил, по размерам не уступали древнеримским гладисам. Двадцать минут посменной работы, и мы прорубились к прямой как стрела тропинке, протоптанной в зарослях совсем недавно, но плотно утрамбованной. Интересно, кто сумел проторить в этих практически непролазных дебрях эту идеально вытоптанную тропу? Кто-то разумный? Ответ не заставил себя ждать. Вдали раздался мерный топот, сопровождающийся хрюканьем.
— Назад! — остановил я своих, проявляющих излишнее любопытство спутников и оттеснил их с тропинки обратно в чащу. Пересадил Иннокентия на толстую лиану, в которую он моментально впился когтями, и выдвинулся на пару шагов вперед. Тропа оказалась кабаньей, и сейчас мне навстречу по ней, во главе своего отнюдь не маленького семейства, трусил здоровенный секач. Да и не секач, пожалуй, а целый вепрь, весом в полтонны.
Увидев меня, животина резко ускорилась и перешла на бег. Тонкие лианы, протянувшиеся над тропинкой, ломались как спички. Толстые — упруго отбрасывались в сторону. Все это сопровождалось отчаянным треском и трубным ревом. Маленькие злые глазки покраснели, с клыков, являющихся не слишком уменьшенной копией слоновьих бивней, капала слюна. Когда до зверюги осталось около пяти метров, я высоко подпрыгнул, пропуская ее под собой, и рубанул своим тесаком по загривку.
Никогда не пытайтесь делать ничего подобного. Обычный нож просто отскочит, а если все-таки воткнется, то вывернет или сломает вам руку. Мой тесак был каким угодно, но только не обычным. Очень хорошая упругая сталь с твердостью 9,5 по шкале Мооса. И рука уже успела восстановить старую форму. В результате удар полуметрового тесака не только разрезал пятнадцатисантиметровый слой крепчайших мышц на загривке вепря, но и перерубил ему позвоночник. Передние ноги секача подогнулись, и он рухнул вперед, перекувырнулся через голову и тяжело завалился набок, с треском подминая деревца, стоящие на обочине тропинки.
Семейство, издали наблюдавшее гибель своего предводителя, развернулось и с хрюканьем чесануло в обратном направлении. Иннокентий спрыгнул на землю, обнюхал кабанью тушу и вопросительно уставился на меня.
— Ты все понял абсолютно правильно. Это ужин. Но столько нам не упереть. И тебе придется назад возвращаться пешком. Я мясо понесу.
— Мужики, — обратился я к Радживу и Гансу, — о чем задумались? Вырезайте каждый по окороку, на плечо и возвращаемся. А я шею прихвачу. Экскурсия закончена.
Я дорубил кабанью голову, подождал, пока стечет кровь, и занялся отделением мяса на шее и спине. Складывал все в пластиковые пакеты, а их, в свою очередь, уложил в мягкий вещмешок, очень напоминающий тот, что в данный момент находился за спиной Раджива, но более вместительный. Поставил рюкзак на землю и, усевшись на корточки, просунул руки в лямки. Наклонившись вперед, оторвал его от земли и встал, придерживаясь руками за ствол дерева. По ощущениям — килограммов семьдесят. Ничего, дотяну, мы не так уж и далеко успели забраться.
Обратно мы шли минут сорок. Труднее всего было подниматься на плато. Но справились. Обед к нашему приходу уже был готов. Я попросил Дианту полить мне на руки из фляги и, смыв кровь, подсел к импровизированному столу. Аппетит мы успели нагулять зверский, поэтому сразу набросились на еду. Вкратце рассказали о том, с чем успели столкнуться. Выдали Дианте макаку для микробиологических исследований и, оставив ей Иннокентия в качестве охраны, пошли за дровами для костра. Впятером. Ночевать решили на плоскогорье. Там любую опасность издалека видно.
Углубляться в лес на этот раз мы не стали, собрав валежник на опушке. Отнесли к нашему становищу. Потом сделали еще одну ходку. Когда вернулись, я посетовал, что хотел шашлычок на ужин приготовить, да не получится: мяса полно и лука мы в лесу набрали достаточно, а ни вина, ни уксуса нет. Вильям ухмыльнулся и вытащил из рюкзака двухлитровую баклажку вина.
Достав из рюкзака пластиковое ведро, я, реквизировав у Вильяма соль и перец, приступил к священнодействию. Посолил дно ведра. Нарезал мясо с шеи крупными кусками и начал укладывать в ведро послойно, тщательно перча и густо просаливая каждый слой. Между слоями укладывал нарезанный кружочками репчатый лук. И так до самого верха. Потом залил все это вином, положил сверху дубовый кругляш и придавил его большим камнем, играющим роль гнета. Пусть маринуется. Теперь бы еще тень найти. Организовал тень с помощью двух контейнеров, поставленных один на другой.
Пообщался с Кэштом. Макаку они проверили. Как и следовало ожидать, никаких признаков ни телепатических, ни гипнотических способностей. Обычная макака. Уже отпустили. А вот кабаном Кэшт заинтересовался. Попросил представить его себе поотчетливее. Я представил. Потом свиней с поросятами. Кэшт посмотрел и очень удивился. Ничего подобного у них не водилось. Два кабаньих окорока и большую часть вырезки мы им с Сэфшэ презентовали. Все равно столько мяса нам не осилить. Договорились, что прилетят они за нами ровно через неделю. Если нас вдруг не окажется на месте, пусть прилетают еще раз через двое суток. В случае если и в этот раз нас не окажется на плоскогорье, возвращаться назад и извещать о нашей пропаже Землю.
Переговорил с By и Диантой. У них тоже новых данных не появилось. Ни один из физических законов изменений не претерпел, каких-либо новых излучений не выявлено, болезнетворных вирусов и бактерий не обнаружено. Сыпятся версии.
А день все тянулся и тянулся. Двадцативосьмичасовые сутки это все же многовато. Наконец, когда начало смеркаться, ветер изменился и подул с берега. Наступило время прощания. Оно не затянулось. Телепатам не требуется много времени, для того чтобы объяснить, что именно они думают. Драконов в этот раз бобами не кормили. Отвесный береговой утес позволял стартовать в обычном, предусмотренном эволюцией режиме, без какого бы то ни было ускорителя. Завтра этим способом воспользуемся и мы. Драконы подошли к краю обрывающейся в океан пропасти, и на секунду задержавшись на самой кромке обрыва, по очереди прыгнули вниз. Набрав скорость, они развернули на всю ширину свои огромные крылья, плавно осуществляя переход от пикирования, к парению. Потом в несколько мощных взмахов набрали высоту и уже через пару минут, превратившись в маленькие черточки, растаяли в закате. Мы остались одни.
А мне этот континент нравится. Не особенно удивлюсь, если тут и кошки имеются. Не то что там, где мы были. Запахов всевозможных обилие, дикое буйство природы. А какая охота! Знатного сегодня зверюгу Сергей завалил. Только вот мясо жесткое. Я попробовал свежатинки и, честно говоря, не в восторге. Посмотрим, что Сергей ночью приготовит. Он сейчас костром занимается. Точнее двумя. Один большой. Положил одно бревно на другое, а между ними третье подсунул. Утверждает, что гореть всю ночь будет. А в сторонке три стенки из камней выложил и внутри костер из небольших палок распалил. Это у него мангал будет. Ругается, что березы тут не растут, угли, мол, не те будут.