Михаил Любимов – Блеск и нищета шпионажа (страница 85)
«Не успел я остыть от душевного кипения, вызванного съездом, как вдруг раздался звонок от шефа (В. Крючкова. —
Питер Райт, английский контрразведчик.
«Охотник за шпионами»
«И наконец тот день настал. Д-1 сам возглавил операцию. Григовин прибыл с девицей, мы минут десять фотографировали их в постели, затем Д-1 и двое плотных контрразведчиков из МИ-5 открыли дверь запасным ключом.
— Боюсь, что это одна из наших… — заметил Д-1, когда девицу препроводили за двери.
Григовин выглядел ошеломленным. Д-1 показал на зеркало. На секунду кагэбист взглянул прямо в камеру. Наконец он понял.
— Я дипломат, — сказал русский. — Я требую контакта с посольством. Со мною паспорт!
Он попытался. потянуться за своими брюками. Но один из наших ребят наступил на них.
— Вряд ли это поведение дипломата, — сказал Д-1. Он нагнулся и бросил русскому его трусы».
В. Плэтт, генерал американской разведки.
«Информационная работа стратегической разведки»
«Тотальная война» сделала необходимой «тотальную разведку», или, говоря другими словами, «стратегическую разведку». Для того чтобы выразить в общей форме широкий характер стратегической разведки, можно использовать хорошо известный девиз Теренция «Homo sum, humani nihil a me alienum puto», который переводится: «Я — человек, поэтому ничто человеческое мне не чуждо». Этот девиз можно перефразировать так: «Я — работник стратегической разведки, поэтому ничто из области человеческой деятельности за границей мне не чуждо».
Из «Руководства для агентов чрезвычайных комиссий»
«На калошах не следует иметь своих истинных инициалов. Это часто дает предателям нить для розыскания лиц, фамилии которых им известны».
Генерал Виталий Павлов, заместитель начальника разведки
«Вдруг позади стола бесшумно открылась небольшая дверь, которую я принял было за дверцу стенного шкафа, и вышел человек в пенсне, знакомый нам по портретам. Это был Берия. Его сопровождал помощник с папкой в руках. Не поздоровавшись, нарком сразу же приступил к делу. Взяв у помощника список, он стал называть по очереди фамилии сотрудников, которые сидели перед ним. Слова его раздавались в гробовой тишине громко и отчетливо, как щелчки бича.
— Зарубин!
Один из сидевших перед столом встал и принял стойку «смирно».
— Расскажи, — продолжал чеканить нарком, — как тебя завербовала немецкая разведка? Как ты предавал Родину?
Волнуясь, но тем не менее твердо и искренне один из самых опытных нелегалов дал ответ, смысл которого состоял в том, что никто его не вербовал, что он никого и ничего не предавал, а честно выполнял задания руководства. На это прозвучало угрожающе-равнодушное:
— Садись! Разберемся в твоем деле.
Затем были названы фамилии Короткова, Журавлева, Ахмерова и других старослужащих разведки, отозванных с зарубежных постов. Унизительный допрос продолжался в том же духе с незначительными вариациями».
Уильям Ле Ке, английский разведчик
«Неожиданно, когда тайный советник возлежал в кресле, задумчиво дымя сигарой, вспыхнуло что-то огненно-яркое и я услышал короткий агонизирующий крик. Испуганный, я выглянул сверху и, к своему ужасу, увидел царского тайного советника с полуоторванным лицом. Тут мне все стало ясно. Взорвалась сигара, которую предложил ему Оберг, внутри ее таилось дьвольское устройство, разнесшее ему голову».
Т. С. Лоуренс, английский разведчик.
«Семь столпов мудрости»
«Они бросили меня на верх лестницы и положили на скамейку.
Двое встали ногами на заднюю часть моих коленей, двое других так скрутили мне кисти, что они затрещали, а затем придавили мне шею деревянной доской. Капрал сбежал вниз и вернулся с сиракузским кнутом.
Юрий Дроздов, генерал КГБ.
«Нужная работа»
«Оказавшись не у дел, я добросовестно перекопал все грядки на даче, косил траву, возил тачками землю и навоз, пилил и рубил дрова, возился с машиной и никак не мог привыкнуть к избытку свободного времени. Жена с опаской смотрела на меня: надолго ли хватит. И придумывала все новые и новые задания».
