Михаил Нестеров – Комдив (страница 21)
Вечером 9 августа, когда Олег пошел к себе после традиционного чаепития, Миша Ногтев пошел его проводить.
– Слушай, тут вот дело какое. Помнишь, ты после возвращения из Египта удивлялся, что Настя Горностаева к тебе изменилась? Оказалось, Музыка ей наплел про твои связи с женщинами там, в Африке.
– Вот гаденыш! А она дура, раз поверила.
– Погоди, само собой, дура, но не так все просто. Сам понимаешь, знать он ничего конкретного не мог, вернее, не должен был, так что пришлось разбираться. Ты младшего лейтенанта Ломтева помнишь?
Немного подумав, Северов кивнул. Этот тип проходил по статье «в семье не без урода». Савва Ломтев был технарем, и очень хорошим, иначе бы в Египет не попал. Но как человек оказался с гнильцой. Чрезмерно ревниво относился к успехам сослуживцев, да и жадность вдруг проснулась. Олег запомнил его потому, что это был единственный человек, с которым пришлось поработать, чтобы не тащил в Союз слишком много барахла. И кличка у него характерная была: Кусок. Занимались с ним, конечно, соответствующие люди, а Северову просто доложили.
– А он тут при чем?
– Так это он язык вытянул, что ты с той англичанкой встречался. Обиду, идиот, затаил, что не позволили ему целый самолет всякой хурды привезти. В общем, завтра к тебе Елисеич придет, в штрафбате будет Кусок служить. Да, Музыка, видимо, его треп услышал и творчески развил, но он уже не в нашей юрисдикции.
Андрей Елисеевич был военным прокурором, обслуживал ОАГ, а Северов, как командир, должен был приговор утвердить.
– Кстати, у бывшего майора спросить уже не получится. Товарищ младший лейтенант сильно свое разжалование переживать изволили, к бутылочке прикладываться стали чрезмерно. В общем, гробанулся он с бодуна, за ВПП выскочил. Я запрос в его новую часть делал, час назад ответ получил.
Олег вздохнул. Особистские страсти одно, а вот личная жизнь, вернее, ее отсутствие, совсем другое. Заметив, что командир ушел в себя, Миша попрощался и ушел.
10 августа на базу прибыло новое соединение, обещанный полк на «Як-3М», 10-го ИАП ВМФ, командир майор Мироненко Александр Алексеевич. Те же 58 самолетов в трех эскадрильях, но новейшие «Як-3М» сильно отличались от известных Северову. Двигатель мощностью 1750 л. с., вооружение из одной 30 мм и двух 20 мм пушек, очень приличные дальность и потолок, скорость 740 км/ч, прекрасная скороподъемность 1540 м/мин. А персональный «Як-3» для Северова тоже пригнали, так что оценивать самолет Олег будет не только по рассказам, но и лично. Все самолеты уже были в морской модификации, летчики тоже были опытными, поэтому сразу приступили к тренировкам на объекте «Платформа». Мироненко Олегу понравился: 25 лет, орден Ленина, два ордена Красного Знамени, десяток сбитых лично, шустрый, все схватывает на лету, авторитетный командир и прекрасный летчик. С радаром, правда, не работал, но научится быстро.
