Михаил Никитин – Проза жизни или формула счастливого бытия (страница 7)

Аделаида рассмеялась: «Мне оградку пока рано, заржавеет, пока меня ждёт».

Вадим смутился: «Извините, признаю, шутка неудачная. Вы нас с Родькой ещё переживёте».

Родион возразил: «На правах самого молодого, из нас троих я предпочел бы уйти из этого мира самым последним».

Вадим попросил: «Мне бы комнату у вас снять на месяц-два, максимум три. Оплату гарантирую. Правда, Нинка всю зарплату забрала перед тем, как выставить. Придётся до аванса подождать, а кран я бесплатно сделаю, ну, плеснете грамм 150, для настроения».

Аделаида, не веря в свою удачу, поманила Вадима рукой: «Догоняй, только смотри не обмани».

Родион прошептал: «Ты куда? Она же «Ку-Ку,» по квартире голая ходит».

Вадим бросил на прощание: «Уж лучше бабка голая, чем маньяк с кухонным ножом».

***

Наталья Борисовна вышла из подъезда и устало села рядом с Родионом. «Еда в холодильнике, суп горячий на плите», – произнесла она вымученно. Потрепав его по чистой, но лохматой шевелюре, при этом добавив: «Подстричься тебе надо».

Родион ответил, почесав затылок:

– Ты забыла, у меня фобия на стрижки. Спасибо твоему сожителю. Насильно подростка наголо обстричь.

Наталья Борисовна возразила:

—Ну ты вспомнил, когда это было… а потом Коля же офицер, а ты гриву до плеч отпустил. Сколько по-хорошему мы тебя просили голову в порядок привести, а ты упирался. Хотя согласна, непедагогично вышло.

Родион возмутился:

– Прапорщик – это не офицер.

Наталья Борисовна, деликатно коснувшись указательным пальцем брови своего сына, произнесла с легким оттенком иронии:

– Кто старое помянет, тому глаз вон. Ты к нам заходи, Коля, всегда тебе рад. Правда, правда.

Родион обречённо вздохнул:

– Хватит поддерживать иллюзию большой и дружной семьи, мама. Но за помощь спасибо, я правда ценю.

Мать завелась:

– Хватит мне зубы заговаривать. На работу, когда устроишься?

– С работой Артём обещал помочь, – невозмутимо ответил Родион. – А вон, кстати, и он сам. Артём, привет, можно тебя на минутку? – неуверенно замахал он зазывающим жестом.

«Почти проскочил», – грустно подумал я, закрывая дверь такси, и с вожделением смотрю на свой подъезд. – Добрый вечер, Родион, Наталья Борисовна, – по возможности бодрым и трезвым голосом ответно поприветствовал я соседей.

– Видок у тебя, прямо скажем, аховый, – констатировала Наталья Борисовна, окидывая меня взглядом, полным укоризны.

Двухдневные возлияния оставили на моем лице неизгладимый отпечаток.

– У него собственный магазин, – возразил матери Родя.

– Скорее, пункт приема стеклотары, – язвительно подметила Наталья Борисовна. – С таким лицом больше никуда не возьмут.

– Вы несколько преувеличиваете масштабы трагедии. Мое сегодняшнее состояние – досадное исключение из правил. Просто я сегодня обрел деда, вернее, он меня. Ну и, разумеется, отметили это эпохальное событие.

– Похоже, всю дедову пенсию пропили, включая похоронные. Жил себе старик, горя не знал, пока внучок-алкаш на голову не свалился. Прощай, тихая старость!

– Я не алкаш, я максимум пьяница по большим праздникам. Пью исключительно от избытка чувств. А алкоголик – он и в горе, и в радости прикладывается.

– Ох, батюшки, да вам всегда в радость, – парировала мать Родиона, демонстративно уперев руки в боки.

– Считаю дальнейшую дискуссию беспредметной. Разрешите откланяться. С вашего позволения убываю в направлении дома с целью принять водные процедуры и предаться сну. День выдался, мягко говоря, насыщенным. Родион, завтра в 8:30 у моей машины, – заключил я, резко развернулся и, собрав остатки самообладания, направился к своему подъезду.

