Михаил Любимов – Блеск и нищета шпионажа (страница 64)
Орлов почувствовал смертельную опасность для себя в октябре 1937 года, когда в Испанию приехал Шпигельглас в поисках самолета для вывоза агента НКВД — бывшего царского генерала Скоблина, выдавшего и Кутепова, и Миллера и скрывавшегося в советской миссии в Париже (Орлов помог арендовать самолет).
Со Шпигельгласом отношения у него всегда были непростые, а в этой кровавой каше сводили и личные счеты.
Выезжавшие в Москву соратники по оружию из числа советских военных тоже бесследно исчезали, вроде генерала Берзина, бывшего начальника ГРУ и военного советника в Испании.
В июле 1938 года Орлов получил телеграмму с указанием выехать в Бельгию и на борту парохода «Свирь» в Антверпене встретиться с представителем Центра (фамилию и должность не указали) для важной беседы. Ему предлагалось в случае сложностей предварительно связаться с советским консулом в Антверпене, который должен был ожидать его в определенное время и затем препроводить на корабль.
Запахло жареным.
Как вырваться из ловушки?
Действия генерала отличались продуманностью и холодным расчетом: ответная телеграмма в Москву о выезде в Антверпен, еще одна деловая телеграмма, создающая впечатление, что он весь в делах и не имеет никаких подозрений.
Затем из служебного сейфа были извлечены 60 000 американских долларов (немалая по тем временам сумма), он договорился с женой, находившейся с дочерью во Франции, о встрече в Перпиньяне.
Испанский шофер и надежные немецкие телохранители-коммунисты довезли его до французской границы (естественно, все были уверены, что он направляется по служебным делам), в Перпиньяне он отпустил шофера и вместе с семьей ночным поездом добрался до Парижа.
Орлову было ясно, что, как только станет известно, что он не прибыл в Антверпен, за ним начнется охота. Франция была наводнена агентурой КГБ, и оставаться там было рискованно. Наилучшим убежищем были США, где жили многие его родственники, однако американского посла на месте не оказалось, связываться с клерками он не захотел и пошел в канадское посольство, где предъявил свой советский диппаспорт и сказал, что хочет вывезти в Канаду на короткое лечение свою больную дочку.
Консул оказался добряком и выдал ему визу.
Уже 21 июля Орловы прибыли в Монреаль, где начали готовиться к переезду в США.
Но Орлов прекрасно понимал (и не ошибся), что охота за ним и его семьей начнется во всем мире, кроме того, в СССР жили матери его и жены — можно было представить их участь.
Каков же выход?
Впоследствии, когда в американском журнале «Лайф» пошла серия глав из книги о преступлениях Сталина, когда американские спецслужбы схватились за голову, узнав из журнала, что почти 14 лет у них на территории преспокойно жил крупнейший советский разведчик, когда Орлова стали допрашивать в сенатских и прочих комиссиях, он утверждал, что написал два письма. Одно — на имя Ежова, в нем он осуждал репрессии в отношении его коллег и объяснял причины своего ухода, другое — на имя Сталина, там Орлов писал, что в случае, если он или его семья пострадают, на свет появится запрятанный список всех сталинских преступлений от убийства Кирова, Тухачевского и даже генерала Миллера. Эта угроза, мол, подействовала на Сталина, и он оставил Орлова в покое. ЦРУ и ФБР поверили в эту версию, архивы КГБ свидетельствуют о другом.
Вызвав в Канаду из США своего родственника Курника, Орлов поручил ему доставить в наше посольство в Париже письмо, адресованное Ежову. В нем Орлов прямо заявил, что вызов в Москву он считает западней и не хочет стать жертвой Дугласа (кличка Шпигельгласа), который убил Рейсса и пытался скомпрометировать популярного в Интербригадах генерала Вальтера (генерал Сверчевский, которого отозвали в Москву, но расстреляли уже после отправления письма Орлова). Орлов писал, что иностранные агенты, связанные с репрессированными по наветам Дугласа чекистами, продолжают честно работать. Тут он упомянул расстрелянного Малли, венгра, старого чекиста, участвовавшего в вербовке и Филби и других. Но ведь Сынок продолжает работать!
Орлов не клеймил ни Сталина, ни Ежова, вроде бы во всем был виноват интриган Шпигельглас. Заверял Ежова, что остается верным партии и своей родине и никогда не предаст дела пролетариата. «Если вы оставите меня в покое, я никогда не нанесу никакого вреда ни партии, ни Советскому Союзу…
Подтекст ясен.