Леонид Шебаршин, начальник разведки. «Рука Москвы» и «…И жизни мелочные сны»
«Вечером играем на даче в шахматы с Николаем Сергеевичем Леоновым и понемногу, но упорно пьем водку, настоянную на рябине.
Последнее утешение русского человека, неудержимая потребность огорченной души. Пьем, играем, говорим о жизни, вспоминаем недавнее прошлое. Год назад об эту пору, вернувшись из Краснодара после неудачной попытки помешать избранию Калугина в депутаты, мы с Н. С. направились на прием к Крючкову. Мы говорили ему, что народ не приемлет власти и ненавидит ее. Мы говорили, что КПСС мертва и обречены все, кто думает связывать с нею ее судьбу. Мы говорили, что пока власть у тех, кто еще вчера сидел в президиумах и лишь переместился из вторых рядов в первые, народ ее не поддержит. Крючков внимательно слушал, сочувственно кивал и с полной доброжелательностью с нами расстался.
Многое другое вспоминалось, а хмель не приходил. Захлестывали злость и обида. Но, видимо, рябиновка оказывала свое действие».
«Раз или два в год Генерала оповещали о собрании Союза ветеранов Службы. Обычно Старик долго раздумывал. Пойти или не пойти… Не пойти, так подумают, что обиделся или возгордился. И то и другое было неприятно. Пойти, смотреть на седины и лысины, не узнавать людей, с которыми когда-то работал? Переживать, что тебя не пригласили в президиум?»
Ким Филби «Моя молчаливая война»
«Я выехал из Кроуборо рано утром, в Тонбридже оставил машину на стоянке и отправился поездом в Лондон. На пустынной платформе сел в поезд последним. Сошел на вокзале Ватерлоо и, как следует осмотревшись, поехал на метро до станции «Тотенхем-Корт-роуд». Выйдя из метро, купил шляпу и пальто и часа два бродил по улицам. Перекусив в баре, прибег к испытанному приему: купил билет в кино, занял место в заднем ряду и вышел из зала в середине сеанса.
Джордж Блейк, советский разведчик.
«Иного выбора нет»
«Мы выехали сразу после ужина. После долгого трогательного прощания с Пэтом и Шоном я забрался в фургон. Прежде чем я исчез в своем убежище, Майкл протянул мне резиновую грелку. Я почти ничего не пил в тот день, но мне предстояло провести взаперти около девяти часов, и она могла мне понадобиться…
Сначала мне было вполне уютно, но постепенно дыхание затруднилось, мне не хватало воздуха. Я был уверен, что все дело в резиновой грелке, запах которой чувствовался все сильнее и сильнее».
Из «Инструкции по организации и ведению внутренней агентуры», составленной при Московском Охранном отделении
«Чины полиции, тюремного ведомства и др. с готовностью помогают делу розыска, если дела, получаемые при их содействии, приписываются им и служат основанием для поощрительных представлений о них начальству».
«Необходимо всегда иметь в виду, что роль сотрудника (стукача. —
Олег Брыкин.
«Путеводитель КГБ по городам мира»
«В один из жарких летних дней я получил задание выйти на встречу с объектом, получить от него материалы и доставить их в резидентуру… Ничего особенного в плане разведывательной рутинной работы не было, кроме одного: встреча должна была произойти у клетки со львами. Задача оказалась архисложной. В зоопарке Бронкса не было клеток со львами. В обширных вольерах звери бродили как бы на свободе… Мне же было не до животных — надо было найти агента. Я взял в аренду велосипед и увеличил скорость объезда вольера с любимыми мною хищниками в несколько раз. И увидел нужного мне человека. Огласив пароль, я получил материалы, и мы разъехались».
Филипп Эйджи, американский разведчик.
«Дневник ЦРУ»
«Ограничения на контакты с внешним миром для большинства сотрудников советских представительств требуют жесткой внутренней организации работы. Комсомол обычно действует под крышей спортивных обществ, а КПСС использует крышу профсоюзных организаций. Исшнная профсоюзная ячейка называется месткомом, линию СК (советская колония. —