20 августа, оставив группу на Ивана Николаевича Колычева, Северов повел восемнадцать «Пе-5МР», четыре «Ту-10», четыре «Ту-2РБ» на Ваенгу-1. «Каталины» ушли туда раньше – со своей маленькой скоростью и потолком они не могли идти вместе с основной группой. Перелет прошел без осложнений, перехватить отряд немцы не пытались. Олег на всякий случай задействовал один из самолетов радиоэлектронной борьбы и контролировал воздушное пространство летающим радаром. После посадки самолеты сразу стали затаскивать в капониры, а Олег подошел к находящемуся на аэродроме командующему ВВС Северного флота генерал-майору Андрееву. Александр Харитонович с интересом рассматривал невиданные самолеты, он был предупрежден, что отряд гвардии подполковника Северова имеет свою задачу и что полномочия у этого офицера очень даже большие. Тимофей Кутькин принялся обустраивать временное жилье командира, а Северов, переодевшись в повседневную форму флотских ВВС, поехал на встречу с командующим Северным флотом вице-адмиралом Головко. Олег слышал, что Арсений Григорьевич бывал обидчив сверх меры, поэтому присматривался к нему несколько настороженно. Адмирал тоже разглядывал Северова, ревниво прищурился на его орденские планки (на август 1943 года Головко имел орден Ленина, два Красных Знамени, орден Красной Звезды и медаль «ХХ лет РККА»), особенно на полководческие ордена, надулся и предоставил слово начальнику штаба контр-адмиралу Федорову. Михаил Иванович обстоятельно довел обстановку и данные разведки, Северов задал несколько уточняющих вопросов. Головко все это время наблюдал за ним, не проронив ни слова, а когда Олег вежливо поблагодарил за информацию и уже собирался попрощаться, неожиданно предложил поужинать.
За ужином о характере предстоящей операции не было сказано ни слова, Головко интересовала авиагруппа и новая техника. Когда Олег рассказал о составе группы, о базе и ее оснащении, адмиралы покачали головами – все ВВС Северного флота были сопоставимы с ОАГ по боевой мощи. Но Северов знал также, что авианосцы будут прибывать именно на Северный флот, так что работать совместно с командованием флота, видимо, еще придется. Об авианосцах Головко знал, поэтому с интересом принялся расспрашивать Олега, когда узнал, что именно Северов готовит палубную авиагруппу. Олега смущало только то, что первый авианосец типа «Индепенденс», который назвали «Смоленск», прибудет в разгар полярной ночи, равно как и второй, типа «Эссекс», названный «Севастополь». Если все пойдет по плану, то третий, типа «Юнайтед Стейтс», будет получен в апреле, его назвали «Москва». Ожидаемые в ноябре «Смоленск» и в январе «Севастополь» прийти-то придут, но осваивать взлет и посадку на палубу в условиях полярной ночи – занятие сомнительное. И дело не только в темноте, что само по себе немаловажно, но еще погодные условия – низкая температура, обледенение, ветер и прочие прелести полярного театра боевых действий. Кстати, Люфтваффе и подводные лодки тоже со счетов сбрасывать не стоит. Однако ждать несколько месяцев тоже нельзя. Олег решил, что над этим надо будет подумать, но после выполнения задания.
Погода стояла по нынешним меркам неплохая, температура больше 10 градусов, осадков немного. 22 августа сдали зачет флаг-штурману ВВС флота и приступили к полетам. Правда, западный сектор решили пока не трогать, летали на север и северо-восток всем кагалом. ВВС флота прикрывало взлет и посадку отряда не менее чем двумя эскадрильями современных истребителей, Головко явно впечатлился накачкой из наркомата ВМФ. Сухая погода простояла недолго, 24 и 25 августа пошли дожди, но для асов ОАГ это было некритично, полеты продолжались, но без фанатизма: каждый день делали по одному вылету на радиус около тысячи километров. Люфтваффе притихли, будто сдохли, но это Северова нисколько не расстраивало. 26 августа пришло срочное сообщение из Генштаба – немецкие корабли готовятся к выходу в море. В бомбоотсеки «Ту-10» были подвешены «изделия», под остальные самолеты подвесили дополнительные баки. Дождь прекратился, но Северова это не очень радовало: чем лучше погода, тем больше вероятность встретить самолеты противника. Впрочем, пойдут они на очень приличной высоте, так что немцы вряд ли их там обнаружат, а если обнаружат, то достать не сумеют.
