Михаил Морозов – Приговор приведен в исполнение... (страница 23)

Бейли и ухом не повел. Глубоко посаженные серые глаза его, отливающие металлом, внимательно следили за собеседником.

— Главная задача, кажется, решена. Я доложил правительству о необходимости создания в районе Джалалабада Крестьянской армии. Со мной согласились, что такая армия необходима для самозащиты от басмачей. Нечто вроде народной милиции. Ну, а то, что эта армия будет создана из зажиточных крестьян, монархистов и эсеров, — это, так сказать, детали... Ха-ха-ха.

— Надеюсь, будет настоящая армия, а не сброд мародеров?

— Самая настоящая.

— Отлично! В создании Крестьянской армии вам поможет генерал Муханов. Прекрасно подготовленный военный. В шестнадцатом году был русским военным агентом[7] в Италии.

— Хм... Но ведь Муханов моими стараниями назначен военкомом в Скобелеве.

Бейли улыбнулся.

— Плохо знаете свои кадры, полковник. Неделю назад Муханов выехал в командировку. Но в Скобелев он не вернется. Генерал Муханов находится у мистера Мадамин-бека. Он вам изменил, мой бедный друг! — разведчик ядовито расхохотался.

Осипов не знал, как реагировать на это сообщение. И эти ехидные слова: «Он вам изменил, мой бедный друг»!

— Ха ха-ха... — нерешительно рассмеялся предатель.

— Не могли бы поподробней рассказать о Крестьянской армии?

— По моему докладу вынесено постановление ТуркЦИКа. Уже отправлено оружие. Первая партия — пятьсот винтовок.

— Кто намечается командующим?

— Некто Монстров. Надежный человек. Густопсовый эсер. Со временем подлежит устранению.

Бейли усмехнулся. Не знал, не ведал Осипов, что разведчик смеялся, глядя на собеседника, также подлежащего устранению.

— Что еще новенького?

— В Керках вооружил двести проэсеровски настроенных дашнаков, бывших солдат царской армии. Армяне. Хотят возвратиться на Кавказ к своему лидеру Андрону...

Бейли нахмурился. Жестом остановил Осипова.

— Минутку. Прошу не забывать, что мы не на Кавказе, а в Туркестане. Кавказом занимается генерал Денстервиль. Не распыляйте сил. Туркестанскую же проблему поручено решить генералу Маллесону, дипломатическая миссия коего недавно переехала из Мешхеда в Асхабад, и нашей миссии в Ташкенте. Кстати говоря, в Асхабад прибыл из Индии для командования в Закаспии английскими войсками генерал Вайнштет.

«Черт возьми! — подумал Осипов. — Кажется, вскоре развернутся события. Надо поспешать, а то можно и опоздать к дележу добычи».

— С джалалабадской Крестьянской армией вас можно поздравить, полковник. — Бейли любезно наклонил голову. — И этот... Монстров... Очень подходящая фигура. Только он не просто эсер, с вашего позволения. Он правый эсер. Успехи налицо. Могу также уведомить вас, порадовать, если хотите. Бывший начальник Памирского пограничного отряда полковник Тимофеев тоже переметнулся к Мадамин-беку. Нынче огромная территория от границ Кашгарии до Афганистана находится под контролем антибольшевистских сил. Очередь за вами, полковник. Ведь русская поговорка гласит: «Бог троицу любит». Ха-ха.

— Выступление в Ташкенте намечено на весну.

— Да, помню. Но нужно нанести такой удар, чтобы большевики никогда не поднялись. Наповал надо.

Доклад «полковника» майору продолжался. Осипов сообщил ряд других сведений, представляющих интерес: политико-моральное и боевое состояние вооруженных сил, меры, принимаемые красным командованием на Оренбургском и Закаспийском фронтах...

— Не могли бы вы, полковник, рассказать о ваших отношениях с Колузаевым?

— Нормальные. Он мой сосед.

— Колузаев левый эсер, а вы формально — большевик.

— Так ведь формально же, — криво улыбнулся Осипов.

— Ясно, — тоже улыбнулся Бейли. — Кстати, каковы ваши истинные убеждения?

— Я — русский патриот.

— Сейчас все русские, каждый по-своему, патриоты... С кем вы, чего добиваетесь?

— Считайте меня своим другом.

— Это уже кое-что. А с Колузаевым постарайтесь наладить близкие отношения. Возможно, он нам понадобится. — Бейли помолчал и затем пустил пробный шар: — Может, нам походатайствовать, чтобы и Колузаева ТВО возвело в полковники?

От неожиданности Осипов вскочил. Пот выступил на его лбу.

— Нет-нет, — быстро заговорил он. — Ни в коем случае!.. Колузаев возомнит о себе. Он попытается меня устранить.

