Михаил Медведев – Император Павел Первый и Орден св. Иоанна Иерусалимского в России (страница 13)
В результате, лишенный перед этим своей столицы и многих владений во Франции и других государствах, разрозненный из-за военных действий в Европе, Орден приобрел новый центр и новые управленческие структуры. Об этом событии Павел I уведомил послов всех иностранных государств.
В течение 1799–1800 годов в Петербург прибыл ряд депутаций от зарубежных приорий, что свидетельствовало о признании Орденом своего нового главы. Для их приема был разработан специальный церемониал. Таким образом, несмотря на кажущуюся нелогичность происшедших событий, реалии того времени привели к тому, что Орден начал новую жизнь.
Возложив на себя обязанности великого магистра, император стал ревниво оберегать свои новые прерогативы и целостность Ордена. При этом он действовал сообразно обстоятельствам — в одних случаях твердо, но дипломатично, в других — прибегая даже к угрозам. Например, он был очень возмущен, узнав, что его предшественник Ф. Гомпеш, живший после низложения в Триесте, окружил себя как великий магистр придворными и появлялся в общественных местах в гроссмейстерском одеянии. Император немедленно написал своему послу в Вене графу А. К. Разумовскому, что германский император, допустив это, в то же время называет себя другом и союзником Павла. Он потребовал, чтобы Ф. Гомпеш оставался в Триесте как частное лицо, заключая свое письмо следующими словами: «…и чтобы подчеркнуть значение, которое я придаю своему требованию, я приказал генералу Корсакову остановить свой корпус и не двигаться с места, пока я ему не прикажу».[71] Инцидент был исчерпан.
В другом случае, когда Павел получил известие, что курфюрст баварский Максимилиан Иосиф IV, воспользовавшись затруднительным положением Ордена, ликвидировал его отделение у себя в стране, император пригласил к себе баварского посланника и заявил ему буквально следующее: «Господин министр! Ваш государь наглец! Он вздумал завладеть землями и собственностью ордена св. Иоанна Иерусалимского, великим магистром которого являюсь я! Отправляйтесь сегодня же в Баварию и скажите от моего имени вашему господину, что если в течение месяца, начиная с сегодняшнего дня, я не получу на эту аферу полного удовлетворения, то генерал Корсаков, который находится по соседству с 50 тысячами человек, получит приказ предать Баварию огню и мечу. Отправляйтесь, месье! И торопитесь!»[72] Как видим, император выступал надежным гарантом целостности и неделимости Ордена.
Вопрос о признании иностранными монархами императора Павла I в качестве великого магистра, по-нашему мнению, не стоял. Для этого не было оснований. Смена великого магистра была внутренним делом Ордена, равно как и смена монарха в любом другом государстве было внутренним делом этой страны. Ни один монарх в Европе не посмел оспаривать законности избрания Павла I великим магистром.
Возглавив Орден, император начал организацию его нового существования. Еще 4 (15) января 1797 года он учредил Российское римско-католическое великое приорство в составе 10 командорств.[73] В день официальной церемонии провозглашения Павла I великим магистром был издан указ об открытии Ордена для российского дворянства. Этим указом было основано Российское великое приорство в составе 98 командорств.[74] По смыслу указов от 4 января 1797 года и 29 ноября 1798 года в последнее Великое приорство могли вступать российские дворяне как православного, так и лютеранского вероисповеданий. Павел считал, что во всех европейских государствах исстари «звание дворянское и звание рыцарское имели одни и те же обязанности — честь и храбрость были главным основанием деяний дворянина и рыцаря».[75]
28 декабря 1798 года Павел издает указ, которым закрепляет создание двух Великих российских приорств — православного и католического.[76] Существование этих документов исключает вопрос о возможном объединении православных и католиков в одной приории. Причем обе приории были равны и имели одинаковые права. Великим приором православной приории был назначен великий князь Александр Павлович, старший сын императора. Великим приором римско-католической приории был назначен Людовик Жозеф, герцог де Бурбон, принц де Конде, командовавший корпусом французских роялистов в России.
Многие русские дворяне пожелали вступить в Орден и были награждены его знаком, известным в России как Мальтийский крест. Только за период со 2 июля 1800 года по 10 марта 1801 года, то есть за восемь с небольшим месяцев, было принято в Орден, пожаловано званием командора и награждено Мальтийским крестом более четырехсот человек.[77] Среди них были и иностранные подданные, в том числе архитектор Д. Кваренги; Карл Фридрих, наследный принц фон Изенбург-Бирштейн; шведский король Густав Адольф и его дядя наследный принц Карл, герцог Зюдерманландский; Фридрих Франц, герцог Мекленбург-Шверинский; Карл Фридрих, наследный принц Саксен-Веймарский и многие другие. Последний указ о пожаловании звания почетного командора Ордена премьер-майору Краснову был подписан Павлом 10 марта 1801 года в Михайловском замке,[78] за день до гибели императора.
