Михаил Марков – Другая жизнь (страница 3)
Что загадаю, то и будет! Мне повезло! Как никому! Как и должно быть, по справедливости, я же старался. Так, для начала надо успокоиться, приказал я себе, переводя дыхание и замедляя поток проносящихся мыслей, а то так и удар хватит. Тогда я уж точно не узнаю, повезло мне или это только мои пустые мечты. Глубоко вдохнув и задержав дыхание, я стал медленно выдыхать, приходя в себя. Мысли перешли в более или менее равномерный бег. И я подумал, что пора взвесить все в сухом остатке. Первое и, наверное, самое главное — я вообще ничего не потеряю, если попробую исполнить замысел, ведь для этого у меня все есть. Церковь, свеча, мечта… Только как ее определить, как выразить словами? Но вопрос этот казался мне не таким уж сложным. Язык у меня всегда был подвешен. В школе мои прения с учителем литературы о задумке писателя могли затянуться на целый урок. Всем нравилось слушать, а мне, наоборот, нравилось что-нибудь рассказывать. Значит, сформулировать желание я смогу. Насторожило другое: как идти домой, если все же чуда не будет? Если мой детский сон был всего лишь сном, а свеча — простым совпадением. Мысль о потере жизни после появления столь огромной, почти космической надежды напугала и уже не казалась такой правильной и единственно верной. Отогнав сомнения, я решил сосредоточиться на формулировке желания: «Так чего же я хочу?»
Я точно хочу быть богатым! Но насколько богатым? Ведь мне надо просить что-то конкретное, а вдруг тот, кто исполнит мое желание, не знает, что такое, например, рубли? А даже если и знает, то как я их понесу или повезу? Вдруг все случится прямо сейчас, и я окажусь в чужом районе с кучей денег? Да меня просто ограбят, и все мое чудо закончится, не начавшись. Можно, конечно, попросить ценные вещи, но их будет много, не список же диктовать. Может, загадать дом, не старый деревянный, как наш, продуваемый всеми ветрами, а новый, каменный, но тогда как объяснить соседям его появление? Да и легче жить нам в новом доме вряд ли станет. Попросить машину? Так и водить я не умею, а вдруг это желание без документов исполнится? Так что мысли о машине я тоже выкинул из головы. Попросить хорошую работу? Так я же ничего не умею, и меня сразу выгонят, разобравшись в моей некомпетентности. Загадать поступление в институт? Так экзамен уже прошел. И мне стало так грустно и тоскливо от того, что, даже имея призрачный шанс на исполнение желания, я не знал, что мне загадать. Перебрав еще массу дебильных вариантов вроде секретного самолета или ядерной ракеты, которые, по сюжету из недавно увиденного фильма, можно выгодно продать, я начал слегка паниковать. Не добавляло оптимизма в сложившейся ситуации и отсутствие прихожан в церкви, и я, конечно же, понятия не имел, до какого времени работает сей Божий храм. Да и в церкви я, если честно, был всего несколько раз, поэтому чувствовал себя не в своей тарелке. Но сейчас у меня было очень важное дело, и это меняло все. Я наморщил лоб и попытался сконцентрироваться на своей задаче. Сразу вспомнилась с таким трудом дающаяся в последние годы геометрия. И это оказалось весьма кстати. Большинство трудных задач в этой науке решалось от противного, и я стал действовать подобным образом. Взял за аксиому, что нерешаемых задач нет и рано или поздно они все решаются, нужны только время и максимум усилий. Все мои проблемы и проблемы семьи, как мне казалось на тот момент, сводились к одному — отсутствию денег. Но так как я выяснил пятью минутами ранее, что деньги загадывать нельзя, то, может, попросить большой алмаз и, как вор из детектива, унести его, как получится? Ситуация показалась мне сначала комичной, а потом и утопичной. Кому я его продам, за всю свою жизнь я не видел ни одного живого торговца алмазами. Чувство, что время подходит, а решения по-прежнему нет, стало давить. Я начал перебирать в голове всевозможные другие ценности, и неожиданно всплыли ваучеры, так неудачно вложенные моей семьей. Но вспомнить, действуют они еще или нет, не получилось. Жаль, что свеча не попала ко мне перед началом приватизации. Но после сожаления пришла другая мысль: ведь эти «бумажки» у нас уже были, и теперь нужно только сказать папе с мамой, как они важны, и посоветовать вложить их в выгодное дело. А заодно попросить отца не тянуть с покупкой машины, на которую копили почти восемь лет, но при бешеной инфляции во время перестройки смогли на эти деньги купить только сварочный аппарат и металлические трубы. Да и маму надо бы предупредить, чтобы не ездила 17 января за товаром на рынок в Москву, когда у нее при выходе из метро вытащили все деньги. И подсказать, чтоб лучше жвачек купила, чем вещи. Как поступил наш сосед, который в 20 раз их наценил и за год разбогател до немыслимых по тем временам размеров, развозя их по киоскам в мешке. Правда, его в позапрошлом году застрелили рэкетиры, но разбогатеть-то он успел!
