Михаил Марков – Другая жизнь (страница 10)

Слушали меня все в полном молчании. Я сделал паузу, чтобы дождаться хоть каких-то ответных слов. И учитель, поправив сползшие очки обратно к носу, прервал общую паузу:

— Сегодня проверим твои слова. В газетах «Известия» или «Правда» наверняка была публикация, но даже если и так? Что мы можем?

— А можем! — развивая успех, наметившийся в разговоре, продолжил я. — Для начала сделать то, что уже сделал мой брат, — зарегистрировать кооператив.

— Это и так понятно. Сейчас без этого никуда. Ты саму суть коммерции излагай, — слегка раздраженным голосом человека, зря теряющего время, произнес бородатый вожак стаи. И я, больше не испытывая его терпение, перешел к описанию одного из видов бизнеса, о котором помнил с тех лет:

— Мой брат, — вернул я свой рассказ на прежние вымышленные рельсы, — заняв у родителей немного денег, отложенных ими на черный день, заключил договор с нашим заводом «Электроприбор» о покупке у них миксеров и пылесосов. Предварительно он открыл на «блошином» рынке две палатки, где весь товар и продает, наценивая примерно в три раза. Все равно в магазине при заводе полки пустые и цен никто не знает, так как почти вся продукция уходит в Москву. И мы с вами можем сделать то же самое, только организуем продажи на двух других рынках.

Среди шахматистов начался галдеж. Каждый старался высказать свое мнение. Почти все пытались что-то спросить у меня, но из-за общего шквала нахлынувших на них эмоций что-то разобрать в их вопросах было очень трудно.

— Ну-ка, тихо, — вмешался учитель в общую суматоху. — Все не просто. Надо как следует подумать и все перепроверить. Слушайте все задание. Вечером к встрече в шахматном клубе подготовьте следующую информацию. Распределяйте ее между собой сами, как хотите. Нужны газеты весенних выпусков со статьями о кооперативах. Еще нужна информация о стоимости продукции нашего завода «Электроприбор». Может, кто из родни или знакомых недавно что-то там покупал. Все свободны, вечером в семь.

Спорить, на мое удивление, никто не стал, видно, авторитетом учитель пользовался серьезным. Ребята разошлись. Остались только я, Кеша и учитель.

— Ну что, Миша, удивил! Если на тебя не смотреть, а только слушать, никогда бы не поверил, что тебе столько лет, да и кашу ты заварить взрослую хочешь. Но Моцарт свою симфонию написал в восемь лет, может, и тебе повезет. Я сам в Москве два месяца назад был и уже видел, как люди начали заниматься коммерческой деятельностью, и у меня тоже желание такое появилось, только я не знал, с чего начать. А ты, получается, будешь нас направлять, так скажем. И раз мы еще на берегу, хочу сразу сказать тебе: если все получится, делить будем на всех в равных долях. Мы — одна команда. И если это тебя не устраивает, еще не поздно все остановить.

Он хитрил. На его лице было написано, что ничего он не остановит, а своим вопросом давал мне понять, что я либо соглашаюсь, либо я за бортом его отплывающего от берега корабля. Если прикинуть, то, согласно моему плану, и работы, и денег от будущей деятельности должно хватить всем с лихвой, даже такой ораве, какая у нас собралась. А вариантов, куда нам приложить усилия, в моей голове масса. Но, соглашаясь сразу же, я дам ему понять, что мне и впредь можно будет по факту выкручивать руки. Я сделал небольшую паузу и только потом сказал:

— Хорошо, я согласен, но распределять заработанные деньги или вкладывать их в оборот никто без меня не будет.

Тут уже призадумался сам учитель. В тот момент мне захотелось назвать его «великим комбинатором», для антуража ему не хватало только трубки, белого шарфа и клетчатого пиджака.

— Я согласен, — чуть помедлив, заявил он и протянул мне руку.

Дни сменяли недели, недели — месяцы. Со времени встречи всей группой в парке прошло более полугода. Все складывалось как нельзя лучше. Несколько тысяч рублей, что наскребли ребята и учитель для первой сделки, за такой короткий срок приумножились примерно до ста тысяч. Правда, все основные деньги были в товаре, но «дело» росло в хорошей прогрессии. У нас имелось пять точек сбыта бытовых приборов и вместительный склад для их хранения. Старенький «Москвич» учителя мы заменили на «газон» с будкой, а для обычных переездов купили почти новые «Жигули». Все ребята старались каждый на своем направлении. Кеша вел общую бухгалтерию в штабе, так мы теперь называли шахматную школу. Кто-то принимал и отпускал продукцию со склада, следя за остатками. Учитель же закупал товар. Как оказалось, завод уже тогда разделился на разные цеха, которые производили что-то свое, и договор нужен был с каждым из них. Но это было только на бумаге. Все равно все решения принимал директор завода, а ему больше нравилось получать живые деньги от нас, чем, выполняя непонятный план для Москвы, ждать только зарплату. Большинство ребят торговали в точках на рынке, распределяясь посменно. Мы открыли еще две палатки — возле цирка и центральной площади — и продавали в них конфеты и сладости с нашей кондитерской фабрики, действуя также через договор с дирекцией.

