Михаил Нестеров – Комдив (страница 13)
– Не ори! – капитан поморщился. – Вы тут в разведчиков играете, что ли?
Комиссар досадливо махнул рукой, увидел Звезды Северова и уже спокойнее произнес:
– Да не мы это! Чего ты несешь, что о нас человек подумает! С чем пришел-то?
Гусев раскрыл газету и показал ее Насте:
– Посмотри, нет на этой фотографии командира, которому ты приказ передала?
Летчица шмыгнула носом:
– Вот он!
– Васюков, гнида! – удовлетворенно сказал капитан. – Так я и думал!
– Объясни уже, – устало вздохнул полковой комиссар. – Васюков-то здесь при чем?
– К нам позавчера Мехлис приехал, по своему обыкновению на передний край полез да свиту с собой потащил. Из местных его несколько человек сопровождали, среди них полковник Васюков. А он храбростью особой никогда не отличался, я пересекался с ним несколько раз, знаю. Как Мехлис на трусов реагирует, всем известно. Вот и тут разозлился и велел командующему армией его с поручениями на передовую посылать, от боязни противника лечиться. Как раз в это время Васюков в танковом полку и оказался. Стрельба началась, а он, вместо того чтобы приказ передать, в тыл отъехал. Мне особист полка отзвонился, все рассказал, сошлась мозаика. Объясни теперь, почему она у тебя в таком виде?
– А пусть сама расскажет!
Настя опять шмыгнула носом:
– Меня, как прилетела обратно, снова с приказом послали. Почти долетела, вдруг «Мессеры», пара охотников. Ведущий дал очередь, тут наши, немцы ушли. А у меня движок встал – попали, видимо. Села, на местности определилась и пошла к дороге. На пути речушка, пришлось снизу все снять и вброд переходить, а на другом берегу разведгруппа немецкая. Решили меня с собой взять, а чтобы не сбежала, кальсоны разрезали, сапоги велели надеть и в них заправить. Один из немцев сказал, мол, русские так с их пленными делают, чтобы убежать не могли. Потом к линии фронта потащили.
– А тут ребята Каравы их догнали наконец. Пленницу освободили, в штаб доставили, там и выяснилось, что ее по этому делу уже ищут.
Через полчаса все формальности были улажены, Олег попрощался с особистами, взял Настю за руку и повел за собой. Встречные командиры с удивлением смотрели на зареванную девушку в драных кальсонах, которую вел за руку подполковник с двумя Звездами Героя. Весь путь до аэродрома Олег не сказал летчице ни слова, после посадки помог ей выбраться и подозвал Василису.
– Бери чумазика и веди в баню. От полетов отстраняю на два дня. Выполняйте.
Подошел Вологдин.
– Значит, все прошло, как надо.
– Разобрались, – буркнул Северов. – Пойдем в штаб, война не ждет. Кстати, а где Музыка?
– В компании Ташнова водку пьет.
– Ну и ладно, по крайней мере, мешать не будет.
Воздушные армии получили подкрепление людьми и машинами, авиаполки стали перелетать на новые аэродромы, так как фронт значительно двинулся вперед. Дивизия осталась на прежнем аэродроме, пополнялась матчасть, ремонтировалась техника. Ее основной задачей стало блокирование воздушных перевозок окруженной группировки, судя по всему, той недолго осталось. Это можно было расценивать как отдых.
На следующий день исчез Музыка, сказал¸ что возвращается в Москву. Наркомат ВМФ запросил подробный отчет о деятельности дивизии за весь период ее работы на Юго-Западном фронте. Материалы для отчета были, но чтобы превратить их в толковый документ, потребовалось целых три дня напряженной работы.
А 15 июня Олег получил приказ на следующий день утром прибыть в столицу. Подготовился докладывать о результатах боевых действий, полетел на «Хадсоне» – так быстрее. Прямо у борта к Северову подошли двое крупных мужчин в штатском:
– Подполковник Северов? Следуйте за нами.
«Что бы это значило? Никогда раньше так не встречали. Шеф, не падайте в обморок, мы все под колпаком у Мюллера! На арест не похоже, оружие сдать не просили. Или все-таки арест? Интересно, а что предъявят? Шпион уругвайской разведки? Да ну, чушь. Сейчас приедем, и все выяснится».
Так же молча штатские с каменными лицами проводили Олега в кабинет, где летчик обнаружил Маленкова Георгия Максимилиановича собственной персоной и незнакомого дивизионного комиссара.
– Здравствуйте, товарищ Северов. Проходите, присаживайтесь.
– Здравствуйте, товарищ Маленков.
Летчик сел на стул, а член ГКО некоторое время разглядывал летчика, потом произнес:
– Товарищ Сталин поручил мне разобраться в одном деле. Отвечайте без утайки и помните, решается и ваша судьба тоже!
Вступление было странным, но Олег не стал ломать голову, сейчас все станет понятно.
– Полковник Гризодубова снята с должности командира 1-й гвардейской смешанной авиадивизии. В отношении ее ведется проверка. Она подала жалобу на генерал-полковника Голованова, но эта жалоба оказалась заведомо ложной.
Историю эту Северов знал, но она вроде бы должна была произойти позже, в 1944 году. С другой стороны, сейчас многое идет не так.
– Кроме того, – продолжал Маленков, – она обвиняется в совершении аморальных проступков, порочащих командира и коммуниста, и самоустранении от управления дивизией.
