Михаил Мясников – Огненный шторм (страница 2)

В штабе 8-й армии царила паника. Фон Притвиц, бледный как полотно, смотрел в бинокль на поле боя, усеянное телами в серых мундирах. Ветер доносил запах гари и крови.

— Это невозможно... — бормотал он, судорожно протирая стёкла окуляров дрожащей рукой. — Такого не может быть... Откуда у них столько автоматического оружия? Это... это не война, это бойня...

Рядом с ним молчал начальник штаба, полковник Хоффманн, понимая, что вся довоенная доктрина, все учебники тактики только что превратились в бесполезный хлам. На их глазах рождалась новая эра войны — эра огневого превосходства и тотального истребления.

— «Herr General, мы должны доложить в Берлин... Мы не можем продолжать атаку»,* — наконец произнёс он глухим голосом.

Фон Притвиц опустил бинокль. Его руки дрожали.— «Ja... Ja... Räumen Sie den Angriff ein».(Да... Да... Отмените атаку), — прошептал он.

В этот момент он понял: Восточная Пруссия пала.

Но главный сюрприз ждал немцев не на земле, а в небе. Дмитрий, обладая инженерным чутьём, ещё до начала мобилизации, используя свои знания аэродинамики и помня общие схемы легендарного Ил-2из будущего, настоял на создании штурмовой авиации. В недрах Путиловского завода закипела работа. Инженеры, поначалу скептически относившиеся к идее бронированного самолёта, вскоре были захвачены энтузиазмом полковника.

В результате их трудов на свет появился биплан «Илья Муромец-Штурмовой». Это была не изящная этажерка для разведки, а настоящая летающая крепость. Машина имела бронированное брюхо, способное выдержать попадания винтовочных пуль, и была оснащена курсовым пулемётом, синхронизированным с винтом. Её угловатый фюзеляж и мощные крылья внушали уважение даже на земле.

15 августа 1914 года выдался ясным и ветреным. Эскадрилья из десяти таких грозных машин, ревя моторами, поднялась в небо над Мазурскими озёрами. Их целью была длинная колонна немецкой пехоты, отступающая к Кёнигсбергу после разгрома под Гумбинненом. Сверху колонна казалась бесконечной серой змеёй.

Снизившись до бреющего полёта, «Муромцы»выстроились в атакующую цепь. Пилоты были спокойны и сосредоточены. Внезапно тишину разорвал треск курсовых пулемётов. Пули хлестали по походным порядкам врага, выкашивая солдат десятками.

— Держать строй! — раздался в наушниках шлема голос ведущего эскадрильи, штабс-капитана Нестерова.

Затем из открытых люков под фюзеляжами полетели связки ручных гранат. Они взрывались прямо в гуще пехоты, оставляя после себя воронки и панику. Немцы никогда не видели ничего подобного. Война спустилась с небес на землю в самом прямом смысле этого слова. Солдаты в панике бросали оружие и разбегались по полю, становясь лёгкой мишенью.

К сентябрю 1914 года ситуация на Восточном фронте кардинально изменилась. Восточно-Прусская операция закончилась не катастрофой для России, а сокрушительным поражением Германии. Русская армия стояла у ворот Кёнигсберга.

Дмитрий стоял на невысоком холме, наблюдая за бесконечным движением обозов к фронту. Воздух был прохладным и пах осенней листвой и дымом полевых кухонь. Рядом с ним курил трубку генерал Стрельников. Его лицо, изрезанное морщинами, было усталым, но в глазах горел огонёк удовлетворения.

— Знаете, Дмитрий Андреевич... — сказал генерал, выпуская аккуратное колечко сизого дыма, которое медленно растаяло в воздухе. — Я всё думаю: откуда у вас эти идеи? Вы говорите о вещах, которые лежат за гранью нашего понимания. Будто вы не из нашего времени.

Дмитрий лишь улыбнулся уголком губ и посмотрел на закатное солнце, которое окрашивало низкие облака в багровые тона.— Скажем так... я видел будущее этой войны. И оно мне не понравилось.

Он машинально поправил ремень своего «Громобоя», висевшего за спиной. Оружие было потертым от частого использования.— Пришло время переписать историю так, чтобы у нас появилось будущее получше этого.

Ветер донёс гул канонады с запада — где-то там шли последние бои за Кёнигсберг. Но теперь этот звук не казался предвестником гибели и хаоса. Это был уверенный, мощный гул новой эры — эры русского технического гения и несгибаемой воли к победе.

В тот же вечер в просторной палатке штаба армии было душно от раскалённой железной печки и запаха крепкого чая с лимоном. На столе лежала карта Восточной Пруссии, утыканная разноцветными флажками. Дмитрий сидел напротив генерала Ренненкампфа и начальника штаба.

— Итак, господа, — Ренненкампф ткнул указкой в карту, — по данным разведки, фон Притвиц отводит остатки 8-й армии к Кёнигсбергу и за реку Дейме. Они деморализованы. Мы можем взять город штурмом до зимы.

