Михаил Морозовский – Задание на лето. Книга вторая (страница 4)
1
Узнав всё об отправлении своего поезда, Михаил, сдав вещи в камеру хранения, решил пешком прогуляться до училища, попрощаться с однокурсниками, да и с городом, ведь возможно, что он сюда уже больше не вернётся.
Новые ощущения, что пришли к нему этим утром, усилились. Впервые он едет в другой город самостоятельно! Впервые на вокзале он будет один, и его никто не будет провожать!
Минут за тридцать он добрался до места. Здесь с однокурсником Олегом Здоровенко, что решил сбежать по такому поводу с уроков, они договорились заглянуть в музей деревянных фигур. К ним присоединилась Елена Еговкина, положительно смотрящая на маленький отпуск перед большой сессией. Затем они сходили в кино и почти до вечера просидели в парке, болтая о пустяках.
А в девять вечера Михаил приехал на троллейбусе на железнодорожный вокзал и присел на деревянную скамейку недалеко от центрального входа. Стал ждать объявления на посадку. Проходящий скорый «Ленинград-Новокузнецк» задерживался на час. Можно было, никуда не торопясь, спокойно помечтать. Но мечтаний не получилось, а вместо этого пришли картинки из прошлого и сразу так много, что одна стала теснить другую, слегка путаясь…
Первая, как они с родителями ещё неделю жили в Новосибирске на вещах. Билеты на поезд до Ташкента было не достать. Был октябрь, они только что справили его день рождение, и к большой радости Михаила, к ним в гости приехали Ксения Ефремовна с мужем, с дочерью Ольгой и сыном Михаилом, его тёзкой. Больше всего его радовала Оля!
Они вышли с ней на заснеженный балкон пятого этажа и долго болтали, пока их не заставили вернуться в тёплую квартиру. А вот о чём они тогда говорили, Михаил так и не вспомнил. Но вспомнил то чувство тревоги и близкого расставание с дорогим ему человеком. Вспомнил и то, что так и не решился взять её адрес, чтобы писать письма.
А дальше была суета сборов, погрузка контейнера, пустая квартира с несколькими громадными тюками со спальными принадлежностями и кучей чемоданов ручной клади, и долгая неделя ожидания отъезда. Документы из школы отец уже забрал, и Мишка коротал свободное время на улице, катаясь на стареньких недавно купленных ему коньках, которые в день отъезда с горечью повесил на гвоздик и оставил новым хозяевам квартиры – отец сказал, что в Узбекистане они не пригодятся.
На улице свирепствовала лютая зима, и ураганы менялись с вьюгами местами. Снега навалило аж до первого этажа.
А потом всё завертелось.
Пришло сразу три такси, которые забили носильными вещами до отказа так, что с трудом втиснулись сами.
Железнодорожный вокзал с высоченными потолками и огромным подземным помещением. Длиннющая очередь в кассы, что тянулась извивающийся змеёй почти через весь зал. Мокрый пол, который бесконечно подтирали уборщики, но через пять минут его снова затаптывали внесённым с улицы тающим снегом. И буран. Сильный, холодный, снежный, он в одно мгновение превращал человека в нечто белое, сказочное. Люди почти бегом сновали туда-сюда, прикрывая лица рукавицами, оставляя только щёлочку для глаз. Буран не давал высунуть на улицу нос, и Мишке так и не удалось рассмотреть Новосибирский вокзал снаружи.
А потом монотонный стук колёс и долго неменяющийся за окном душного вагона пейзаж казахстанских степей.
А потом начались чудеса.
Утром, проснувшись, Мишка первым делом со второй полки выглянул в окно и увидел серую, местами зеленеющую траву – снега не было!
Ташкент встретил их тёплым, безветренным днём и высоко стоящим ещё жарким солнцем. Пока отец бегал, ловил такси – все вспотели и начали переодеваться, доставая из чемоданов лёгкие курточки…
2
«Скорый поезд Ленинград-Новокузнецк прибывает на первую платформу. Нумерация вагонов начинается с головы поезда» – картаво пропел громкоговоритель с высокого бетонного столба, что стоял рядом со скамейкой, на которой сидел Михаил.
– Да, вот так же тепло было тогда в Ташкенте, как сегодня… – мелькнула у него в голове. – Пожалуй, даже ещё теплее…
Стараясь быть степенным, Михаил медленно поднялся, привычно закинул за правое плечо чехол с баяном, чемоданчик с вещами взял в одну руку, а сумку с продуктами в другую и медленно пошёл в хвост предполагаемого поезда.
Сразу за ним в плацкартное купе протиснулась группа весёлых студентов, едущих на сессию в Омский университет.
– Привет, я Пётр! – сказал самый высокий из них, что был явно выше двух метров и очень худой. Он постоянно слегка горбился и пригибал голову, но всё равно о что-нибудь ударялся. Вот и теперь, садясь рядом с Михаилом, он стукнулся затылком о верхнюю полку:
– Ох, говорила мама, не расти в длину, расти в ширину! – выпалил он скороговоркой, потирая сильно ушибленный затылок.