– О жалобе мне ничего не известно, как и о ходе ее службы в авиации дальнего действия.
– Ну, разумеется. Вы знаете, что товарищ Гризодубова замужем, ее муж командует 832-м истребительным полком? Но у нас есть свидетельства, что в должности командира дивизии она имела многочисленные связи с мужчинами, вела распутный образ жизни, дискредитирующий высокое звание Героя Советского Союза и командира Военно-морского флота. Нам известно также, что вы входили в число ее любовников, отрицать очевидные факты бессмысленно. Но нас интересует сейчас подтверждение ее проступков. Ваша искренность и молодость, неопытность, так сказать, послужат смягчающими обстоятельствами. Вы понимаете?
«Что за бред? – подумал Северов. – Откуда они… А не Музыка ли тут постарался?!»
– Скажите, товарищ Маленков, жалоба Гризодубовой сначала ведь показалась вам правдивой?
– Ну конечно, но мы разобрались!
– Почему же вы не хотите разобраться в следующей клевете? Давайте я угадаю! Донос написал майор Музыка, бывший командир 7-го ГИАП.
– Донос, что за слово! Выбирайте выражения, товарищ подполковник!
Летчик усмехнулся:
– Я еще очень корректно выражаюсь! А майор Музыка пытался сам влезть в постель к Валентине Степановне, но, разумеется, был… кхм… отвергнут. Кстати, именно он совершенно самоустранился от управления полком, мои рапорты по этому поводу имеются. Затем он был переведен в наркомат ВМФ и избежал наказания за это. Никакого распутного поведения не было, можете проверять сколько угодно. Что касается ее работы как командира дивизии, то хочу задать вопрос. Когда командира транспортного полка назначали командиром дивизии фронтовой авиации, на что рассчитывали?
– Вы свободны! – ледяным тоном процедил Маленков.
Северов вышел из кабинета, все те же молчаливые амбалы проводили его до гостиницы, предупредили, чтобы не покидал ее, и уехали. Накатила вдруг усталость, апатия какая-то. Невозможно все время в напряжении находиться, а тут еще разборки эти, глупее не придумаешь. Олег спустился в ресторан, то ли пообедал, то ли поужинал, вернулся в номер и завалился спать. До следующего утра никто не беспокоил, подполковник пропадал в объятиях Морфея четырнадцать часов подряд, с аппетитом позавтракал и уже подумывал, чем себя занять, когда в номере нарисовались вчерашние здоровяки.
В кабинете присутствовали все те же – Маленков и дивизионный комиссар, а также, вот сюрприз, старший майор ГБ Забелин.
– Мы проверили вашу информацию, товарищ Северов. Многое подтвердилось, но вы были с нами не до конца искренни. Вы умолчали о связи Гризодубовой с Петром Бринько, а вам это было прекрасно известно!
– Товарищ Маленков, вам известны люди, в том числе ответственные работники, женатые вторым браком?
– При чем здесь второй брак? – возмутился дивизионный комиссар. – Поведение, порочащее коммуниста…
Член ГКО вдруг захохотал:
– Порфирий, молчи лучше. Ха-ха-ха. Ты же третий раз женат!
Отсмеявшись, он продолжил:
– Ваши слова тщательно проверены. Что ж, вы оказались правы, мы поспешили поверить клевете. Но вот Бринько… Вам следует поговорить со своим подчиненным.
Возразить Северов не успел, Забелин вывел его из кабинета.
– Не ерепенься. Поехали, подброшу до гостиницы.
– Вы-то здесь откуда?
– Дел у меня и без тебя хватает, но в проверке поучаствовал, проявил инициативу, когда твою фамилию услышал. Случайно получилось, конечно, но удачно. Для тебя.
– Спасибо, Владимир Викторович!
– И еще, сегодня вечером тебя к Верховному вызовут, готовься.
Старший майор высадил Олега у гостиницы и уехал, очень торопился, даже пообедать времени не было. Самому Северову есть еще не хотелось, в Кремль, если верить Забелину, вызовут только вечером, поэтому летчик немного погулял по Москве, тем более что погода стояла прекрасная, теплая и солнечная. Для приезда в столицу приходилось надевать морскую форму, так что по причине теплой погоды Олег был в форме № 2 летней повседневной при белом кителе. Орденских планок еще не ввели, приходилось надевать все награды, а это летчик не любил, уж больно народ косился, особенно свой брат-военный. Неспешно прогуливаясь по немноголюдным улицам, Северов думал о Гризодубовой, Бринько и о том, как по странному стечению обстоятельств оказался вовлеченным в эти глупые разборки, к чему, вообще говоря, никакого отношения не имел. Он прикидывал, стоит ли говорить с Петром о его отношениях с Валентиной Степановной. Это его личное дело, но, вполне возможно, история будет иметь продолжение. А если Гризодубова разведется, могут и пожениться, почему нет? Хотя она его старше лет на пять-шесть, наверное. Потом мысли перескочили на свою личную жизнь, вернее, ее отсутствие. Опять вспомнился Музыка, гаденыш. Ну ничего, надо надеяться, что ему эта пакость с рук не сойдет. А что у них с Настей было, почему она от него шарахается? Впрочем, когда он вернется в дивизию, ее, скорее всего, там уже не будет, Музыка к себе вытащит.