Перед общим собранием под Новый год за мной в школу заехал Альберт Станиславович, с которым, к слову сказать, у меня наладились хорошие отношения, конечно, в большей степени обязанные успеху нашего предприятия, чем личной привязанности. Как мне представлялось, он по-прежнему относился ко мне очень подозрительно. В машине уже сидел Кеша с прилепившимся к нему прозвищем Бухгалтер и парень по имени Артем, трудившийся кладовщиком на складе.

— Я обещал тебе, и вот слово держу, — заявил учитель, прежде чем я успел сесть в машину. — Мы можем себе позволить распределить часть заработанных денег. По подсчетам Иннокентия и Артема, запас товара большой, и денег на закупку хватит. И если все это учесть, то на брата получается по десять тысяч рублей.

Мне показалось, что он произнес, скорее, волшебное заклинание, чем обычные человеческие слова. Одно дело — виртуальный оборот, детский план, и совсем другое — реальный результат в кармане. Да какой! Я знал, что мои родители накопили на машину восемь тысяч рублей за всю свою трудовую деятельность. Эмоции переполняли меня через край.

— Это хорошая новость, — стараясь сдержать дрожь в голосе, сказал я, — выдаем, ребята это заслужили.

— Ну и отлично. Предлагаю устроить небольшой новогодний праздник в штабе через три дня, тридцатого декабря, к нему все и подготовим. Тебя до дома подбросить?

— Нет, спасибо. Сам дойду. Не хочу вопросов от родителей. — На этом и расстались.

К слову сказать, отношения с родителями были просто на загляденье, а как же еще, если ребенок за полгода не принес ни одной четверки, выиграл районный турнир по карате, да еще и увлекся шахматами, без конца пропадая в профильной школе. На заводе родителям потихоньку стали задерживать зарплату, но возвращаться к старому разговору они упорно не хотели, а я не стал рисковать вновь. Так и жили. Ну ничего, еще немного — и будете меня на руках носить и говорить, как ошибались. Я же всех спасу!

30 декабря, 19.00 — все на месте. Наш клуб украшен несколькими светящимися гирляндами, большой стол, на котором лежат конфеты и фрукты, а венец пиршества — огромный торт. Расселись, налили чаю, все в праздничном волнении. Учитель толкает речь про то, какие все молодцы, что показали себя одной командой, да что там командой, мы стали как одна семья за это время. Немного сказал обо мне как новом члене их шахматной команды, правда, в очередной раз пошутив над моим уровнем игры. Впрочем, это уже стало привычным для всех ребят. Среди них не было ни одного игрока ниже первого разряда, и мне за все время регулярных тренировок так и не удалось ни разу никого из них обыграть. Свой тост он закончил словами, что для всех есть хорошая новость. И попросил Кешу принести дипломат. Когда все было исполнено, Альберт Станиславович освободил место на столе и, как мне показалось, с осторожностью сапера поставил его перед собой, медленно открыв крышку. Я сидел от него достаточно близко и смог видеть, что кейс был полон пачек с рублями, перевязанных резинками и с прикрепленными к ним бумажками.

— Ребята, сейчас я раздам вам заработанные нами деньги. — И он начал по очереди называть имена. Это было действительно полной неожиданностью, потому что у всех шахматистов буквально отвисли челюсти, и они растерянно смотрели друг на друга.

— Михаил, тебя зовут, — толкнул меня в плечо сидящий рядом Артем.

Видимо, меня так заворожило наблюдение за происходящим, что слух слегка отключился. Подойдя к учителю, я протянул руку, чтобы получить свою долю. Пачка оказалась больше, чем я мог представить, и, вернувшись на место, не знал, куда ее положить, и просто держал в руках.

Когда раздача денег закончилась, учитель опять взял слово:

— Предлагаю выпить этого душистого чая. — Надо заметить, что в шахматной школе всегда действовал сухой закон. — За Михаила! Без него такого успеха не случилось бы.

Я опустил глаза, а все ребята громко прокричали «ура», сидевшие же рядом хлопали меня по спине и активно трепали волосы.

— Ну, хватит, затрете парня. — И учитель, помахав руками в воздухе, отогнал от меня ребят. — Теперь к столу и режем торт.

От меня сразу отстали и накинулись на угощения. От переполняющих меня эмоций в горле пересохло, и первая же конфета застряла во рту почти намертво. Пришлось выпить почти целую чашку чая, лишь бы протолкнуть ее в живот. Другие сладости я поглощал уже с каким-то остервенением, закидывал в себя все, что было на столе, пока понял, что больше есть не могу.