Михаил Михеев – Лейтенант спасательной службы. Игры профессионалов (страница 4)

Как же все тогда ошиблись. Ведь отсутствие членства в какой-то организации – это не только сэкономленные на взносах деньги. Даже не только отсутствие защиты со стороны покинутого междусобойчика. Все оказалось куда интереснее – и страшнее.

Как очень скоро выяснилось, имперцы разом перестали считать пиратами тех, кто нападает на корабли в контролируемых финнами системах. И ее юристы смогли это обосновать, доказать и возвести в правило. Соответственно, любой мог напасть на корабль в тех местах, захватить его и продать добычу потом в той же Империи. Результат вышел неплохой. У финнов был слишком малочисленный для плотного контроля пространства даже в пределах центральных систем флот. Имперцы туда все равно не ходили, остальные же… Всего несколько нападений – и ходить они тоже перестали. Оставались только корабли собственно финнов, которых было мало, и, опять же, пираты не дремали. Меньше года потребовалось, чтобы, не тратя ни копейки, установить надоевшей шавке плотную экономическую блокаду. Экономика Конфедерации великих финнов с треском рухнула, не успевшая окрепнуть страна тут же рассыпалась, а ее осколки окончательно впали в экономический коллапс. Вот так и закончилась их попытка создания державы. Неудивительно, что финны Империю не любили.

Так вот, Светлана высказалась. Алекс, который вообще был аполитичен, разве что немцев ныне не любил, рассказал услышанное от матери. Без указания первоисточника – всегда приятней выглядеть умным, чем повторяющим чужие слова попугаем. И тут Марек неожиданно подтвердил.

Честно говоря, поляки любили Империю ничуть не больше, чем финны, вот только здесь и сейчас все это как-то смазалось. И потому информация шла непредвзятая. Относительно, разумеется. Если верить отцу Марека, все было даже интересней, чем полагал Алекс.

Как оказалось, немецкие дипломаты правительство Гренады–7 окучивали давно и плотно. Буквально прописались в президентском дворце, здании министерства обороны и еще много где. Вкладывали деньги в экономику планеты – и к ним прислушивались финансисты и промышленники. С подачи немцев и был разорван неэффективный и невыгодный союз с Империей, от которого последняя, в свою очередь, отказалась с легкостью невероятной. Видимо, императору договор тоже не слишком нравился. Более того, Империя отозвала для консультаций всех дипломатов. А буквально через пару недель началось вторжение, и немцы захватили планету практически без боя.

Отцу Марека стоило верить. Как ни крути, а профсоюз, тем более столь глобальный, как здесь, просто обязан держать руку на пульсе хитросплетений политики. Хотя бы для того, чтобы оперативно принимать верные решения. Так что знал хитрый поляк, о чем говорил, знал. Единственно, не учел, что у сына хороший слух и друзья, от которых нет тайн. Впрочем, рассказал и рассказал, ничего страшного. Все равно из их тесного круга информация никуда не уйдет. Ну, почти никуда.

Когда вечером Алекс рассказал услышанное от товарища матери, та лишь кивнула. Она, как оказалось, давно подозревала нечто подобное. Похвалила сына за умение выделять в вопросе главное и пообещала дать подзатыльник, чтоб не болтал кому попало и что попало. Рука у матери тяжелая, новомодным веяниям о недопустимости физического воздействия на детей она не подвержена… Словом, важностью момента Алекс проникся.

Весь следующий день оказался посвящен математике. Взвыть хотелось… Двое учителей болели, еще одного забрали в гестапо – что-то где-то ляпнул, и, естественно, нашлись желающие выслужиться перед новыми хозяевами. Донесли, в общем. Конечно, может, и обойдется, но по почкам ему настучат гарантированно. И хотя литератора, старикана дотошного и малость сдвинутого на античной поэзии, в школе не любили многие, все же и радости никто не испытывал. Хотя бы потому, что в результате всем пришлось целыми днями заниматься алгеброй под руководством Марии Браун. А эта ведьма не просто учила, но и получала некое извращенное удовольствие от процесса.

Хотя она, конечно, тщательно это скрывала, но молодое поколение не проведешь! Все, кто у нее учился, были убеждены: на уроках математики у всех простой выбор – сдохнуть или умереть. Особенно когда приходилось перемножать в уме двузначные цифры или обсчитывать столбиком зубодробительные уравнения. Как будто в каменный век попали, честное слово!

Но всему на свете приходит конец, и учитель-мучитель, улыбаясь, как показалось Алексу, исключительно злорадно, вывалила им на прощание кучу задач в качестве домашнего задания. И ведь придется как-то решать! Алекс к математике относился не то чтобы отрицательно, скорее, нейтрально, вот только убивать целый вечер на то, чтобы наработать сто лет как никому не требующиеся навыки, категорически не хотелось.

