Михаил Морозовский – Задание на лето. Книга вторая (страница 6)
Пётр проиграл.
Кое-как расстелив матрац и бросив в угол неодетую в наволочку подушку, он ещё долго безуспешно пытался подняться, как он выражался, на второй этаж. Друзья его давно уже посапывали, когда ему наконец-то удалось уместить своё длинное тело на верхней полке.
Но испытания Петра на этом не закончились. Когда он поворачивался спиной к стене колени его свисали в проходе и ему приходилось держаться за всё, куда дотягивались его длинные руки. Потом он переворачивался на другой бок и его пятая точка угрожающе нависала над спящими внизу. Долго балансировать ему так не удавалось и он, выпрямив ноги, спустил их в проход межу купе и тут же был потревожен первым ночным посетителем курилки:
– А что, за границей уже так принято, а у нас началось внедрение? – зло толкал его ноги назад на полку здоровенный полураздетый мужчина.
– Я там ещё не был? – пытался отшутиться Пётр, подбирая ноги.
– Послать бы тебя куда подальше да бабулю боюсь смутить, – ругался мужик, протискиваясь дальше.
– Миш… Спишь? – тихим шёпотом раздалось через некоторое время.
– Нет, Петя, цирк смотрю, – улыбнулся сквозь дрёму Михаил и открыл глаза.
Оперившись о его полку и почти нависнув всем телом над проходом, на него смотрел жалостливыми глазами Пётр:
– Давай, окно откроем, я туда ноги высуну, а? – с мольбою в голосе прошептал Пётр.
– А как встречный пойдёт? – удивился Михаил.
– Не, я так уже не раз ездил. Я их согну! – кивал Пётр.
– Давай, на твою ответственность, – улыбнулся Михаил, и вместе они попытались открыть заклинившее окно.
Не с первого раза, но им это удалось. Пётр неожиданно проворно развернулся на своей полке, чуть не стукнув зазевавшегося Михаила по носу, и высунул ноги в окно, после чего улёгся целиком на полку и тихо пропел: – Кайф… ф…ф…, – и тут же захрапел.
– Намучался, милок, – сочувственно произнесла бабка.
– А вы что не ложитесь? – поинтересовался Михаил.
– Да-к мне уж скоро выходить. Я вот подарок внучке везу, собачку-то. Сильно просила. Слепая она у меня, внучка-то. Я вот в Ленинград-то в собор и ездила, к иконе Божий матери приложиться. Молилась за неё да вот иконку освятила у батюшки.
Она отодвинула собачонку и, немного пошарившись в сумке, вытащила небольшой свёрток из серой бумаги. Перекрестившись, аккуратно развернула его и достала маленькую иконку, золотом блеснувшую в полутёмном вагоне.
– Иконы-то, милок, видел али нет? – спросила она, поцеловав икону.
– Видел. Много икон видел, бабуля. Разных… – осёкся Михаил на полуслове. Не место и не время ему об этом говорить. Надо добраться сначала до землянки и, если она цела… А что, если она цела? – задумался он и выпал на некоторое время из разговора.
– …а мне уж через двадцать минут и выходить. А ты что, совсем не пьёшь? – бабке, видимо, хотелось ещё поговорить.
– Нет, не пью, – улыбнулся Михаил, перекладывая подушку в противоположную от окна сторону и тоже переворачиваясь на полке головой к проходу.
– И не куришь? – продолжала любопытствовать бабка.
– И не курю, – уже сквозь дрёму неохотно отозвался Михаил.
6
– Засранец! Нет что бы матери помочь, да-к он ещё и в туалете курит! – мать неожиданно подошла со спины к Мишке и влепила ему сильный подзатыльник.
– Ма, за что?! – вырвалось у Мишки.
– А кто курил в туалете? Не ты, скажешь? Отец давно не курит и тебе не дам! – грозно наступала на Мишку мать.
Мишка бросил кисточку, которой красил окно, и выбежал на веранду, выпрыгнул через открытое окно и оказался на улице.
