Михаил Морозов – Дело Амазонского архива (страница 4)
– Она выжила? – прошептал он.
– Мы не знаем, – честно ответила Майя. – Мы здесь, чтобы узнать. И чтобы закончить то, что они начали.
Старик долго молчал. В баре стало тише, разговоры за соседними столиками стихли. Все смотрели на их странную компанию. Наконец, Матео убрал руку и посмотрел на Майю. Его взгляд был тяжелым, полным воспоминаний, которые он пронес через полвека.
– Они не искали цветы. Они искали доказательства. Против людей из «Geo-Core Minerals». Они нашли их. Целый архив. Пленки, документы. Они спрятали его.
– Где? – выдохнула Майя.
– Там, куда я не пойду, – он покачал головой. – Но я отвезу вас к началу тропы. Дальше вы пойдете одни. На рассвете. Причал номер семь. И возьмите в два раза больше медикаментов. И в три раза больше патронов.
С этими словами он развернулся и, не оглядываясь, вышел из бара, растворившись в душной темноте портовой ночи.
Рассвет над Риу-Негру был похож на сотворение мира. Туман, белый и плотный, как молоко, лежал на темной, почти черной воде. Из него, словно острова, проступали кроны гигантских деревьев. Воздух был прохладным и чистым, наполненным хором невидимых птиц и стрекотом насекомых. Тишину нарушал только натужный кашель старого дизельного двигателя их лодки.
Это было длинное, узкое судно с навесом, заваленное их снаряжением, канистрами с топливом и ящиками с провизией. Матео стоял у штурвала, его силуэт четко вырисовывался на фоне разгорающейся зари. Он не проронил ни слова с тех пор, как они отчалили.
Они плыли уже несколько часов, оставив позади хаос Манауса. Город исчез, сменившись бесконечной зеленой стеной по обоим берегам. Река была гладкой, как черное стекло, отражая в себе небо, которое из перламутрового становилось ослепительно-голубым. Жара нарастала с каждой минутой.
Камилла, бледная, но решительная, сидела под навесом и в сотый раз перечитывала дневник Элианы, пытаясь найти новые зацепки. Том проверял их аптечку и снаряжение, его движения были методичными и успокаивающими. Майя стояла на носу лодки с камерой в руках. Она не просто смотрела – она впитывала. Величие реки, мощь джунглей, игру света на воде. Она чувствовала себя песчинкой, затерянной в этом огромном, дышащем мире. И все же, где-то глубоко внутри, она ощущала странное чувство правильности происходящего. Словно она вернулась домой, в место, где никогда не была.
Раф не любовался пейзажами. Он сидел на корме, спиной к остальным, и смотрел назад, на их кильватерный след, разрезающий черную воду. В руке он держал бинокль. Его лицо было непроницаемо.
– Что там? – спросил Том, подойдя к нему.
– Ничего, – ответил Раф, не опуская бинокль. – И это мне не нравится.
– Ты думаешь, они последовали за нами из города?
– Я думаю, они уже были здесь. Роуэн не дурак. Если он знал, что Ортон интересовался Амазонией, он бы давно расставил здесь своих наблюдателей. Браконьеры, нелегальные лесорубы, коррумпированные чиновники… У «Лиры» здесь сотни глаз и ушей.
Том посмотрел на бескрайние просторы воды и зелени.
– Здесь можно спрятать армию и никто не заметит.
– Именно, – Раф наконец опустил бинокль. – Поэтому мы должны считать, что за каждым деревом кто-то стоит. Что каждый шорох – это не обезьяна. Мы вошли в ворота. Теперь мы на их территории.
Майя подошла к ним, услышав конец разговора. Она проследила за взглядом Рафа. Река позади них была пуста. Но ощущение чужого присутствия было почти осязаемым. Она вспомнила последнюю запись в дневнике Элианы: «Они нашли нас. Не люди. Глаза в листве».
Она посмотрела на стену джунглей, проплывающую мимо. Густая, непроницаемая, живая. Миллиарды листьев, ветвей, лиан. И ей на мгновение показалось, что из этой зеленой массы на нее действительно смотрят. Тысячи невидимых, безмолвных, выжидающих глаз.
Ворота в зеленый ад захлопнулись за их спиной.
Шепот на реке
Дни слились в единый, тягучий, пропитанный влагой сон. Река была их миром, лодка – их домом, а тарахтение старого дизеля – биением его сердца. Черная, как нефть, вода Риу-Негру несла их все глубже в континент, и с каждым часом цивилизация казалась все более далекой и нереальной выдумкой. Зеленая стена по берегам стала однообразной, гипнотизирующей. Гигантские деревья, увитые лианами, склонялись над водой, их корни, похожие на мускулистые лапы, впивались в илистые берега. Иногда в разрывах листвы мелькали яркие пятна – синие бабочки морфо, размером с ладонь, или алые цветы бромелий, растущие прямо на стволах.