«Ха-ха-ха!» — в душе расхохотался Бейли. Вслух же произнес:

— Да, пожалуй, вы правы.

Бейли вздохнул. Этот молодой человек, нервно шагающий из угла в угол, — прожженный авантюрист, диктатор, продажная шкура. Пусть он только сделает свое дело. А там... «Мавр сделал свое дело, мавр может уходить». Поможем мистеру Осипову уйти. Ничтожный человечишка. Много пьет. Распутничает. Но другого Осипова нет. Приходится терпеть — до поры, до времени. А гордыня какая! Какое тщеславие!..

И Бейли решил сыграть на тщеславии «полковника».

— Знаете ли, мой друг, откровенность за откровенность... Я ведь просил Кондратовича произвести вас в генералы. Однако старик заупрямился. Слишком велик скачок — из прапорщиков в генералы. Но мы с ним все же нашли конструктивное решение. Как только большевики будут свергнуты и разогнаны, вы становитесь военным министром с производством в чин полного генерала, генерала-от-инфантерии!

Осипов порозовел от удовольствия.

— Со своей стороны обещаю вам полмиллиона фунтов стерлингов и поездку на Британские острова, где вы будете желанным гостем его величества. И это не пустые обещания — слово кавалера ордена Индийской империи.

— Благодарю, сэр.

— Зачем же благодарить, милый полковник? Вы всего достигли своим умом, талантом. Вы личность выдающаяся во всех отношениях!..

Осипов смущенно хмыкнул.

— Не обижайтесь, друг мой, — Бейли развел руками, мол, ничего не поделаешь. — Я был бы плохим другом, если бы не обратил вашего внимания на обстоятельство, которое, может быть, не нравится и в ЧК. И особенно приструните своих адъютантов, Ботта и Стремковского. Совсем распустились мальчишки.

— Сегодня я разговаривал с Боттом. Предупредил серьезно. Обещал даже сделать из него покойника. Никаких публичных кутежей! Если угодно, пусть напивается дома, под одеялом. И Стремковскому велел передать мой приказ.

— А как сотрудники они представляют ценность?

Осипов самодовольно погладил пальцами усики, в карих шальных глазах его сверкнули довольные искорки.

— Золотые мальчишки. За меня готовы хоть в огонь, хоть в воду!

— Отрадно слышать. А как этот... Как его?.. Ведает вооружением.

— Блаватский.

— Именно. Что он за птица?

— Уже не молод. В прошлом подполковник. Не могу сказать, что он мне предан, однако служит хорошо. Один недостаток — иной раз становится болтлив.

— Недостаток? — Бейли нахмурился. — Порок — вы хотели сказать! Неужели не можете обуздать?

— Я говорил с Блаватским. Намекнул на возможные неприятности. Но что поделаешь со старым ослом? После первой же рюмки у него развязывается язык. Я уже подумываю...

— Удачная мысль, мой милый полковник, — Бейли вежливо улыбнулся. — Цель оправдывает средства. Ну, а как вам понравился поручик Бомчинский?

— Молодчина. Это то, что надо. Скрытен, молчалив, наблюдателен. Атаман Дутов знал, кого послать связным. Сейчас он временно скрывается на захудалой конспиративной квартире. Без удобств. Но скоро я переселю его в благоустроенный особнячок.

— Что за особнячок? — насторожился разведчик.

— На Синявской, возле Первушинского моста. Особняк из шести комнат. Вход с парадного, но есть и черный ход, что очень удобно. Особняк принадлежит очень интересной даме, жгучей брюнетке демонического вида. В начале войны такие женщины, в стиле «вамп», были в большой моде...

— Олл райт, — кивнул Бейли. — Дальше можете не рассказывать. Это жена полковника, затем — фронтового генерала по фамилии Муфельдт. Жгучая женщина.

Осипов разинул рот от удивления. Ай да Бейли! Продувная бестия. Такому пальца в рот не клади — мигом отхватит всю руку.

— Ваши посещения этого особняка нужно продолжить. Это обеспечит его легализацию. Все привыкнут к мысли, что военком Туркреспублики вроде как приходящий супруг гражданки Муфельдт, советской служащей. И пусть в этом особнячке мирно и тихо жительствует поручик Бомчинский, по документам — Домжинский... А теперь позвольте вручить вам этот сверточек. Здесь сорок пять тысяч рублей и пять тысяч золотых.

Бейли вынул из портфеля сверток, обвязанный шелковой голубой ленточкой. Осипов плотно сжал губы, чтобы не выдать довольной улыбки. Сверток взял. Слегка наклонил голову, небрежно благодаря дарителя.

Разведчик внутренне усмехнулся. А вслух сказал: