Михаил Нестеров – Комбриг (страница 22)

Командиром полка оказался небритый майор, который на приветствие не ответил, сам не представился, глянул мельком на документы и махнул рукой, идите, мол, занимайтесь. Заместителя командира полка не было в природе, начальник штаба убыл в дивизию, комиссар полка был на месте, но к нему пока не пошли, незачем. Направились к палаткам, где жили летчики.

Поскольку ни в какую эскадрилью их не определили, решили просто устроиться на любом свободном месте. На входе в большую палатку сидел дежурный, молоденький сержант, который и показал Северову и Железнову их койки, а Новоселова проводил к палатке технического состава. Летчики слонялись без дела, некоторые просто спали, не редкостью были пьяненькие. На вопрос Олега, где посреди степи народ выпивку берет, старший лейтенант, лежавший на соседней койке, буркнул, что свинья грязи найдет. Разговорить его не получилось, он просто повернулся на другой бок, спиной к Олегу и Владлену. Тогда Олег пошел к дежурному.

От него летчики узнали, что часть сформирована из остатков разных авиаподразделений и выпускников летных школ, ей недавно присвоили номер. Воевавших летчиков немного, но и те не могут похвастаться большим количеством сбитых. Больше всех у капитана Козевича, целых четыре. В общем, как понял Олег, на весь полк набирается десяток сбитых, меньше, чем у Влада. Летчиков, имеющих награды, считаные единицы. У Козевича «Концертный Зал», есть двое с медалями. Северов и Железнов награды в обычной обстановке не носили, здесь тоже светиться сразу не стали, решили осмотреться сначала. Техников с наградами нет вообще, такого чуда еще никто здесь не видел, поэтому появление степенного Михалыча с медалью «За отвагу» – целое событие. А технику должны начать пригонять завтра, вроде «ЛаГГи», хотя точно неизвестно.

Пошли пообедали, а может, поужинали. Кормежка довольно скверная, но ладно. Михалыч ушел к технарям, а Олег с Владом из пары бревен и куска трубы соорудили турник, после чего отправились спать.

Утром никто никого не будил, Северов и Железнов поднялись сами, сделали пробежку, размялись на турнике, после чего занялись рукопашным боем. Владлен неплохо освоил работу с ножом и без него, мог за себя постоять в схватке даже с серьезным, по нынешним меркам, противником. Когда закончили возиться, увидели удивленных зрителей. Правда, никто ничего не спросил.

Сразу после завтрака объявили построение, на посадку заходил ПС-84. На нем прилетел командующий 4-й воздушной армией Вершинин Константин Андреевич, сорокадвухлетний генерал-майор авиации с орденом Красного Знамени и медалью «ХХ лет РККА» на гимнастерке. Командир полка был выбрит до синевы, командовал толково и громко, докладывал тоже по делу, хотя особенно докладывать было нечего, списочный состав и все.

Буквально через полчаса стали прибывать новые самолеты. Олегу стало наконец понятно, что в полку насчитывается три эскадрильи по десять самолетов в каждой, т. е. по два четырехсамолетных звена и пара из комэска и его ведомого. Хуже было то, что самолеты в эскадрильях были разные. Первая будет летать на Як-1, вторая – на ЛаГГ-3, третья – на ЛаГГ-5. Олег с Владом попали в третью эскадрилью.

Константин Андреевич военачальником был опытным, суета с его прилетом ему глаз не замылила, так что командование полка он накрутил по полной, хотя всю меру царящего бардака не постиг. После чего дал неделю на освоение новой техники и улетел обратно. Перегонщики в течение трех часов доставили все машины и улетели обратно на ПС-84 в два приема.

Олег и Влад пошли выбирать себе самолеты. Оказалось, что Алексей Михайлович уже сделал две вещи. Во-первых, подобрал Владлену механика. Им оказался шустрый паренек лет двадцати двух, русоволосый и сероглазый, и, по мнению Северова, изрядно отощавший на тыловых харчах. Михалыч сказал, что пообщался с местными и выбрал его не просто так. У парня есть хорошие задатки и, что важно, желание учиться и работать на совесть. Во-вторых, самолеты он уже отобрал. Пока летчики перетирали всякие оргвопросы и возились с документами, он первым делом пошел на стоянку самолетов и выбрал машины для пары Северов – Железнов. Те, кто пытался помешать этому процессу, были посланы на хер. Возражать внушительному старшине с медалью никто не решился.

Выбору Михалыча можно было доверять безоговорочно, но Олег сам все посмотрел и остался доволен. Новоселов нисколько не обиделся на ползания своего командира, знал, что это не недоверие, характер и привычки такие.

– Неплохой аппарат, спасибо, Михалыч, что бы я без тебя делал!

