Михаил Морозов – Дело Амазонского архива (страница 3)

План. Это слово повисло над картой Амазонии, которую Камилла разложила на широком дубовом столе. Реки расползались по ней, как вены по живому организму. Зеленый цвет доминировал, поглощая все остальное.

– Риу-Негру, – Камилла обвела пальцем длинную темную линию. – Одна из крупнейших рек в мире. Тысячи притоков. Десятки тысяч квадратных километров неисследованных джунглей. Карта с пленки дает нам примерный район, но погрешность может составлять десятки километров. Без точных координат это все равно что искать иголку в стоге сена размером с Францию.

– Загадка Ортона, – вмешался Том, изучавший карту через ее плечо. Он смотрел на нее не как на схему, а как на враждебную территорию. – «Река сердце тьмы ведет к угасшим кострам». Это может быть что угодно. Название притока, ориентир, местная легенда. «Где память говорит на языке корней».

– Петроглифы? – предположила Камилла. – Древние наскальные рисунки. Вдоль Риу-Негру их много. Это может быть подсказкой, указывающей на конкретное место. «Ищи древесное сердце под взглядом безмолвного стража».

– «Безмолвный страж» звучит как скала или гора необычной формы, – сказала Майя. Она смотрела на карту, пытаясь увидеть ее глазами отца. – Что-то, что видно издалека. А «древесное сердце»… В дневнике Элианы, она упоминала гигантское дерево сейба, у которого они разбили лагерь за несколько дней до исчезновения.

– Это уже что-то, – кивнул Раф. Он не участвовал в разгадывании шарад. Его заботила логистика выживания. – Но это все лирика. Нам нужны билеты, снаряжение, которое не вызовет подозрений на таможне, и, самое главное, проводник. Мы не можем просто прилететь в Манаус и арендовать лодку. Это верный способ привлечь внимание и закончить свой путь на дне реки. Нам нужен кто-то местный. Тот, кто знает реку, знает джунгли и умеет держать язык за зубами.

– И где мы найдем такого человека? – спросил Том.

– Я уже ищу, – ответил Раф, снова открывая свой ноутбук. – Есть несколько кандидатов. Бывшие военные, контрабандисты на пенсии, просто отчаянные парни. Ни один из них вам не понравится.

Пока Раф погружался в темные уголки интернета, а Камилла составляла списки необходимого – от антибиотиков широкого спектра до фильтров для воды, – Том подошел к Майе.

– Ты уверена в этом? – тихо спросил он. Его спокойствие было тонкой коркой льда над глубокой водой беспокойства. – В Патагонии мы были на грани. Но там был лед и камень. Понятный враг. Джунгли… они другие. Они живые. И они убивают медленно. Болезни, ядовитые твари, люди, которые хуже любых тварей.

– Мой отец не оставил бы нам эту карту, если бы не верил, что мы справимся, – ответила Майя, сжимая в кармане холодный металл компаса. – Том, та экспедиция семидесятых… они были первыми, кто наткнулся на «Лиру». Что, если они нашли что-то, что могло уничтожить корпорацию еще тогда, в зародыше? Что, если этот архив все еще там? Это может быть оружие, которое мы ищем.

Том долго смотрел на нее, потом кивнул. Он не спорил. Он просто хотел убедиться, что она понимает, на что идет. Что это не просто очередной импульсивный порыв. И он увидел в ее глазах не импульс, а твердую, холодную решимость. Такую же, какая была у ее отца. Это и радовало, и пугало его одновременно.

– Хорошо, – сказал он. – Тогда я составлю свой список. И он тебе не понравится.

Два перелета и сорок восемь часов спустя, проведенных в состоянии нервного оцепенения, они вышли из кондиционированной прохлады аэропорта Манауса в раскаленную пасть города. Удар был физическим. Воздух, густой, как сироп, и влажный, как горячее полотенце на лице, тут же пропитал одежду, заставил кожу блестеть от пота. Он пах рекой, дизельным топливом, перезрелыми фруктами и чем-то еще – диким, пряным запахом гниющей зелени, доносившимся из-за бетонных стен города.

Манаус был городом контрастов. Величественные здания оперного театра и рынка, построенные каучуковыми баронами, соседствовали с обшарпанными многоэтажками и хаотичными фавелами. Роскошные яхты стояли у причала рядом с дырявыми рыбацкими лодками. А над всем этим, за всем этим, чувствовалось тяжелое, удушающее дыхание джунглей. Зеленая стена, видимая с любой точки набережной, была не просто пейзажем. Она была главным действующим лицом.

Раф нашел им несколько комнат в дешевом отеле недалеко от порта. Место было шумным, пахло сыростью и жареной рыбой, а по стенам бегали гекконы. Идеальное прикрытие. Туристы, ищущие экзотики, не привлекли бы лишнего внимания.

– Я договорился о встрече, – сообщил Раф тем же вечером, когда они собрались в самой большой из комнат. Вентилятор на потолке лениво гонял горячий воздух. – Его зовут Матео. Говорят, он знает реку лучше, чем собственную жену. Если она у него есть. Говорят, он может провести лодку там, где и пиранья не проплывет. Еще говорят, что он работал на всех – на ученых, на контрабандистов, на нелегальных золотоискателей. И что он единственный, кто вернулся из экспедиции в район Черных порогов десять лет назад. Остальные пятеро – нет.