Майя научилась видеть в этом однообразии скрытую жизнь. Через объектив своей камеры она замечала то, что ускользало от невооруженного глаза: крошечную древесную лягушку, замаскировавшуюся под лист; длинноносую змею, застывшую на ветке над водой; семью капибар, невозмутимо наблюдающую за ними с берега. Она снимала все. Свет, пробивающийся сквозь густую крону и ложащийся на воду золотыми монетами. Мрачное величие грозовых туч, собиравшихся на горизонте каждый полдень. Морщинистое, непроницаемое лицо Матео у штурвала. Она чувствовала, что отец делал бы то же самое. Он не просто исследовал. Он документировал. Он пытался поймать и сохранить душу места.
Камилла переносила путешествие тяжелее всех. Жара и влажность выматывали ее, превращая в бледную тень той энергичной женщины, которой она была в пыльном кабинете. Она почти не выходила из-под навеса, постоянно прикладывая к шее влажный платок. Но ее разум оставался острым. Она разложила на ящике копии страниц из дневника Элианы и карту с пленки, пытаясь найти новые связи.
– Она пишет о звуках, – сказала Камилла тихим, почти беззвучным голосом на третий день пути. Все обернулись к ней. – Поначалу она описывает их как «симфонию джунглей». Пение птиц, рев обезьян-ревунов на рассвете, стрекот цикад. Но потом тон меняется. Она начинает писать о «шепоте».
Раф, чистивший свой пистолет, замер.
– Что за шепот?
– Она не может его описать. «Это не ветер в листьях, – Камилла процитировала по памяти, – и не звук воды. Он как будто идет отовсюду и ниоткуда. Тихий, постоянный. Как будто кто-то говорит на языке, который ты почти понимаешь, но не можешь разобрать слов. Остальные его не слышат. Они думают, я схожу с ума от жары».
– Акустический обман, – предположил Том, не отрывая взгляда от воды впереди. – В джунглях звук распространяется странно. Эхо, преломление. Мозг может сам достраивать знакомые паттерны.
– Возможно, – согласилась Камилла. – Но дальше она пишет, что Жоао, фотограф, тоже начал его слышать. Они пытались его записать, но на пленке был только обычный шум джунглей.
Майя опустила камеру. Шепот. Что-то в этом слове вызывало у нее тревогу. Она посмотрела на Матео. Старик стоял не шелохнувшись, но его костяшки, сжимавшие штурвал, побелели.
– Это река говорит, – прохрипел он, не поворачиваясь. – Она предупреждает. Когда в ее дом приходят чужие с плохими мыслями.
– Или когда у чужих с плохими мыслями есть рации, работающие на низкой частоте, – сухо бросил Раф, заканчивая сборку оружия. – Белый шум, помехи. На грани слышимости. Мозг может интерпретировать это как шепот.
Эта прозаическая версия пугала не меньше, чем мистическая. Она означала, что кто-то был рядом. Кто-то со связью. С организацией за спиной.
На четвертый день они впервые увидели других людей. Это была длинная, низко сидящая в воде лодка, выкрашенная в грязный зеленый цвет. На ней было четверо мужчин. Их кожа была темной от загара, а одежда – выцветшей и рваной. Они были похожи на обычных рыбаков или охотников, но что-то в их облике было неправильным. У них не было сетей. Зато за спиной у каждого висело ружье. А на носу лодки был установлен тяжелый пулемет, небрежно прикрытый брезентом. Когда они проходили мимо, один из них проводил их долгим, тяжелым взглядом. Его лицо было лишено всякого выражения.
– Garimpeiros, – тихо произнес Матео. – Искатели золота. Дикие. Опасные. Они не любят чужих на своей территории.
– Это не просто
Теперь тишина на лодке стала напряженной. Одно дело – подозревать, что за тобой следят. И совсем другое – получить этому подтверждение. Враг был не позади. Он был вокруг них.
К вечеру пейзаж начал меняться. Река сузилась, течение стало быстрее. Из воды стали появляться огромные черные валуны, отполированные тысячелетиями до зеркального блеска.
– Мы подходим к месту, которое местные называют «Кладбище гигантов», – сказал Матео. – Дальше начинаются пороги. Опасные. Нужно будет идти медленно.
Он умело вел лодку между камнями, похожими на спины доисторических чудовищ. Солнце садилось, окрашивая небо и воду в кроваво-оранжевые тона. Тишина стала почти абсолютной, нарушаемая лишь шумом воды, разбивающейся о камни.
Именно в этой тишине Майя услышала его. Шепот.
Это был не звук. Это было ощущение. Тонкая, едва уловимая вибрация в воздухе. Высокочастотный гул, который она скорее чувствовала кожей, чем слышала ушами. Она посмотрела на Камиллу. Та тоже прислушивалась, ее лицо было напряженным.
– Вы слышите? – прошептала Майя.
Том и Раф непонимающе переглянулись.
– Слышим что? Только реку.