Старшина довольно улыбнулся. Он успел привыкнуть к Олегу и не представлял себе другого летчика на своем самолете. Все время, пока Северова не было, он чувствовал себя несчастным. Хотя Алексей Михайлович был старым холостяком, холостяковал он не по убеждению, а по обстоятельствам. Иметь семью он очень хотел, но как-то не складывалось. Один раз чуть не женился, но опять не сложилось. Северов годился ему в сыновья, и Новоселов, мечтавший о детях, быстро привязался к нему, полюбил, как собственного сына. Гордился его успехами, переживал за него. Олег, который и так был достаточно чутким человеком, еще дедом был приучен к заботе о людях. Тот готовил из него не просто бойца, готовил командира, для которого забота о подчиненных была частью жизни. Олег тоже привязался к Михалычу, тоже часто вспоминал, когда служил в других частях. И когда они снова встретились, всегда находил время для общения по душам, рассказывал понемногу о своих делах.

Ползанье по самолету и изучение его документов показало Олегу, что его самолет прямого аналога в прошлой жизни не имел. Двигатель мощностью 1900 л. с., максимальная скорость у земли 600 км/ч, на высоте – 660 км/ч. Потолок больше 10 тысяч, высотные характеристики неплохие. Дальность – 1000 км, вооружение – две пушки Б-20 и два УБСа. Эргономика на высоте, видно, что с кабиной специально работали. Наверняка Берг руку приложил, не зря с ним Северов на эту тему общался, показывал, чем мудреное и неудобное управление в бою оборачивается. Бронезащита тоже приличная. Хорош самолет! Даже для конца войны хорош, а уж для 1942 года просто сказка. Вот только хороший самолет сам по себе воевать не будет, а вот здесь главная засада и спрятана.

Олег еще немного походил вокруг самолета, пошептал ему ласковые слова, погладил. Он делал это со всеми своими машинами, и они его не подводили. После этого Михалыч и Егор, техник Железнова, остались проверять самолеты, а летчики пошли обедать. За обедом Влад еще раз помянул недобрым словом местных тыловиков.

– А что, ты другое видел? Здесь еще ничего, вот в запе нас по тыловой норме кормили.

Сидевший рядом летчик, старший лейтенант лет двадцати пяти со следами ожогов на лице и кистях рук махнул рукой и продолжил есть тушеную капусту.

– Видел и другое! – Владлен получил от Олега тычок под столом и сменил тему. – А кто у нас комэск, кто командиры звеньев, в каком мы звене?

– А вон сидит. Капитан Козевич, Ипполит Аполлинарьевич, попробуй выговори. Летчик хороший, лучший здесь, но больно уж характером тяжелый. А кто у вас командир звена, пока неясно, Козевич еще народ не делил.

После обеда поступила команда построиться перед столовой. Командир полка еще раз объявил распределение по эскадрильям, затем комэски разобрали людей. Третья эскадрилья собралась в палатке рядом со столовой. В глубине стоял стол и два стула. На один из них уселся Козевич, на другой – адъютант эскадрильи старший лейтенант Пампушкин, полноватый блондин с очень подходящей к его внешности фамилией. Северов определил его как человека старательного, стеснительного и добродушного. Чего не скажешь про командира. Козевич всем своим видом дал понять, что личный состав его недостоин и должен быть счастлив, что им достался такой прекрасный летчик и командир. Тем более, что половина летчиков была необстрелянными новичками, сержантами последнего ускоренного-переускоренного выпуска. Затем Козевич взял в руки список летчиков и стал распределять их по парам и звеньям. Согласно его дележу Олег и Владлен оказались в разных звеньях.

– Товарищ капитан! – тут же подал голос Владлен. – Мы с гв… кхм… со старшим лейтенантом Северовым слетанная пара, не надо нас разбивать!

– Кому интересно твое мнение, лейтенант! Будет, как я сказал! Для тупых повторять не собираюсь!

– Смотри на повороте не поскользнись, – дружески посоветовал Северов. – Мы пара!

Козевич был хамоват и заносчив, но не глуп. Он уже отметил для себя хорошо проработанную мускулатуру новичков, впечатлился уровнем гимнастической подготовки, оценил владение приемами рукопашного боя. Все это он успел заметить во время их утренней зарядки. В глаза ему бросилось и добротное обмундирование, кожаные куртки и перчатки. Он еще не успел просмотреть их личные дела и подумал, что ребята проштрафились, вот их и сослали на фронт. Может, сынки чьи-то, очень похоже. Так что ситуацию Козевич решил пока не обострять.

– Да и хрен с тобой, Железнов. Не хочешь быть старшим летчиком, будь ведомым у своего дружка всю жизнь. Ха-ха.

Олег и Владлен оказались в звене старшего лейтенанта Данилы Кострова, того самого парня с ожогами, что был их соседом на обеде. Четвертым членом их команды оказался сержант Евгений Цыплаков, худой девятнадцатилетний паренек с выгоревшими на солнце короткими волосами и голубыми глазами. Из всех сержантов их эскадрильи он выглядел самым молодым и беззащитным. Его Козевич специально к ним запихнул, дескать во всем полку ни одного такого звена нет, целых три лейтенанта, вот пусть эту цыпу и содержат. Прозвище сразу приклеилось, Женя обиделся.