Михаил Меркулов – Сон разума (страница 4)

Максим снова попытался перевернуться на другой бок, приложив к этому все силы. Безрезультатно. Мужчина попытался поднять руку или передвинуть ногу, но конечности не слушались его. Страх Максима десятикратно усилился. Почему это случилось именно с ним? Он ведь еще молод и вполне здоров!

– А дышать-то я хоть могу? – в панике спросил себя Максим, и усиленно задышал.

Да. Дышать он мог. Мужчина услышал собственные прерывистые вдохи и выдохи. Казалось, они исходили не изнутри его тела, а откуда-то снаружи.

– Только бы не задохнуться. Только бы не задохнуться, – повторял про себя Максим. Он дышал как можно чаще, опасаясь того, что вскоре не сможет делать даже это. Пошевелиться Максим по-прежнему не мог.

– Лена, – позвал Максим, но голос не слушался его. – Лена! – Максим кричал, но из его горла не вылетело ни звука.

– Лена, ты же здесь! В квартире! Я слышал твои шаги! Разбуди меня! Подойди и разбуди меня! – лихорадочно думал Максим. Из его груди вырывался лишь легкий хрип.

Максим не мог не только двигаться, но даже и говорить. Это в конец испугало его.

– Я сплю. Я просто сплю, – подумал Максим и попытался расслабиться. В ушах резко зашумело. Шум перерос в свист. Потом в ушах застучало. Стук ускорялся и нарастал, нагоняя ужас. Максим зажмурил глаза.

– Я сплю, я сплю, – мысленно повторял Максим, и почувствовал, что тело стало как-то уходить из-под него.

– Лена! – пытался кричать Максим. – Лена, разбуди меня! Или я не сплю? Или я не сплю и меня действительно парализовало?

Эта мысль привела Максима в полнейший ужас. Паника переросла в безотчетный животный страх. Максим не знал, долго ли продлится такое состояние и можно ли вообще выбраться из него.

Максим продолжал неподвижно лежать в кровати, пытаясь пошевелиться. Шум в ушах все нарастал. Стук, который ощущался во всей голове, и от которого нельзя было спрятаться, постепенно перерос в один сплошной треск. Максима не отпускал страх, перемешанный с паникой. Тело мужчины по-прежнему не слушалось, и, казалось, было сковано какими-то невидимыми путами. Мужчина продолжал часто дышать, все еще опасаясь того, что органы дыхания тоже будут парализованы, и что он скоро умрет.

Умрет.

– Неужели я умру? – пронеслось в голове Максима. – Нет.

Мужчина сосредоточил все свое внимание на дыхании. Вдох-выдох. Вдох-выход.

– Надо дышать, – мысленно уговаривал себя Максим. – Я должен дышать.

Шум в ушах нарастал с диким свистом. Казалось, что голова Максима находится в аэродинамической трубе. Свист усиливался со зловещей силой, вызывая в Максиме паническую атаку. Мужчина снова попытался пошевелиться. Безрезультатно. Все, чего добился Максим – лишь постоянное нарастание животного страха внутри себя.

– Почему это произошло со мной? – с горечью вновь подумал мужчина. – Я не хочу умирать.

Максим уже оставил все попытки докричаться до Лены, шаги которой он явно слышал в коридоре несколько минут назад. Страх стал медленно перерастать в апатию. Казалось, что инстинкт самосохранения, основной для каждого человека, куда-то уходит из Максима. Мужчина перестал бороться. Максим был уверен, что останется парализованным, но предпринимать какие-то попытки, чтобы встать с кровати, уже не мог и не хотел.

Максим выдохнул и, вдруг, как-то расслабился всем телом. Он, вдруг, почувствовал, что необъяснимое и пугающее оцепенение медленно проходит. Через минуту Максим неуверенно попытался пошевелить рукой, и это ему удалось.

Мужчина рывком сел на кровати. Сердце Максима бешено колотилось, а сам он был мокрым от пота. Волосы на голове были влажными и липли один к другому. Максим отер лоб и пригладил волосы ото лба к затылку, будто убирая их в небольшой хвост, в который он их обычно завязывал.

Мужчина гулко выдохнул и оглядел комнату. В ней было все как всегда. Большая двуспальная кровать, низкий кожаный диван на ножках, стоящий вплотную к кровати, высокий комод со множеством ящиков, трюмо, две прикроватные тумбочки и торшер с зеленым абажуром.

Небольшие электронные часы, стоявшие на одной из прикроватных тумбочек, показывали ровно пять часов утра.

– Лена, – позвал Максим хриплым голосом. Звук, вырвавшийся из горла мужчины, получился тихим и неуверенным. Максим слегка прокашлялся и снова позвал девушку. Ему никто не ответил.

Максим вышел из спальни и прошел в зал. Лены там не оказалось. Тогда мужчина осмотрел кухню, соединенную с еще одной жилой комнатой, и даже открыл дверь в ванную. Квартира была пуста. Кроме него в ней никого не было.

