Михаил Марков – Другая жизнь (страница 22)

Вернулся я из поездки другим человеком. Да, милый дом, да, радость встречи. Но все вокруг как будто не мое. И ритм другой, и серость красок, и главное, невыносимый шум. Шум отовсюду. От людей, машин, домов, собак… И этот шум, который я раньше даже не замечал, стал для меня как бельмо на глазу, красная тряпка для быка, как боль, что монотонно душит, мешая жить. Куда угодно, лишь бы не здесь. Собрал рюкзак, опять записка родным, немного денег на карман — и в путь. Как оказалось, добровольцы, готовые работать за еду, нужны всегда. Опять к геологам. Камчатка. Еще год на Алтае. Потом Монголия, и опять Камчатка.

Гавриил остановил рассказ:

— Устал с дороги? Может, мы прервемся?

— Нет. Не хочу. И вовсе не устал, — с некоторым вызовом в голосе ответил я. Сидел, слушал на одном дыхании и поймал себя на мысли, что завидую ему. Я искал смысл в деньгах и потерял больше, чем приобрел, потратил столько сил и чуть не лишился жизни, выясняя, что ничего нельзя изменить и мое детское понятие «счастья для всех» — это лишь иллюзия, со звоном разбившаяся о реальность. А он с палаткой и рюкзаком отыскал свое счастье практически сразу. Может, именно это я должен понять?!

— Ну, хорошо, давай продолжим. Но недолго. Скоро закат. Я много путешествовал, а когда не было экспедиций, работал библиотекарем в университете. Это и спасало от уныния в перерывах между поездками. Удивительный мир книг может на время отвлечь от серой реальности и скрасить ожидание. Но случилась поездка, которая изменила мое восприятие бытия. Опять Саяны. Только я теперь — руководитель экспедиции. К тому времени уже окончил геологический факультет и защитил кандидатскую. Помогли изобилие местных дипломов и звание почетного геолога. Искали мы, как обычно, минералы. Пробы, плюс разведка и анализ. Результатов нужных в радиусе автономности базы не было. Ну что ж, тогда вперед — рюкзак, ружье и несколько приборов. Как там в песне:

Мы свои не меняем привычки

Вдалеке от родимых домов.

В рюкзаке моем сало и спички

И Тургенева восемь томов.

И вот однажды, покинув базу, я пустился в дальний рейд. Шел больше семи дней, а нужного материала так и не обнаружил. Разведка в этом районе никогда не проводилась, и узнать, что ждет впереди, можно было только по аэрофотосъемке, что давало лишь примерную картину. Мне было известно, что впереди большая гряда, а посредине нее находится небольшое ущелье. Туда я и определил для себя вектор движения. Каково же было мое удивление, когда, дойдя до хребта, я увидел там небольшую стоянку людей. Юрты, пасущиеся животные и несколько разведенных костров. Агрессии от коренных народов никогда не было, и я безбоязненно спустился к ним. Это в современном мире незваный гость хуже татарина, а за его пределами гость всегда желанен. Ведь гость — он путник, источник свежих новостей и, возможно, новых знаний, плюс собеседник. Поэтому кочевые общины редким путникам рады всегда. В общем, приняли меня как высокого гостя. За стол посадили, все самое вкусное наготовили и беседы вели в шатре старейшины. Почти всю ночь проговорили. Про мир, войну, погоду, быт. И вот зашел у нас разговор о том, чем живет современный человек, чем он дышит, что для него важно и какие у него ценности. Так как я по роду службы был далек от общих тенденций последних лет, решил рассказать о себе. Что мой удел искать полезные ископаемые, необходимые моей стране, что люблю литературу и равнодушен к музыке, что «болен природой» навсегда и жизнь трачу, как сам хочу. Но, дослушав меня, старый кочевник задал вопрос: счастлив ли я?

И я честно признался ему в том, что беспокоит меня последние годы. Что жизнь моя вроде и наполнена событиями, но они важны только для меня одного. Что часто охватывают сомнения, правильно ли я живу. Что, может, только путь людей великих, оставивших свой след в веках, имеет смысл, и им все удается, а я уже прожил сорок лет и ни поступков сильных, ни дел значительных не свершил. И вспомнил я строки, передающие мои сомнения: «Ни полководцем я не стал и ни героем, великих подвигов не совершил, ни рисовать, ни петь, ни сочинять. Так, может, я пустое место. Вот был, служил, тужил и помер. Выходит, жизнь я прожил зря, лишь занимая чей-то номер».

На что старейшина мне поведал притчу, а выводы, сказал, ты делай сам:

— Передается эта притча у нас в роду из поколенья в поколенье. Она о том, что тело наше — лишь оболочка, сосуд души. А душа — она как накопительная материя нашего сознания. Все знания наполняют душу в течение земной жизни, и этот процесс идет с начала времен. А поступки и деяния лишь меняют ее цвет. Когда рождается человек, она белая, как крыло лебедя, и легкая, как облако, а с каждым плохим поступком она темнеет и становится тяжелее от этой черноты. А когда приходит время и оболочка нашего тела разрушается, то душа попадает во вселенское озеро. И чем тяжелее в течение жизни от неправильных поступков она стала, тем глубже на дно озера погрузится под бременем грехов. А чистые души на поверхности плавают, и как только другая жизнь зарождается, в новую оболочку первыми и переходят. И выходит, что только душа наша истинно важна, так как вечна.