– Ещё раз так шиндарахнитесь, сэр, и все теоремы выпадут! – хихикнул его друг, явно несхожей с Петром наружности, и присел напротив, сразу заняв собой почти всю нижнюю полку.
– Не выпадут, они у меня вот тут, – хихикнул Пётр, похлопывая большущий чёрный дипломат с алюминиевым кантом посередине и никелированными замками. Диковинная вещь! Михаил видел такой только в кино!
– О-па! Так ты их ещё не переложил? – улыбнулся парень, похожий комплекцией на Страшилу из «Изумрудного города» и протянул Михаилу руку. – Сергей!
– Тоже сэр? – попытался попасть в тональность Михаил.
– Тоже стьюдент! – парировал, гордо встряхивая головой, Сергей.
На Сергее всё свободное – не свободно, а во что-нибудь, да и упирается. Вон, на животе – пуговичка на последней ниточке болтается.
– Куда переложить надо было? – удивлённо спросил Пётр.
– Да туда, чем ты только что знакомился с этой деревяшкой! – улыбнулся Сергей.
– Туда ему нельзя, – сказал третий, крепкого, спортивного сложения парень в летней майке кирпичного цвета. – Там у него не задерживается.
И дальше без паузы:
– Так, с нами – музыка! – сделал он ударение на «ы», потом вскинув правую руку к груди, резко, как робот, направив ладонь в сторону Михаила, а потом также механически в три движения приблизил её для пожатия. – Семён, можно просто Сеня, без «сэр»! А вас маэстро как величать, я что-то не расслышал?
Михаил жал Семёну руку и думал: – Вот, такая же крепкая, как у деда, и звать так же. Да, весёлая поездка намечается. Новые знакомые явно не собираются отлёживаться, как он, на верхней полке.
– Ладно вам, – наигранно обиженно пропел Пётр. – Посмотрим, что покажут экзамены! Некоторым глухим и лекции не помогут!
– Пётр, ты не прав, мне ещё отец в вот таком возрасте говаривал, – показал он своей огромной ладошкой рост предполагаемого малыша…
– Сеня, не преуменьшайте великого! – поправил его Сергей, значительно приподняв над уровнем пола здоровенную ладонь Сени, одним мягким, чуть прогнувшимся под этой тяжестью пальцем.
– Так я и говорю, – попытался исправиться Семён.
– Ты не говоришь, ты показываешь! – перебил его Пётр.
– Не-не, не так, – поспешил вставить Сергей.
– А как? – совсем сбился с толку Семён.
– А вот так, – быстро перемигнулись Пётр с Сергеем и уже на счёт «три-четыре» дуэтом выпалили:
– Говорит и показывает киностудия «Семьёнфильмз»!
И тут же, без перерыва на обед, Пётр отдельно пояснил Михаилу:
– Сеня у нас на киношника учится! Режиссёрище!
– Да ладно вам, – хихикнул Семён, – О чём это я хотел сказать…
– Ах, а память-то мы упаковать забыли, где это мы её сегодня оставили, что-то я не вижу её у нас в вещах, – быстро перебирая кучу сумок, засуетился Сергей.
– Вот она! – разом крикнули трое, и на столе появилась бутылка красного вина.
Теперь уже весь вагон понял, что поездка до Омска будет ещё и шумной.
3
На столике быстро появилась куча снеди. Михаил тоже засунул руку в холщовую сумку и достал первый попавшийся увесистый свёрток. Им оказалась добрая половина курицы, ножка от которой тут же перекочевала в руки Сергею.
А дальше – бутылка быстро опустела, и вход пошли анекдоты.
На против них, на откидном месте у окна, почти перед самым отправлением поезда появилась старушка, с быстро бегающими глазами, прижимающая к груди большущею сумку, из которой выглядывала голова лохматой собачонки. Глаза у старушки побегали-побегали, затем уставились в пол и закрылись. Она замерла и как будто уснула, изредка делая пару неловких движений, что должны были со стороны напоминать поглаживание собаки по голове, но голова маленького лохматика в это время пряталась, и рука старушки неловко скоблила оттопыренные крупные зубцы железного замка, после чего голова снова осторожно появлялась, осматривалась, отряхивалась и снова устремляла свои чёрные глазёнки на студенческий стол.
– Ещё один! – выкрикивает в очередной раз Сергей, при этом, как ученик школы, он тянет руку. Анекдоты из него сыплются, как из рога изобилия:
– Значит так, – неизменно начинает он. – Встаёт как-то Брежнев на заседании политбюро и говорит: – Товарищи, а почему бы нам не пригласить Чичолину в Москву! Ему: – Леонид Ильич, это же порнозвезда! – Hу вот, кхм, как раз такой звезды у меня ещё и нет!
Бабка чуть приоткрывает глаза, зло сплёвывает в сторону и, придавив мохнатую мордочку собаки, снова закрывает глаза.
– Нас подслушивают! – тихо, нараспев говорит Пётр.
– Нет, не так, – перебивает его быстро захмелевший Сергей. – Нас подсматривают!
– Да было бы что, было бы на что! – скороговоркой произносит старушка и тут же отворачивается к окну.