– Звучит… многообещающе, – сухо заметила Камилла, обмахиваясь картой. Она выглядела измученной. Жара высасывала из нее все силы.

– Он будет ждать в баре «Flutuante» через час. Пойдем мы с Томом. Вы двое остаетесь здесь. Дверь запереть. Никому не открывать.

Бар «Flutuante» оказался плавучим дебаркадером, пришвартованным в мутных водах порта. Он скрипел и покачивался в такт волнам от проходящих судов. Внутри было темно, пахло пивом и речной водой. За разномастными столиками сидели портовые рабочие, мелкие торговцы и несколько подозрительных личностей, чей род занятий угадывался по шрамам на лицах и тяжелым взглядам.

Матео сидел один в самом дальнем углу. Он был старше, чем они ожидали. Ему могло быть шестьдесят или восемьдесят. Его кожа, темная и морщинистая, как кора дерева, была покрыта сетью белых шрамов. Седые волосы были коротко острижены, а черные глаза, глубоко посаженные под густыми бровями, смотрели остро и проницательно. Он не встал, когда Раф и Том подошли. Лишь кивком указал на два пустых стула.

– Вы опоздали на три минуты, – сказал он на ломаном английском с густым португальским акцентом. Голос у него был хриплый, как будто он состоял из речного гравия.

– Мы проверяли, нет ли за нами хвоста, – ответил Раф, садясь.

Матео усмехнулся, обнажив неровные желтые зубы.

– В этом городе хвост есть у всех. Вопрос лишь в том, чей он. Мне сказали, вы ученые. Ботаники. Ищете редкие цветы.

– Что-то вроде того, – подтвердил Раф.

Матео медленно отпил из стакана. Его взгляд скользнул по Тому, оценивая его физическую форму, потом снова вернулся к Рафу.

– Я видел много ученых. У них мягкие руки и глупый блеск в глазах. У вас руки не мягкие. И блеска нет. Зато я вижу то, что видел у золотоискателей перед тем, как они уходили в джунгли и не возвращались. Жадность. Только вы ищете не золото.

– Нам нужен проводник. Вверх по Риу-Негру, в район к северу от Сан-Габриел-да-Кашуэйра, – Раф положил на стол карту, указав на отмеченную область. – На две-три недели. Лодка, снаряжение, провизия. Мы хорошо заплатим.

Матео даже не взглянул на карту. Он смотрел в глаза Рафу.

– В том районе нет редких цветов. Там только вода, камни и дурные воспоминания. Люди называют те места «Пасть Дьявола». Туда не ходят даже браконьеры. Река забирает тех, кто ищет то, что ей не принадлежит. Что вы там потеряли?

Молчание затянулось. Том чувствовал, как напряглась атмосфера. Этот старик был не просто проводником. Он был хранителем этого места.

– Мы ищем ответы, – сказал Том. Его голос, в отличие от голоса Рафа, был спокойным и лишенным агрессии. – Ответы, которые оставил нам один человек много лет назад. Он был там. И он не вернулся.

Матео перевел взгляд на Тома. В его глазах что-то изменилось. Он увидел не жадность, а что-то другое.

– Многие не вернулись, – прохрипел он. Он снова посмотрел на карту, на этот раз внимательнее. Его палец завис над отмеченной областью. – Экспедиция. Давно. Семь человек. Женщина с рыжими волосами. Они тоже искали ответы.

Сердце у Тома екнуло.

– Вы их знали?

– Я был молод. Я возил им припасы до последнего лагеря. Они были… другие. Не как остальные. Они слушали реку. Но река не всегда говорит то, что хочешь услышать. Им велели уйти. Они не послушали. – Он поднял глаза. – Их погубили не джунгли.

– А кто? – спросил Раф.

– Те, кто считает, что им принадлежит все. Земля, вода, деревья. Даже души людей. Они приходят на больших лодках, в чистой одежде. Они улыбаются. Но их тень холоднее, чем вода на дне реки. – Матео замолчал, словно вспоминая что-то. – Я не поведу вас туда. Ни за какие деньги.

Он встал, чтобы уйти.

– Среди них был фотограф, – быстро сказала Майя, появляясь из тени у входа в бар. Раф мысленно выругался. Она не должна была здесь быть. – Его звали Жоао. Он делал снимки.

Матео замер. Он медленно обернулся и посмотрел на Майю. Она подошла к столу, и Камилла следовала за ней, как испуганная тень.

– Откуда ты знаешь это имя? – спросил старик.

Майя достала из рюкзака дневник Элианы и положила его на стол.

– Она писала о нем. Она писала о вас. «Матео. Мальчик с глазами старика. Он единственный, кто нам верит».

Матео смотрел на дневник так, словно увидел призрака. Его морщинистая рука медленно, почти с суеверным страхом, потянулась к потертой кожаной обложке. Он не открыл его. Он просто коснулся ее кончиками пальцев.