— А сознание для чего развивать? — спросил тогда я у старца.

— Чтобы не совершать плохих поступков, — ответил он, — сознание определяет твои деяния и поступки. В этом мире не общество и не государство, а только твое сознание определяет их правильность, оно же и судья тебе. Это не только дар, но и огромное испытание. Развивайся, ищи себя и свой путь и знай: искусов запятнать душу всегда будет предостаточно. А то, что ты не совершил великих подвигов в своей жизни, так это пустое все, не по ним мера идет. Да и, к примеру, полководцы твои «великие» столько зла в этот мир принесли, что до скончания времен на дне будут. Твои терзания понятны и просты, хоть и кажутся тебе истинно важными. Я тоже в свое время к старикам за советом приходил, но с более трудным вопросом. Не было у меня детей, то ли хворь какая, то ли судьба злая. И благодаря этой притче пришло понимание значимости собственной жизни и своего пути. А трагедия моей жизни из-за отсутствия продолжения рода обернулась радостью. Вот посмотри, два богатыря сидят, обоих из детдома взял. Уже 15 лет, как они со мной, и нет у них папки другого, а для меня нет никого на свете ближе и дороже них.

Вот так, Миша, в тот день я обрел для себя новое понимание бытия и истинной ценности всех наших поступков.

Вернувшись домой, первое, что я сделал, — это взял себе другое имя, разграничив свою жизнь на «до» и «после». Но на сегодня хватит. Пора спать ложиться. Завтра разговор продолжим.

И мы пошли спать. Небольшая снаружи изба оказалась достаточно просторной изнутри. Запах дерева, перемешанный с ароматом развешенных для сушки трав, был замечателен. Уложив меня на печку, Гавриил сам лег на большую лавку возле стены и махом захрапел. Может, и я храплю? Спросить только не у кого. И с этой мыслью я погрузился в глубокий сон до самого утра.

Проснулся я поздно. Часов у меня не было, но если судить по яркости солнца, то время близилось к полудню. Гавриил хлопотал за столом и, поздоровавшись, предложил мне сходить окунуться и возвращаться завтракать. Идея мне очень понравилась, и я отправился к морю по тропинке. Несмотря на прохладный ветер, мне все равно захотелось искупаться. Ночь, к сожалению, покоя мыслям не принесла, они по-прежнему ходили хороводом друг за другом. Может, хоть вода поможет скинуть лишний груз тревог. Раздевшись, я разбегаюсь и ныряю, делая столько гребков под водой, насколько хватает воздуха. Вода обжигает тело, но в то же время она мягкая и обволакивающая. Я открываю глаза под водой и вижу дно метров на десять в глубину, хотя по ощущениям я только-только оттолкнулся от берега. Начинаю всплывать, но при выходе из безмятежной глубины меня начинает бросать из стороны в сторону. Я пытаюсь вздохнуть и уже изо всех сил отталкиваюсь от воды ногами и руками. Через секунды я выскакиваю почти по пояс и делаю так необходимый моим легким глоток кислорода. Следующая волна опять накрывает меня, и я снова оказываюсь под водой. Легкие «горят», тяжелая борьба, и я, как пробка из бутылки, опять выскакиваю на поверхность. Новая волна накрывает с меньшей силой, повезло, и я стараюсь как можно больше надышаться, словно хочу сделать это впрок. Небольшое затишье дает мне возможность осмотреться по сторонам. Кручу головой во все стороны, и страх сжимает меня, как тиски заготовку. После полного оборота вокруг себя я не увидел ничего, кроме моря и волн. Паника захлестнула меня сильнее волны. Я еще яростнее кружился вокруг себя, пытаясь увидеть берег. И, естественно, пропустил накрывающую меня сверху огромную волну. Она слегка развернула меня на месте, и под ее тяжестью я стал погружаться вниз. Опять стремлюсь наверх, глоток воздуха, и новая волна, еще глубже отправляющая меня ко дну и выбивающая из тела последние резервы. Сил сопротивляться больше нет, но вместе с их потерей приходит другое ощущение: погружаясь, я чувствую покой. Бушующая масса только на поверхности, а в глубине царит мир. Паника и страх отступили. Ни дышать, ни двигаться уже не хотелось, только замереть и насладиться этим новым чувством. Я смотрел на себя как будто со стороны. Светлое пятно посреди зеленоватой воды, медленно погружающееся в темноту. Больше нет суеты, все позади. Будто долго не мог заснуть, страдал, и вот он приходит, тот долгожданный сон, и ты проваливаешься в его сладкую безмятежность. Закрыл глаза. Больше ничего не существовало в этом мире, только темнота.