Михаил Лысенко – Девочка ищет отца (страница 14)

Эх, если бы не пайка на нуле, да Воробей на руках! Сорока сплюнул в костёр и не двинулся с места.

И зря. У второго костра и подсмотреть и подслушать было чего.

2. День первый. Четверг. Не подсмотренное и не подслушанное

«Будем надеяться, что эта Алеся не полная дура», – думал Бек, глядя в огонь. – «Не кинется сразу на свет. Сначала понаблюдает. А увидев чужих, не станет показываться посторонним. А-то объясняй потом, что за девка бродит с нами по Зоне. Проще кончить всех, чем потом с хвоста сбрасывать».

Он поморщился, прикуривая от горящей ветки, глянул в сторону, где расположилась группа Сороки.

Послал старший Шкета подсмотреть или воздержался? Вряд ли. Им бы до Лагеря добраться, да дух перевести. Бек на его месте тоже, наверное, не стал бы проявлять излишнее рвение.

«Ну да – пришли двое. По всему видно, что только из Лагеря. Спешат, раз утра не дождались. Но куда спешат и чем их поход кончится? Сколько вот таких, что шли на верный хабар, и как в омут бездонный ухнули. Мудрость про многие печали от многих знаний, или доходит, или мимо пролетает. Только кто про этих, вторых – непонятливых, сейчас вспомнит?

А может, всё-таки, кончить всех троих, от греха?»…

Бек с досадой плюнул на землю. Вот засада!

Не то, что бы мысль об убийстве была для него чем-то запредельным. Просто был он, как и большинство сталкеров, человеком суеверным. И если такое начало у похода, чем же он закончится?

Пыж тоже думал, но о другом.

Бек нашёл его в игровом зале за столом, где шла игра в покер. Ставили пока «по маленькой», но Пыжу не везло, поэтому он с радостью покинул своё место. Быстро отоварились у Журавля, раскидали припасы поровну по рюкзакам, забрали в «гардеробе» оружие и – всё, бывай лагерь Южный! – нырнули в ночь.

«Чернобыльский пёс» ждал их метрах в ста от околицы. Выскочил из кустов, рыкнул грозно, осклабился, довольный произведённым эффектом. Но потом дал ухватить себя за самодельный поводок и за час довёл их до Петриковичей. На околице деревни он резко мотнул головой, вырывая из руки Пыжа лямку от рюкзака покойного Короля, снова рыкнул и канул в ночи.

Пока шли до места встречи – молчали. Пыж на остатках хмеля порывался пару раз затеять трёп, но Бек, что был мрачнее тучи, не ответил.

И чего это его так разобрало, – злился про себя Пыж. – Нормально же всё было. А тут надулся жабой и только что не рычит.

А ещё его напрягало, что Бек, как только отошли они от лагеря с километр, снял с запястья свой ПДА, выключил, а потом запустил им куда-то в кусты. Не глядя, без пометок, будто и не собираясь потом за ним вернуться. Да ещё и высказал что-то на своём языке, судя по интонации – матерное. Странно. Хотя Бек из бывалых, а они все с придурью.

Вон Петруха Лопух, никогда пальцем ни на что не указывает. Головой мотнёт в сторону, а ты догадывайся, про что он имеет в виду. А Покемон, сразу предупреждает, мол, попробуй только почистить берцы от грязи, когда в поиске будем. Татарин как-то рассказывал: хотел он было во время стоянки кроссовки после болотной жижи в реке отмыть, так ему эта худая очкастая дылда чуть зуб не выбила.

Вода в большой алюминиевой кружке, забурлила, зашипела, брызгаясь на кирпичную подставку. Пыж крючковатой веткой оттащил её от огня, ухватился сквозь рукав куртки, разлил по чашкам себе и Беку. Тут же окунул в кипяток пакетик с фруктовым чаем. В воздухе запахло яблоком и какими-то цветами. Пых потянул носом. Черёмуха что ли?

Ветер переменился, обоих окутало дымом, и они закашляли, отмахиваясь от клубов руками.

Тут Алеся и объявилась.

Нет, не скользнула беззвучно из ночи и не появилась вдруг в освещённом пятачке костра – просто и обыденно зазвучали из-за покосившейся хаты лёгкие шаги, а потом показалась и она. Как была – в своём белом платье и босиком. Пыж, услыхав посторонние звуки, напрягся было, а Бек, как смотрел в огонь, так и остался сидеть и думать о чём-то, прихлёбывая из своей кружки.