Товарищи в данном вопросе были с ним вполне солидарны. Жаль только, изменить ничего не могли, сами оказавшись в том же положении. Разве что на божественное вмешательство рассчитывать…

Последующие события показали: есть Бог на свете. Только вот чувство юмора у него своеобразное. И конкретно сейчас лучше бы он не вмешивался. Но – поздно! Ибо в большом, плохо освещенном и давно не ремонтировавшемся холле их ждали.

Да уж, любят немцы демонстрировать, что они высшая раса. Как сейчас, например – стоят четверо лбов под два метра каждый, светловолосые, с правильными чертами лица… Интересно, их что, в специальном питомнике выводят? Или, может, правдивы слухи о том, что в рейхе успешно освоили клонирование?

Так или иначе, один из этих «истинных арийцев» шагнул вперед, загораживая ребятам дорогу, и поинтересовался их фамилиями. Услышал, кивнул и приказал им следовать за ним. Аккурат до припаркованного возле дверей микроавтобуса. Вот так они трое и оказались в гестапо.

Как показалось Алексу, интересовала немцев только Светлана. Во всяком случае, она была единственной, кому задавали вопросов больше положенного минимума. Остальным – так, уточнили фамилию-имя, да и только. Их, выходит, прихватили за компанию. Впрочем, от этого было не легче, потому что следующие два часа они сидели в камере. Сухой и даже с койкой, но притом настолько уныло-серой, что это само по себе навевало тоску. А потом их снова привели в допросную, и на сей раз там обнаружились родители Светланы и Марека.

Следователь на этот раз служил наглядным доказательством простого факта: рейху нужны истинные арийцы, но умных профессионалов он ценит куда больше. Конкретно этот был невысок, черноволос и толст. Разве что глаза светлые. Тем не менее внешность не помешала ему стать руководителем главной немецкой спецслужбы на планете. Это Алекс знал точно – периодически лицо сего персонажа мелькало в средствах массовой информации. Каким бы ни был секретным чиновник, с определенного момента работать и не светиться уже нереально. И что, спрашивается, лицу такого масштаба здесь делать? Даже Алекс, несмотря на возраст, понимал: что-то в ситуации не стыкуется.

– Здравствуйте, господа, – хозяин кабинета прямо лучился радушием. – Наконец-то я вас собрал.

– Детей-то зачем? – отец Марека говорил чуть шепеляво и словно бы пришлепывая губами. Алекс удивленно посмотрел на него и сразу же разобрался в столь интересном тембре. Губы поляка напоминали сейчас оладьи – видать, по лицу схлопотал. От того, похоже, и шепелявость – зубы тоже могли пострадать, хотя этого сейчас и не видно.

– А чтоб у вас иллюзий не возникало, – хмыкнул немец. – Ваших для этого привели, а его, – кивок в сторону Алекса, – так, за компанию. Под руку подвернулся. Но на дыбу, случись нужда, мы их вздернем на ваших глазах. И его тоже – может, вас совесть замучает. Итак, будем сотрудничать?

Отец Марека угрюмо молчал, а гестаповец его не торопил, давая проникнуться ситуацией. Финны и вовсе сидели, глядя в пол. Немец усмехнулся:

– Политика и совесть – понятия несовместимые. А уж медики чувствительность теряют на первом курсе, аккурат вместе с девственностью. Не так ли, Лийса?

Мать Светланы едва заметно дернулась, и наблюдательный Алекс это заметил. И удивился – ее же вроде Эмилия зовут? И работает она в банке…

– В общем, – убедившись, что ответа не дождется, резюмировал немец, – поступим мы просто. От вас, герр Варшавски, мы ждем сотрудничества. Нам здесь не нужны профсоюзы, неподконтрольные колониальной администрации. Поэтому или вы делаете, что мы вам говорим, или… Ну, вы понимаете. Вы, фрау Мякинен, нужны для работы по специальности. Со всеми вашими наработками, разумеется. В противном случае вначале мы начнем потрошить ваших супругов, потом ваших детей. А что именно сделаем, покажем вам прямо сейчас на примере этого мальчишки. Парень, извини. Как говорят американцы, ничего личного, просто мне нужен показательный пример.

Алекс пикнуть не успел, как его сзади ловко ухватили под руки. Он дернулся было, но справиться с двумя взрослыми, физически крепкими мужчинами… Обидно, даже крикнуть ничего не успел – чей-то кулак несильно вроде бы ткнул его под ложечку, и в животе словно бомба взорвалась. Следующее, что восприняло его сознание, это как скрученные за спиной руки захлестывают веревкой, а затем перекидывают другой ее конец через вмонтированный прямо в потолок небольшой блок. В мозгу отстраненно всплыл давно, кажется, забытый урок истории. В средневековье такое называли дыбой…