11 января 1799 года Павел учреждает Кавалергардский корпус в качестве гвардии великого магистра, а 3 апреля того же года — двор великого магистра.[79] В августе 1799 года последовало два указа о включении мальтийских символов в государственный герб и в государственную печать Российской империи.[80] Вскоре Ордену была пожалована церковь во имя св. Иоанна Предтечи на Каменном острове с землею для погребения кавалеров.[81]
Оба Российских приорства, учрежденных Павлом, безусловно, приобрели исключительное положение, так как располагались в Петербурге. Им отводилась особая роль — служить местом встреч всех кавалеров Ордена. Для этого Ордену был передан Воронцовский дворец.[82] В нем по проекту архитектора Д. Кваренги, принявшего пост архитектора Ордена, в 1798–1800 годах устраиваются православная церковь и мальтийская капелла. В этом дворце заседал Священный совет, орган, посредством которого Павел как великий магистр управлял Орденом. Несомненно, что русское влияние в Священном совете было неоспоримо, потому что все ключевые посты в нем занимали подданные императора. Так, например, из 25 человек, включенных в состав Священного совета в период с 20 ноября 1798 года по 16 февраля 1802 года, 16 были русскими подданными.[83]
Возглавив Орден и открыв в него доступ российским дворянам, Павел I предоставил также право зарубежным кавалерам, прибывшим в Россию, «пользоваться… достоинством и преимуществами, сопряженными с офицерским рангом» и возможность поступить на русскую службу.[84] Это вытекало из трех задач, выполнение которых он возложил на Орден:
во-первых, заручиться союзом католического мира для борьбы с Французской революцией;
во-вторых, соединить в Ордене все дворянство Европы, образовав на этом уровне некое подобие объединенной Европы;
в-третьих, создать на острове Мальта надежную базу русского флота для достижения геополитических целей России в Средиземноморье.
Временной момент в историческом пространстве был для этого наиболее подходящим. Свои многовековые функции противостояния турецкой экспансии Орден передал в конце XVIII века России, которая уже около столетия к тому времени вела борьбу с Османской империей на уничтожение последней.
К сожалению, современники не оценили усилий своего государя, а преждевременная насильственная смерть Павла не позволила осуществить его планы.
Е. А. Агафонова
Преобразования императора Павла I в системе российской геральдики и мальтийский орден
Из всех начинаний императора Павла I, связанных с учреждением в России Мальтийского ордена, наиболее глубокий след оставили его преобразования в российской геральдике, как дворянской родовой, так и государственной.
15 января 1797 г. состоялась Конвенция об учреждении Великого российского приорства, а спустя пять дней, 20 января, Павел издает указ о составлении Общего гербовника дворянских родов Всероссийской империи. В указе говорилось: «Во всех европейских государствах в древние времена звание дворянское и звание рыцарское имели одни и те же обязанности — честь и храбрость были главным основанием деяний дворянина и рыцаря… Каждый дворянин вменял себе за славу и честь быть рыцарем и получить знаки и украшения рыцарства. Щиты рыцарей украшаемы были гербами их родов, составленными из разных изображений, внесенных в герб в память или в знак каких-либо рыцарских подвигов. Таковые знаки вливали в сердца потомков почтение к геройским подвигам предков своих и стремление к подражанию оным».[85]
Несомненно, одна из основных причин создания Общего гербовника состояла в приобщении российского дворянства к рыцарской этике и ее атрибутам. Но также эта акция преследовала и чисто практические цели — упорядочение составления и использования дворянских родовых гербов.
Дворянские гербы начали свое бытование в России еще в конце XVII века. Первоначальную регламентацию гербы получили при Петре I, который повелел жалованные грамоты на почетные титулы и дворянство выдавать только с гербами. В 1722 году было создано специальное учреждение, ведавшее делами дворянства, — Герольдия, одной из обязанностей которой и было составление родовых гербов. Но в дальнейшем никаких других законодательных актов не последовало, и поэтому обращение с гербами в дворянской среде было достаточно вольным. Жалованных грамот было выдано относительно немного, а гербами пользовались широко. Указом Павла гербы получают юридическое основание: «Все гербы в Гербовник внесенные оставить навсегда непременными так, что без особливого нашего, или преемников наших повеления ничто ни под каким видом из оных не исключалось и вновь в оные не было ничего прибавляемо».[86]