Наивно полагать, что Орлов верил в человеческие чувства Ежова и Сталина. Основная «бомба» лежала в двухстраничном приложении к письму, которое до сих пор считается совершенно секретным и вряд ли станет достоянием гласности; Там Орлов, вроде бы в подтверждение своих заслуг перед родиной, перечисляет агентов и операции, о которых ему известно, — всего около шестидесяти, причем самых важных.
Назовем лишь имена, уже известные мировой общественности: знаменитая «кембриджская пятерка», солидная агентура во Франции, агент в окружении Троцкого (о планах его убийства Орлову тоже было известно), история испанского золота. Самое поразительное, что в приложении упомянуты и жемчужины «Красной капеллы» Харнак и Шульце-Бойзен, питавшие нашу разведку ценной информацией вплоть до их ареста в 1942 году гестапо (завербованы они были еще в тридцатые годы).
Сталину и Ежову стало ясно, что преследование Орлова приведет к потере практически всей агентурной сети в Европе, они знали хитроумие опытного чекиста и были уверены, что он найдет способ сделать достоянием гласности эти имена в случае своей гибели.
В деле арестованного и потом расстрелянного Шпигель-гласа имеется его показание: «Никольский, став невозвращенцем, написал письмо Ежову, в котором угрожал обнародовать компроматы, если он обнаружит малейший признак наблюдения за ним. После этого Ежов дал указание не трогать Никольского».
Когда родственник Орлова возвратился из Парижа в Монреаль, выполнив свою миссию связника, Орлов уже уехал в США, причем по советскому дипломатическому паспорту. В заявлении указал, что он едет на работу в посольство в Вашингтоне вместе с семьей. В Нью-Йорке он зарегистрировался как Берг. Просить политического убежища он боялся, ибо этим привлек бы к себе внимание и властей, и НКВД, который, как он считал, никогда не перестанет охотиться за ним. Благодаря своим родственникам, имевшим высокие связи, ему удалось получить вид на жительство в США.
Игорь Константинович Берг с женой Марией и больной дочкой уехали в Калифорнию. Тут в порядке исключения Орлов решил «засветить» агента Зборовского, внедренного в окружение Троцкого, и написал последнему анонимное письмо о готовящемся покушении и о «его знакомом Марке». Симпатизировал Льву Давидовичу еще со времен войны с белополяками? Не выносил Зборовского, который постоянно подогревал Сталина, утверждая, что Троцкий готовит против него теракт, что не соответствовало действительности? Страховался на будущее, приплюсовывая себе добрые дела?
Троцкий, впрочем, решил, что письмо — это обычные интриги и запугивания НКВД, и бросил его в корзину.
В 1940 году умерла дочь Орловых Вера, которую они обожали, и они переехали в Бостон, где жили в отеле. В банке было открыто специальное хранилище, где находились, кроме банковских документов, не секреты, нет, а любительская кинопленка, сделанная дочерью и ее няней в Испании. Впрочем, там был еще пакет с негативами, который не вскрывали, и где вполне могла быть копия письма Ежову.
Война с Германией внесла много сложностей в статус Бергов, которых многие считали немецкими шпионами, ФБР в Бостоне даже начало вести на них досье.
Вскоре они переехали в штат Огайо и жили в Кливленде.
Пролетело двенадцать лет их скитаний по Соединенным Штатам, деньги из резидентурного сейфа и от добрых родственников шли к концу, да и не такой человек был Александр Орлов, чтобы навсегда уйти в небытие и больше не проявить себя. План был разработан скрупулезно: в 1945 году Орловы подсчитали, что через пять лет их финансовые ресурсы иссякнут, нужны были новые источники существования. Так он пришел к мысли написать о сталинских преступлениях, не выдавая агентуру и не нарушая свое слово. Над книгой он начал работать в американских библиотеках, аккумулируя все антисталинские произведения. Уже в 1950 году книга была закончена, и он начал искать издателя, к 1952 году был завершен и отредактирован английский перевод, в 1953 году рукопись изучалась в «Лайфе».
И тут умер «вождь народов», сама фортуна делала книгу бестселлером.
Были ли это откровения свидетеля? Если внимательно прочитать книгу, то сразу заметно, что она вобрала в себя уже написанное о Сталине и Троцким, и Николаевским, и Дал-линым, и Фишером, и другими западными кремленологами, по сути дела ничего принципиально нового книга не открывала, однако в устах генерала НКВД, делавшего ссылки на свои беседы о Сталине с различными чекистскими бонзами, материал приобретал убойную силу.
И тут началось!
Когда директор ФБР Гувер узнал, что в течение четырнадцати лет в США успешно скрывался крупный советский разведчик, его чуть не хватил удар.