От Альтафьорда до Мурманска около четырехсот километров по прямой, от Альтафьорда до Шпицбергена около девятисот, это полтысячи морских миль, сущий пустяк, но корабли будут двигаться противолодочным зигзагом, так что на весь путь до места у них уйдет более суток. Даже если «Тирпиц» и компания пойдут на запад или юго-запад, что сомнительно, настигнуть их можно, главное – не пропустить их выход в море и знать хотя бы приблизительный курс. 26 и 27 августа прошли в напряженном ожидании, «К-31» передала, что немцы бомбят глубинками выходы из фьорда. Наконец в 1:35 28 августа «К-31» передала, что немецкие корабли начали движение.
Северов не торопился, «Тирпиц» и «Шарнхорст» должны отойти достаточно далеко, чтобы в случае их повреждения иметь меньше шансов вернуться, а у отряда был бы шанс подвесить оставшиеся «изделия» и нанести еще один удар. К тому же требовалось время, чтобы выпутаться из фьорда. С рассветом пришло еще одно сообщение: немецкая эскадра движется на север. Ход у нее был хороший, и когда она отдалилась от базы на расстояние более трехсот миль, Олег решил начинать.
Экипажи заняли места в кабинах, механики заканчивали последние приготовления. В 17 часов Северов поднял свои самолеты в воздух. Им предстояло сделать крюк около восьмисот километров и выйти на немецкую эскадру с северо-востока. В заданные районы вышли «Каталины» АСС и подводные лодки Северного флота, операция началась.
Сидя в кабине своего «Пе-5МР» и слушая тихий голос Ларина, Олег не чувствовал сильного напряжения. Если техника не подведет, то вылет ничем особенным не будет. Противодействие вражеской авиации крайне маловероятно. Основные силы не спеша залезли на высоту более девяти километров и поплыли в ослепительном солнечном свете, работали пока один радар и один самолет РЭБ, шансов у противника вести отряд практически не было: по данным радара, ближе полутора сотен километров ни один вражеский самолет не приближался. Отряд шел в режиме радиомолчания, в точке поворота Олег покачал крыльями, и самолеты легли на новый курс. В 18:40 «Ту-4РЛбис» сигнализировал, что радар зафиксировал цели. Самолеты разделились на две группы. Звено «пешек», оба «Ту-4РЛбис» и два «Ту-2РБ» ушли на север. Они не будут приближаться ближе ста километров, их задача – сопровождать цели. Остальные «пешки», два оставшихся «Ту-2РБ» и все четыре «Ту-10» легли на курс сближения. «Пе-5МР» шли пока без включения своих радаров в свете быстро угасающего дня, теперь самое главное было в том, как сработают «изделия». Под этим словом, наводящим на Северова воспоминания о ядрен-батоне, скрывались всего лишь планирующие бронебойные бомбы с полуактивной головкой самонаведения, для чего и нужен был мощный летающий радар. Конструкция была крайне несовершенной. Чувствительность головки была невысокой, поэтому можно было надеяться лишь на поражение крупных объектов, причем на открытой поверхности моря. Во фьордах из-за отражения радиоволн от скал самонаведение было невозможно. Именно поэтому надо было дождаться выхода кораблей в открытое море. Кроме того, это была бомба, а не ракета, поэтому дальность полета с высоты семи тысяч метров составляла около пятнадцати километров, не было пока надежно работающих реактивных двигателей необходимой мощности. Зато при общем весе почти восемь тонн на взрывчатое вещество приходилось около четырех тонн, причем взрывчатку использовали самую мощную, какая была. Бомба была очень тяжелая, а крылья небольшие, так что дальность «полета» была невелика. В общем, для серийного производства «изделие» пока не годилось, но для поражения «штучных» целей, какой являлся «Тирпиц», можно было попробовать, в конце концов, это даже интереснее, чем по какому-нибудь старому пароходу бросать. Судя по отсутствию докладов с летающего радара, немцы отряд так и не засекли, самолеты РЭБ качественно наводили помехи на вражеские РЛС, если они и были способны зафиксировать воздушные цели на такой дальности. Наконец, когда отряд подошел на расстояние двадцать пять километров до цели, о чем пришел доклад с летающего радара, Северов дал команду задействовать второй летающий радар и включил свою бортовую РЛС.