Михаил Николаев – Прогрессоры. Операция по внедрению (страница 4)
Особенно меня привлекали немецкий двуручник начала XVI века и шотландский клеймор середины того же столетия – с прямыми, слегка сужающимися к концу обоюдоострыми лезвиями и коротким остриём. Однако их эфесы категорически не подходили мне. Зачем мне сорокасантиметровая рукоять, если я не собираюсь хвататься за меч двумя руками? В каждой руке должен быть свой меч! Совет Ивана Сергеевича я принял сразу и теперь одинаково хорошо владею обеими руками.
Мне требовался меч, напоминающий модифицированную кельтскую спату, но с более длинным лезвием и усиленной гардой. Современные технологии позволяли одновременно уменьшить вес клинка и улучшить баланс за счёт утяжелённого навершия, поэтому при выборе длины лезвия главным критерием стало удобство.
Экспериментально я выяснил, что меч с полутораметровым лезвием, на который я изначально ориентировался, слишком длинный – его неудобно доставать из ножен, закреплённых за спиной, вне зависимости от конструкции. А вот с лезвием длиной 115 сантиметров проблем уже нет – благо, руки у меня длинные. Если сделать верхнюю часть ножен разрезной, то вместе с эфесом и навершием длина меча будет почти полтора метра – отличный бастард, как в средневековой Европе называли полуторники.
С поперечным сечением лезвия я особо не мудрил. Выбрал уплощённый ромб с долами с обеих сторон, которые заканчиваются примерно в пяти сантиметрах от острия.
Изначально планировал сделать клинок из нержавеющей стали с азотированной поверхностью, но школьный оружейник предложил композитный вариант. В нём нержавейка служит лишь матрицей, а в качестве наполнителя используются сверхплотные фуллеритовые кристаллы, твёрдость которых не уступает даже алмазу. Эта идея мне сразу понравилась. Мы некоторое время экспериментировали с пропорциями компонентов и технологиями порошковой металлургии, и в итоге получили лезвие, которое с лёгкостью рубит оружейную сталь. Заточить его, правда, на той планете будет уже нечем. Но для этого режущую кромку сначала нужно хотя бы затупить, а это, как мне кажется, случится очень нескоро. Камни я им рубить не собираюсь, а обычное железо такой меч будет резать словно масло.
С шириной клинка я тоже быстро определился: пять сантиметров у основания под хвостовиком гарды и плавное сужение до трёх сантиметров у острия, при толщине пять миллиметров у основания и три миллиметра у кончика. Таким клинком можно рубить, колоть и резать практически без ограничений.
Со сложной и вычурной гардой решил не заморачиваться – я не планирую выдёргивать или отклонять чужие мечи, я их буду рубить. Поставил обычную прямую крестовину с шариками на концах. Навершие сделал массивным – оно служит не только для балансировки, но и как защищённый контейнер для связного устройства. Этим навершием при обратном ходе руки и должной сноровке можно не только ошеломить противника, но и проломить череп.
Особое внимание я уделил рукояти – она должна была не только не сушить руку при ударе, но и не скользить, даже будучи мокрой. Эти задачи решаются деревянными накладками, но не всякое дерево для этого подходит. Я знал, что наибольшей упругостью обладает древесина тяжёлых и твёрдых лиственных пород, таких как тик, граб или амарант. Конечно, можно было заказать нужный материал на Земле и немного подождать, но я решил поискать что-то похожее в здешних лесах. И, к моему удивлению, довольно быстро нашёл подходящее дерево. Выстрогал накладки сам – вдруг придётся их заменять. Руки у меня растут откуда надо, но не сразу получилось идеально. Зато я приобрёл навыки, которые наверняка ещё не раз пригодятся.
Через две недели я стал обладателем пары уникальных композитных мечей весом по два килограмма и приступил к тренировкам, не забывая консультировать товарищей. В вопросах холодного оружия я уже почти догнал школьного оружейника по авторитету. Поэтому быстро убедил Лену выбрать в качестве парного оружия скимитары – лёгкие и острые арабские режущие мечи, предназначенные для манёвренного боя. Обычные мечи для неё всё же были слишком тяжёлыми, а сабли я всерьёз не воспринимал.
За эти годы Лена повзрослела и сильно изменилась внешне. Теперь она уже не напоминала маленького подвижного чертёнка, а скорее была словно сочетанием Багиры, Нефертити и Дианы-охотницы – двигалась как пантера, обладала статью и красотой египетской царицы, а вела себя с непринуждённостью богини, спустившейся с небес.
Когда я дал ей покрутить в руках свои мечи, а потом показал набросок скимитаров, предназначенных для неё, мир вокруг словно рухнул. Тайфун, в который превратилась соломенноволосая дева, отпустил меня только после того, как набросок воплотили в два прекрасных изогнутых меча.
