Михаил Масленников – Воспоминания о конце 1992 года (страница 3)
Отбросили залихватский сталинский лозунг: «Читать всех, но наши шифры и переписку читать никто не должен». Вместо него стал популярным другой: «Кадры решают все!».
Иван Яковлевич Верченко
Решили звать на помощь настоящих специалистов-криптографов, например, Ивана Яковлевича Верченко. Те, кто принимал тогда, в начале 60-х, решения о реорганизации советской криптографии, в большинстве своем могли не знать результаты Верченко в математике и криптографии, даже не знать подробностей о результатах Шеннона, но рассказ о том, как Верченко осмелился публично возражать Берия, знали все.
К Верченко обратился не кто-нибудь, а сам отдел науки ЦК КПСС. Я не знаю, извинились ли за ту расправу, которую учинил над ним в апреле 1953 года Берия. Важнее то, что поступок Ивана Яковлевича стал для многих последующих поколений советских криптографов ярким и наглядным примером истинной принципиальности и верности своей профессии, своему призванию.
Выходец из простой рабочей семьи, окончивший сельскую трудовую школу, Иван Яковлевич за счет своего трудолюбия и увлеченности математикой смог поступить и окончить мехмат МГУ, защитить кандидатскую и докторские диссертации и в конце 40-х годов стал одним из ведущих математиков СССР. В 1947 году его пригласили на работу в МГБ СССР на наиболее сложный участок исследовательской работы по вопросам анализа и синтеза машинных шифрсистем.
Упоминавшаяся мною выше полемика Верченко с Берией привела к тому, что Верченко был уволен из органов безопасности. И вот в начале 60-х руководство КГБ вспомнило о нем снова. После откровений Мартина и Митчела опять вспомнили, что в криптографии хорошие специалисты важны не менее, чем хорошие офицеры. Значит, нужно готовить хороших специалистов-криптографов. Желательно не переучивать уже сложившихся математиков в криптографов, а обучать математике и криптографии на самом высоком уровне молодых ребят прямо сразу после окончания средней школы. Воссоздать существовавшую еще при ГУСС Высшую школу криптографов.
Еще Ленин писал: «Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя. Всякая свобода в буржуазном обществе есть лишь замаскированная, либо лицемерно маскируемая, зависимость от денежного мешка, от подкупа, от содержания». Работа называется, кажется, «Партийная организация и партийная литература», цитирую так, как запомнил со времен изучения марксизма-ленинизма, не заглядывая в ПСС Ленина.
От ВШК к ВКШ
Чудесная идея – воссоздать существовавшую во времена ГУСС Высшую школу криптографов. Но как? «Зависимость от денежного мешка, от подкупа, от содержания» при социализме 60-х годов никто не отменял. К ним добавились еще зависимости от различных идеологических фантазий, от политинформаций, от КПСС с ее партийными собраниями, от общественной нагрузки и прочая, прочая, прочая. В большинстве своем эти зависимости подготовке хороших специалистов никак не способствовали, скорее мешали.
Главное – зависимость от денежного мешка. Нужно привлечь в ВШК лучших преподавателей математики и криптографии, а также заинтересовать наиболее сообразительных молодых ребят перспективой обучения в ВШК. Где взять для этого кучу денег?
В 1949 году роль денежного мешка выполнило опекаемое Сталиным ГУСС при ЦК ВКП(б). В 60-х на воссоздание ГУСС при ЦК КПСС не решились, о чем впоследствии многие жалели, глядя на американское АНБ. Но, видимо, одних откровений Мартина и Митчела было недостаточно, а может не хватило влияния на высшее руководство криптографических лоббистов. Мало ли что рассказывали эти американцы! Денег на ГУСС у нас нет!
Но для ВШК денежный мешок нашелся. И написано на нем было почти то, что надо: ВКШ. Всего-то две буквы поменять местами! А что такое ВКШ? Это Высшая Краснознаменная школа КГБ. От одного слова «Краснознаменная» уже веяло хорошими офицерами. А готовить надо хороших специалистов-криптографов. Но других денежных мешков в начале 60-х для ВШК найти так и не смогли. Попытались использовать ВКШ.