И тут все сошлось! Вот оно, решение! Вот желание! Все, что только нужно, — это оказаться перед началом событий, зная точно, что будет впереди. Информация всегда правила миром. Как же теперь выразить желаемое словами? Да проще надо. Наверное, вот так: «Хочу в прошлое» — и все. Зажигаю от догорающей лампады свечу, закрываю глаза и произношу про себя свое желание, потом открываю и, всматриваясь в лик святого на стене, громко повторяю вслух для верности. Потом медленно, с особой осторожностью и с каким-то благоговейным трепетом, ставлю свечу. Все. Теперь или пан, или пропал. Страшно, аж зубы сводит, даже кажется, что слегка трясет, как при первых признаках гриппа, и ноги немного подкашиваются. Вышел, стою на порожках. И что? А ничего! Все впустую! Хотя чего я ждал? Выйду из храма, и меня, как на ракете, — ввысь, только не в космос, а по загаданному адресу во времени. Или еще круче: как супермену с места улететь так, чтоб волосы развевались. Но чудес нет! А я-то губы раскатал. И что теперь мне со всем этим делать? Мысли о проваленном экзамене и нежелании жить снова попытались проникнуть в голову, но им еще мешали это сделать остатки надежды.
Может, не сразу желание действует и необходимо время для его осуществления? А счеты с жизнью я успею свести в любой момент. Сейчас нужно вернуться домой и соврать, например, про перенос экзамена на несколько дней в связи с большим количеством абитуриентов. Я огляделся по сторонам. Напротив — пустой рынок, уже стемнело. Выходит, что в церкви я пробыл не меньше трех-четырех часов, так как экзамен для меня закончился примерно в одиннадцать. Ага, а вот и проулок, и знакомый магазин вдалеке, оттуда я пришел, значит, возвращаться тоже туда, и уже быстрым шагом направился в его сторону. Совсем не хотелось встречать ночь в незнакомом районе. Проходя мимо витрины, я обратил внимание, что полки были заставлены разной продукцией, и подумал, зачем к вечеру витрину заполнять? Выйти в знакомые места быстро не получилось, хотя я перешел почти на бег. Вокруг становилось все темнее и темнее. Навстречу иногда шли редкие прохожие, но останавливаться и говорить с ними мне точно не хотелось. Было такое чувство, что случайный разговор с незнакомым человеком может спугнуть или навредить моей возможной удаче. На поворотах я старался придерживаться разных сторон, выводя условную прямую для своего движения, чтобы, по возможности, избежать хождения по кругу. Но когда я через полчаса вышел к знакомой церкви, и слева все так же текла река, но теперь при свете луны, то паника захлестнула меня с новой силой. И я побежал во весь дух, почти в темноте, не разбирая дороги, спотыкаясь, падая, сбивая колени и локти. Боль я не чувствовал, в голове был только страх. Прохожие на улицах не попадались. Я потерял счет времени, дыхание от бега сбилось настолько, что я стал задыхаться. От неимоверных усилий ноги гудели и были почти ватными, но останавливаться нельзя, казалось, остановись — и все, конец. Надо бежать, пока есть хоть капля сил! В голове сумбур, единственная отчетливая мысль: «Нужно добежать до дома и увидеть маму». Я знал, что она ждет и от тревоги не находит себе места, а может, уже вышла на мои поиски. Все остальное отошло на задний план, все переживания и тревоги, только бы мама за меня не волновалась, она меня любит и примет любого, даже неудачника. А хуже всего, что она может не пережить, если я вдруг не вернусь. Эта мысль придала мне новые силы, и я рванул еще быстрее… Следующее событие — как в тумане. То ли из-за стресса, то ли от усталости я, скорее, слегка почувствовал, чем реально ощутил, что прорвался сквозь мешающий мне до этого невидимый барьер. Только что все вокруг было чужое и незнакомое, и вот я уже выскакиваю на свою родную улицу, свернув за очередной поворот. В голове по-прежнему лишь одно: «Мама, я уже близко!»
Удивляться произошедшему не было сил, была только переполняющая душу радость, что все позади. Я мучительно долго не мог открыть дверь, не попадая ключом в замочную скважину. Ноги ходили ходуном от напряжения, а руки тряслись так, что ключ пришлось вставлять двумя руками. В прихожей в верхней одежде стояла мама:
— Где ты был? Я два часа хожу по улицам, отец еще не вернулся, тоже тебя ищет.