– Вот только вернись домой, я всё отцу расскажу!
Мишка присел на низенькую скамеечку, расположенную под виноградником, и ему стало грустно. Вот уже неделю они отдирали, отмывали, белили и красили трёхкомнатную квартиру, доставшуюся им от сменщика, что теперь живёт в их двушке в Новосибирске, и конца и краю этой работе было ещё не видно. От краски или от сильного подзатыльника его слегка мутило.
Нет, Мишка, действительно, не курил. Как-то мельком он видел, что отец засовывал в карман рабочей куртки початую пачку «Беломора», но не видел, чтобы тот курил. Конечно же, это отец, но выдавать его он не будет. Никогда. Ему тоже сейчас несладко. Каждое утро он отправляется на поиски работы, а возвращается ни с чем. Ангрен – городок маленький, и по специальности отца работы не оказалось. Вот и закурил, понятно…
Из размышлений его вывела девчонка, выбежавшая из подъезда. Как-то очень запросто она протянула ему руку и сказала:
– Вы что, недавно переехали?
– Да, – буркнул Мишка.
– А меня Светой зовут, я на четвёртом этаже живу, над вами. Вон там, где виноград кончается! – показала она на чуть видные из-за виноградной лозы открытые окна. – А ты учиться где будешь?
– Завтра в двадцать вторую школу пойду.
– А в какой класс?
– В шестой «А», – нехотя ответил Мишка. Это будет уже шестой класс и четвёртая школа за последние два года. – И что родителям на месте не сидится? – думает Мишка.
– А там все такие же задаваки, как ты, учатся! – хихикнула Светка и побежала во двор.
– Что сидишь, иди крась! – донёсся из открытого окна первого этажа голос. Матери было не видно – листва винограда полностью закрывала длинное высокое окно веранды.
Мишка встал и нехотя поплёлся домой.
Новая школа, новый класс, новые знакомства… Что-то его в этот раз не очень радовала вся эта новизна. Да и следующее лето, судя по всему, он проведёт далеко от своих прежних друзей.
– Да двери-то закрывай на щеколду, а то здесь такие сквозняки, – донёсся откуда-то из кухни уже чуточку потеплевший голос матери.
Михаил услышал, как сильно хлопнула дверь и что-то, наверное, на кухне разбилось. Вот сейчас точно влетит…
7
Он быстро открыл глаза. В полутёмном вагоне внизу что-то барахталось.
– Петь, тебе что, опять не спится? – спросонок пропел Семён.
– Не, я упал, – Пётр вылезал из-под свалившегося на него серого матраца. Потом он поднялся на ноги, забросил матрац на верхнюю полку и, обернувшись к Михаилу, сказал:
– Ноги замёрзли, вот я их и согнул во сне…
– Понятно, – улыбнулся Михаил. А поспать всё же надо, и он снова закрыл глаза, мельком отметив, что старушки с собачкой в вагоне уже не было. Видимо, вышла…
Пётр присел рядом с Семёном, и через некоторое время Михаил сквозь дремоту услышал их разговор:
– Сёма, ты кошелёк мой не видел?
– Да он у тебя же в руках?
– Да нет, я не об этом хотел спросить.
– О чём ещё? – недовольно буркнул Семён.
– Да денег в нём почему-то совсем нет?
– Старушка с собачкой спёрла…
– Не, Сёма, не старушка.
– Ну и где же они тогда?
– А что с полки упало, то пропало, – тихо отозвался Пётр.
– Остряк-самоучка, ты сегодня спать будешь? – вмешался в разговор проснувшийся Сергей.
– Не, я тут тихо посижу, – отозвался Пётр.
– Ну и сиди тихо. Спать не мешай, – последнее, что услышал Михаил, теперь уже крепко засыпая.
Под стук колёс хорошо спится. Сны приходят и уходят, как остановки скорого поезда – мелькнут и всё, а дальше жди новой.