Начальник штаба, полковник с тонкими усами-пёрышками, покачал головой:— Ваше превосходительство, штурм такой крепости без тяжёлой осадной артиллерии приведёт к огромным потерям. Город укреплён веками.

Дмитрий кашлянул, привлекая внимание.— Разрешите? Я предлагаю не штурмовать Кёнигсберг сейчас. Это ловушка. Мы увязнем в уличных боях на месяцы.

Ренненкампф нахмурился:— А что предлагаете вы? Отдать им время на перегруппировку?

— Ни в коем случае. Мы должны обойти их с севера и юга. Вот здесь и здесь, — Дмитрий провёл пальцем по карте вдоль рек Прегель и Дейме, — местность болотистая, они считают её непроходимой для армии. Но для мобильных групп на грузовиках...— Грузовиках? — перебил его начальник штаба с явным скепсисом.— Да, я уже распорядился собрать все гражданские грузовые автомобили в Риге и Либаве. Мы посадим на них стрелков с «Громобоями»и лёгкими миномётами. Это будет молниеносный удар в тыл их укреплений.

В палатке повисла тишина. Генерал Ренненкампф внимательно посмотрел на Дмитрия, потом на карту.— Рискованно... но если это сработает...— Это сработает, — уверенно сказал Дмитрий. — Мы перережем их линии снабжения и заставим либо сдать город без боя, либо капитулировать в котле. А пока они будут метаться, наша авиация...Он кивнул в сторону, где располагался полевой аэродром.— ...наши «Муромцы»продолжат терроризировать их тылы. Война меняется, господа. Побеждает не тот, у кого больше штыков, а тот, кто быстрее думает и решительнее действует.

Ренненкампф медленно кивнул и одним движением смел флажки с карты Кёнигсберга в сторону.— Хорошо. Действуем по вашему плану, полковник Волков. Создавайте свои «мобильные группы». Посмотрим, на что способны ваши чудеса техники в деле.

Победа в Восточной Пруссии вызвала эффект разорвавшейся бомбы в Берлине. План Шлиффена, рассчитанный на быстрый разгром Франции, трещал по швам. Немецкое командование было вынуждено срочно перебрасывать дивизии с Западного фронта на восток, чтобы остановить «русскую паровую машину».

Во Франции это дало союзникам драгоценную передышку. Пока немцы увязли в позиционных боях на востоке, французы и британцы успели окопаться на Марне. Битва на Марне в сентябре 1914 года прошла иначе: ослабленный правый фланг немцев не выдержал контрудара, и «Чудо на Марне» превратилось в полноценное стратегическое поражение для Второго рейха. Линия фронта стабилизировалась, но инициатива теперь была на стороне Антанты.

В Берлине царила паника. Кайзер Вильгельм II, бледный и осунувшийся, вызвал к себе начальника Генерального штаба Гельмута фон Мольтке.— Что происходит? — кричал он, стуча кулаком по карте, лежавшей на массивном дубовом столе. — Как эти дикари с востока могут иметь оружие, превосходящее наше? Как они могут летать на бронированных птицах?

Мольтке лишь разводил руками. В его докладах всё чаще звучало новое слово, пришедшее из русских окопов: «Громобой». Немецкие инженеры лихорадочно пытались скопировать конструкцию, но русские рабочие Путиловского завода, получившие от Дмитрия Андреевича Волкова (теперь уже тайного советника и главного инженера Особого технического бюро) упрощённые схемы, производили оружие быстрее.

В России же Волков не сидел сложа руки. Он понимал, что война — это не только оружие, но и логистика. По его настоянию началось массовое производство стандартных боеприпасов нового калибра (7,62×39 мм — промежуточный патрон, идея которого пришла ему в голову как логичное развитие автоматического оружия). Были созданы мобильные ремонтные мастерские, которые могли чинить «Громобои» прямо в полевых условиях.

В один из промозглых октябрьских дней Дмитрия вызвали в Царское Село. В кабинете императора пахло воском и дорогим табаком. Николай II, заметно постаревший за эти месяцы, стоял у окна, глядя на осенний парк.

— Полковник Волков, — начал он, не оборачиваясь. — Мне докладывают чудеса о ваших изобретениях. Говорят, вы изменили ход войны.

Дмитрий поклонился.— Ваше Величество, я лишь применил знания, которые... были мне доступны. Война ещё не выиграна.

Император наконец повернулся. В его глазах читалась усталость, смешанная с надеждой.— Я хочу наградить вас. Орденом Святого Георгия, чином генерал-лейтенанта... Чего вы сами желаете?

Дмитрий на мгновение задумался. Он посмотрел на карту Европы, висевшую на стене. Там уже не было той безнадёжной линии фронта, которую он помнил.— Ваше Величество, — сказал он твёрдо. — Я прошу дозволения создать при Ставке Особый научно-технический комитет. Нам нужно думать не только о сегодняшнем дне. Авиация, связь, бронеавтомобили... Если мы остановимся, немцы нас догонят.