***

Чисто выбритый, причесанный и аккуратно одетый Родион ждал у машины.

– Трезв?

– Абсолютно, – уверенно ответил он.

– Садись, по дороге проинструктирую, введу в курс дела. Работа нехитрая, больше руками, мозг может отдохнуть, – начал я. – Придется вспомнить уроки труда.

– Скворечник сколотить?

– Почти. Из пяти старых, рассыпающихся комодов нужно сделать три. Заказ от кафе «Прованс», им для интерьера, покрасят сами, главное, чтоб целые и крепкие. В общем, где-то подклеить, где-то подстругать, где-то ящики местами поменять, ну и зачистить под покраску. Только, чур, без фанатизма, без творческих порывов. Старое дерево – оно с историей, коварное, закружит в вихре опилок, и вместо комода Буратино выйдет. А на говорящую деревянную куклу нынче спроса нет, разучились люди в чудеса верить, подавай им бездушный и молчаливый комод… Правда, есть у меня один знакомый столяр, – задумался я, – с деревом говорящий. Прежде чем операцию какую с доской проделать, обязательно с ней поговорит, погладит, успокоит. Если с норовом – в сторону отложит. Уверяет, что они ему тоже отвечают, иногда попадаются говорливые, про лес, про белок рассказывают. Тридцать лет у станка, а все пальцы на месте, редкость в его профессии.

– Наверняка пьющий, – подметил Родион.

– Трезвый он к станку и не подойдет, – вынужденно согласился я.

– А вообще, Буратино сделать было бы здорово, это даже лучше собаки, – мечтательно выдал Родион, импровизированно вытянув пальцами свой кончик носа, после короткого задумчивого молчания.

– Ты только при Рите такое не ляпни, она на собаках помешана… Безоговорочно и навсегда.

– С деревянной живой куклой и выпить, и поговорить можно, а с собакой только монолог вместо диалога, – продолжал Родька развивать неосуществимую фантазию.

– Горючая жидкость с легковоспламеняющимися материалами – это нарушение техники безопасности, а если твой Буратино еще спьяну закурит… Тогда всё, можно в мангале хоронить, – шутливо возразил я.

– Только пиво или красненькое, не крепче, – настаивал Родион. – Ликерчика нальешь, а он веточки распустил, ожил, после второй – листочки, а с третьей рюмочки уже цветочки зацвели.

– Тебе живых людей, что ли, мало?

– Я про одиночество в эмоциональном плане. Вокруг с кем выпить – много, а по-настоящему живых, с кем не только выпить, но и по душам поговорить можно, – мало. Один я, как на льдине. Вот ты вроде в соседнем подъезде, а как на другой планете. Раньше понятно – жена, игра в семью… Ну а сейчас всё те же дежурные фразы: «Привет, как дела, пятьсот рублей устроит?» Вроде как откупился и побежал по своим важным делам. Ты не подумай, я тебя не виню… Просто мы с тобой раньше как сиамские близнецы, не разлей вода были, море на двоих выпили.

– Просто я остановился, Родь, чтоб не захлебнуться, – с грустью ответил я. – А вообще, ты прав, пора собрать прежнюю гвардию, тряхнуть стариной. Предлагаю на майские праздники на природу с ночевкой: костер, палатка, все дела… У деда лодку возьмем. Собирай всех, кто сможет. Но, чур, ты не пьешь!

– Сейчас не дождешься! – скрутив фигу, сунул мне под нос Родя.

– Не отвлекай от дороги! – рявкнул я, с трудом сдерживая раздражение. – Ты же помнишь уговор? Ни капли на работе.

– Удовлетворения от работы – как от каторги, один лишь пот да скрежет зубов, и единственная награда в конце пути – праздник.

– Но чтобы этот праздник ослепил фейерверком, а не угас жалкой искрой бенгальского огня, он должен быть редок и долгожданен, как сорванный джекпот. Размытый по будням, он теряет свою остроту, превращаясь в серую, безвкусную кашу жизни, – парировал я, притормозив у светофора.

– Для нас, профессионалов, подготовка к празднику – это ежедневная тренировка, неустанная шлифовка мастерства, – бросил Родион, с вызовом вперив в меня взгляд.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.