Философия была такой. Да, мы вынуждены использовать для воссоздания ВШК существующую и хорошо финансируемую структуру ВКШ. Но – джентельменские договоренности – все, что мешает подготовке хороших специалистов-криптографов, постараемся минимизировать. В рамках ВКШ создаем отдельный IV (Технический) факультет и негласно устанавливаем там свои особые порядки и собственные критерии отбора студентов на этот факультет. Поступивших на факультет абитуриентов зачисляем на действительную военную службу, именуем слушателями высшего военного учебного заведения и платим им не стипендию, а денежное довольствие слушателя-военнослужащего. Это в 2 с лишним раза выше стипендии обычного студента.
Большинство преподавателей IV факультета получают статус офицеров-военнослужащих и дополнительные оклады за звание.
Денежный мешок для привлечения отличных преподавателей и подготовки хороших специалистов-криптографов заработал.
Теперь – главное. Как не утопить в военизированности нетривиальность мышления, стремление к самостоятельности и свободе творчества будущих специалистов-криптографов? Военизированность должна быть чисто формальной, не доставать своими отрицательными сторонами, короче – быть приемлемой для хорошего специалиста. Это во многом зависит от личности начальника факультета, от его образованности и интеллекта, от преданности математике и криптографии.
Первым начальником IV факультета ВКШ КГБ СССР стал Иван Яковлевич Верченко. У многих выпускников факультета сложилось твердое убеждение, что это был очень удачный выбор. Вот как об этом они сами говорили.
Моя машина времени
В этих заметках я позволю себе частенько перемещаться во времени: вперед и назад. В последнее время бытует мнение, что это не такая уж антинаучная идея. Тем более, что как в самой истории СССР, так и в истории советской криптографии, частенько бывали колебания «генеральной линии».
В моей памяти 60-е годы XX века остались как одни из самых интересных в истории СССР. «Наши в космосе!» – этих сообщений все ждали, они всегда были неожиданными и широко обсуждаемыми. Первые космонавты – без преувеличения народные герои. В 1966 году, когда я учился во 2 классе обычной московской школы № 722, к нам в гости приезжал космонавт Владимир Михайлович Комаров. Какой был ажиотаж! Все хотели его увидеть и послушать, но нас, малолеток, на встречу с ним в актовый зал школы не пустили – не хватило места. Когда он трагически погиб в 1967 году, искренне скорбела по нему вся школа.
Престижными были профессии, так или иначе связанные с научно-техническим прогрессом, особенно с математикой и физикой. Различные олимпиады по математике и физике регулярно проходили в Москве и не только в Москве. Издавался специальный журнал «Квант» для молодых ребят, интересующихся математикой и физикой. Появились специальные физико-математические средние школы с углубленным преподаванием физики и математики. Так многие престижные в то время институты и университеты, в первую очередь МГУ, старались заранее подготовить для себя будущих студентов.
Примерно с конца 60-х годов по Москве поползли слухи о каком-то таинственном учебном заведении с фантастически сложной математикой, сравнимой по сложности только с МГУ. Что это за заведение, кого оно готовит, как туда поступить – все было покрыто завесой таинственности, слухов много, но точно ответить на эти вопросы большинство не могло. А кто мог – не хотел. Для создания преимуществ техническим вузам, готовящим инженеров по престижным в те годы специальностям, вступительные экзамены в них проводились на 1 месяц раньше, чем во все остальные вузы. В подавляющее большинство институтов, как технических, так и гуманитарных, вступительные экзамены начинались 1 августа. Но в 3-х ведущих технических институтах – технических факультетах МГУ, Физтехе и МИФИ – вступительные экзамены начинались в начале июля. Причем и здесь были свои приоритеты. На мехмат МГУ – в самых первых числах июля, а, например, в МИФИ – примерно числа 5 июля, после того, как становились известны результаты первого и самого трудного экзамена на мехмат МГУ – письменной математики. Абитуриент, потерпев неудачу на письменной математике в МГУ, имел возможность попробовать свои силы в МИФИ. Если неудача была и в МИФИ, то оставался еще основной перечень институтов, вступительные экзамены в которые начинались с 1 августа.
Молодые ребята стремились поступить в институт еще и потому, что это давало возможность избежать Советской Армии. Идти в армию практически никто из сообразительных ребят не хотел. «Армия – школа мужества, школа жизни» – это все лозунги типа «построим коммунизм к 1980 году». В реальности не все так, точнее – все совсем не так.
И вдруг про таинственное учебное заведение с фантастически сложной математикой просачивается информация, что поступившие туда абитуриенты становятся военнослужащими, живут в казарме и носят военную форму! Но такое невозможно! Фантастически сложная математика и казарма с военной формой – понятия несовместимые, как плюс с минусом.