Максим стоял посередине прихожей, озадаченно разглядывая обувь, которая стояла на специальной кованой этажерке в углу. Туфель Лены на ней не было.

– Мне же слышались чьи-то шаги, – растерянно подумал Максим. – Не могло же мне это показаться во сне?

Максим снова вошел в кухню и налил стакан отфильтрованной воды. Мужчина уселся за барную стойку из искусственного камня, которая служила одновременно и небольшим столиком и перегородкой между кухней и гостиной. Максим заметил на черной столешнице свое отражение и, уставившись на искаженное усталое лицо, задумался.

Максим думал о предстоящем дне, о своем визите к следователю в Следственный Комитет.

– Что еще меня ждет? – спросил Максим сам у себя. – Еще один обыск? Еще один допрос?

Мужчина сделал несколько глотков воды и пожалел, что десять лет назад, когда развелся с женой, он отказался от алкоголя. Максим пригладил волосы и вздохнул, растирая глаза. Он встал и подошел к окну, за которым уже светало. Мужчина вспомнил то чувство, когда он не мог двигаться, и лежал в кровати, беспомощно пытаясь прийти в себя.

– Что же со мной было? – подумал Максим. – Может быть, это на нервной почве?

Глава 3

Максим решил не ехать в Следственный Комитет на своей машине и добрался туда на метро, выйдя на станции «Краснопресненская». От станции к зданию СК РФ было пять минут ходьбы. Максим шел, собираясь с мыслями, и обдумывая свою приближающуюся встречу со следователем.

Районное отделение Следственного Комитета располагалось в старом здании – бывшем помещичьем особняке. Перед тем, как войти, Максим несколько минут рассматривал рустованные пилястры здания. Внешние стены некогда ухоженного особняка в некоторых местах были облицованы серыми четырехугольными камнями, передняя сторона которых была оставлена неотесанной. Максим решил, что если бы не причина его визита сюда, то он мог бы еще некоторое время изучать причудливые изгибы линий искусной лепки, обрамляющей окна третьего и четвертого этажей старинного здания.

Максим получил пропуски старший прапорщик в черной форменной футболке провел его по коридору, а затем показал на лестницу, предоставив Максиму право самому добраться на второй этаж и найти кабинет следователя, который вчера приходил в его офис.

Максим нашел нужную ему дверь на втором этаже. На двери висела табличка «Заместитель начальника Пресненского межрайонного следственного отдела Следственного управления по Центральному административному округу г. Москвы Шаповал Александр Васильевич».

– Разрешите? – спросил Максим, входя в кабинет после непродолжительного ожидания у двери.

– Да, садитесь, – бросил следователь менее вежливо, чем вчера. Он заполнял какие-то бланки, и Максиму пришлось подождать около десяти минут. Это время Максим потратил на то, чтобы осмотреть просто обставленный кабинет, письменный стол, шкаф для одежды, сервант и несколько деревянных стульев, расставленных в каком-то хаотичном порядке по всей комнате.

– Вот, подпишите здесь, – сказал следователь и протянул Максиму лист бумаги. Максим стал читать текст, набранный, казалось, на печатной машинке, и понял, что перед ним подписка о невыезде.

– Что это? – все же решил спросил Максим.

– Заведено уголовное дело против ряда высокопоставленных сотрудников. В частности, заведено дело против Корнеева Андрея Витальевича. Знаете такого?

– Да, – быстро ответил Максим, кивая. – Это…, – он осекся и вновь посмотрел на документ, лежащий перед ним.

Выдавать следователю степень своих отношений с семейством Корнеевых Максиму не хотелось.

– Так что это за подписка? Почему я должен ее давать? – Максим сменил тему разговора. – Я здесь причем?

– Вы проходите как один из свидетелей организации преступной схемы по отмыванию денежных средств путем выполнения реставрационных работ. Пока, Вы лишь свидетель. Есть опасения, что Вы можете покинуть страну, – следователь внимательно смотрел на Максима, пытаясь, как показалось самому Максиму, определить степень его вины. – Мы были уверены, что Вы сбежите вслед за Вашим другом, который сейчас, наверное, где-то в Ницце.

– Каким другом? Он мне не друг? Он отец моего бывшего компаньона, – стал объяснять Максим.

Следователь махнул рукой, делая знак замолчать.

– Планировалось, что его арестуют прямо в аэропорту. Корнеева. Но, к сожалению, мы не успели его «взять», – продолжал следователь. – Но, вот, Вы здесь. И никуда не убежали. Так что подписки о невыезде с Вас хватит.

– Я сбегу? – переспросил Максим. Он не совсем понимал, во что впутался Корнеев, но был уверен в том, что сам он не имеет к происходящему никакого отношения.

Организация преступной схемы? Отмывание денежных средств? Что это? Максим искренне считал, что это не могло его касаться. Это дело Корнеева. Пусть он все и объясняет, когда вернется из Ниццы, или где он там? Он ведь вернется? Не так ли?