Это действительно были произведения искусства. Клинки, ширина которых у гарды составляла всего четыре сантиметра, плавно расширялись на две трети длины – до точки перегиба обуха, где их ширина достигала уже восьми с половиной сантиметров. Затем следовало встречное двустороннее сужение к острию. Изгибы режущих граней напоминали половинку натянутого лука: у гарды они были почти незаметны, но по мере приближения к верхушке быстро нарастали. Длина лезвий составляла всего шестьдесят сантиметров. При этом широкие долы, расположенные с обеих сторон клинков, начинались в пяти сантиметрах от гарды и заканчивались в четырёх сантиметрах от острия.
Каждым таким мечом, весящим менее килограмма, можно было срубить дерево или мелко нашинковать свинью. В настоящей битве с этим оружием долго не продержишься – слишком короткие клинки. Но мы наших девчонок в сечу посылать и не собираемся. Зато в короткой стычке – чтобы разогнать банду разбойников или быстро наказать обидчиков – эти мечи просто незаменимы.
Наконец, я смог возобновить тренировки. Причём Лена, а вслед за ней и остальные члены нашей команды, которые тоже обзавелись аналогичными мечами, часто составляли мне компанию. Первым делом я предупредил их: этими мечами можно рубить всё что угодно, кроме валунов, но есть одно важное условие – мечи не должны сталкиваться друг с другом. Нет, разрушения им это не грозит, но кому понравится оружие с зазубренным лезвием?
Ещё раз я убедился в прозорливости Ивана Сергеевича, который категорически не рекомендовал нам раньше всерьёз фехтовать с боевым оружием. Сейчас нам приходилось изобретать и осваивать совершенно новые приёмы, абсолютно не похожие на обычное фехтование. Ведь теперь мы не сражались на мечах – мы просто рубили мечи противников.
Мечи – это, конечно, хорошо. Но Игорь был стрелком. И не просто снайпером, а стрелком от Бога. Он уже знал, что протащить на планету огнестрельное или импульсное оружие ему никто не позволит. А значит, его надо чем-нибудь заменить. Поэтому то, что Игорь взялся за изготовление арбалета, в принципе, никого не удивило. Ну, не устраивают его имеющиеся образцы, хочется человеку взять с собой что-нибудь неординарное – это его право.
Только вот задумка у Игоря была несколько иной. Хороший арбалет бьёт на триста метров. Но это дальнобойность, а не эффективная дальность поражения, которая всегда меньше. Причём намного меньше. Во всех случаях, но только не у Игоря, который умел попадать в цель даже на предельной дальности.
Игорю был нужен арбалет, уверенно бьющий на полкилометра. Зачем он и сам пока чётко не представлял. Просто у него с некоторых пор появилась уверенность, что именно такой арбалет ему обязательно понадобится. А своим предчувствиям Игорь привык доверять. Он не знал, как именно это у него получается, не мог вызвать это чувство искусственно, а что это именно чувство, Игорь не сомневался уже давно. Наверное, это началось после случая десятилетней давности, когда, отстрелявшись на стрельбище, он перехватил взгляд высокого, коротко стриженного мужчины в полувоенной форме без знаков различий. Встретившись с ним взглядами, Игорь мгновенно осознал, что эта встреча не случайна и в самое ближайшее время его жизнь кардинально изменится. Поэтому, когда спустя некоторое время мужчина к нему подошёл, Игорь уже был готов к серьёзному разговору. И, разумеется, согласился перевестись в спецшколу.
Раз нужен будет именно такой арбалет – значит, надо его изготовить. Игорь не был оружейником, но с металлом работать умел. А с деревом мы все, включая девчонок, умели вытворять всё, что душе угодно. Игорь сразу решил, что монолук в его арбалете будет из упругой нержавеющей стали, ложе с прикладом из дерева, скорее всего, из местного дуба, а над всем остальным следовало хорошенько пораскинуть мозгами.
Это Игорь любил. Покрутить в голове, тщательно обдумать все элементы и сочленения, и только потом, полностью определившись с конструкцией, начинать её воплощение в жизнь. Блочную схему он исключил сразу. Лук должен быть очень мощным, но предельно простым. Выход из строя любой мелкой детали, которую невозможно воссоздать в условиях средневековья, может поставить жирный крест на дальнейшем использовании арбалета. А значит, их в конструкции вообще быть не должно. Никаких блоков, тонких осей, подшипников. Об оптических и даже коллиматорных прицелах, требующих тонкой подстройки, даже речи идти не может. Всё должно быть простым и надёжным.