– Привет, – узнав Алесю, заулыбался Пыж. – Чай будешь?

– Одежду принесли? – спросила девушка. Она говорила не громко, но и не таясь.

Бек прервал своё созерцание и, молча, протянул ей свой рюкзак.

Алеся скользнула в покосившуюся избу, закрыла за собой скрипучую дверь.

«Вот бы подсмотреть», – подумал Пыж: «Только что в такой темноте увидишь?»

Минут через пять дверь снова заскрипела, открываясь, и на пороге появилась другая Алеся. Была она теперь уже не в лёгком платье, а в стандартном сталкерском прикиде: тёмно-зелёные штаны, черные берцы, чёрная майка и куртка-ветровка с капюшоном. Так обычно одевались салаги-первоходки, что книжек про романтику Зоны начитались.

Бек глянул, ухмыльнулся. Куртка великовата, да и штаны на заднице висят. Размеры Журавлю он называл с запасом. Но, в общем – нормально. Издалека, так и не поймёшь, что девка.

– Уходить надо, – между тем сказала девушка, протягивая ему рюкзак обратно.

– Может, рассвета дождёмся? – подал голос Пыж. – Чего по темноте ноги ломать?

– На рассвете этих, – Алеся махнула головой в сторону группы Сороки. – Убивать придут.

– Кто?

Девушка пожала плечами.

– Вон там, – она ткнула пальцем в ночь. – Сидит наблюдатель с «ночновизором». Плюс две засады на выходах из деревни. Как светать начнёт, они с двух сторон и ударят.

– Значит наврал этот Сорока про хабар, – сказал Пыж. – А прибеднялся, мол, ничего, кроме жмени «Радуги» нет…

Бек не стал обламывать салажёнка. Пусть лепечет. Ишь надулся от собственной важности. Перед девкой рисуется. Не влюбился бы. Хотя кто он Беку, чтобы тот ему сопли вытирал?

Что касаемо засады, то не важно, с чего кто-то решил упокоить тройку Сороки. Причин конфликта была тьма: от банального гоп-стопа беспредельщиков, до мутных разборок, где правые и виноватые уже раз десять поменялись местами. Важно – что им в этой ситуации делать?

– Куда же мы пойдем, если, как ты говоришь, с двух выходов из деревни сторожат, да ещё и «ночновизором» пасут? – спросил Бек у Алеси. – Сколько их всего, кстати?

– Семеро, – ответила та. – Две тройки и наблюдатель. В случае, если эти, – она махнула рукой в сторону второго костра. – Не дотерпят до утра или что-то заподозрят… Короче, если что, наблюдатель повесит над деревней «Горошину». Это будет сигналом к атаке. Одна тройка придержит, другая – с тыла ударит.

«Горошиной» называли артефакт дистанционного действия. Был он чем-то вроде ракушки, только внутри хранилась не жемчужина, а сгусток света и пламени. И если правильно эту штуку активировать, то она выплёвывала своё содержимое метров на сто, прожигая насквозь любые препятствия, после чего это маленькое солнышко, будто невесомое, начинало медленно планировать к земле и дальше, вглубь, оставляя после себя оплавленную дыру. Пока не остынет и не превратится в матово-чёрный шарик. Говорят, что однажды крупная «Горошина» прошила пятиэтажку в Припяти. От торца до торца.

Бек нахмурился. Точно – разборки. Тратить девятое или десятое место в списке редких артефактов, чтобы осветить окрестности… Он вдруг поймал себя на мысли, что и он, и Пыж ни на секунду не усомнились словам Алеси о засаде. Криво усмехнулся. Вот будет номер, если девчонке всё причудилось!

– Так как выбираться будем? – повторил он вопрос.

– А Сорока как же? Мы что – даже не предупредим его? – снова вмешался Пыж. Надулся – аж красный от возмущения.

– Иди – предупреждай, – хмыкнул Бек. – Заодно, объясни, откуда ты всё это узнал. А потом – объясни, кто такая Алеся и откуда она взялась. А потом всю дорогу оборачивайся: не пасут ли тебя спасённые? По «горячему» чужому следу идти – милое дело. Дождутся, пока ты хабара наберёшь, а потом и кончат тебя в спину. В знак благодарности.

С каждым новым предложением Пыж всё больше сникал. Когда же Бек закончил, уставился себе под ноги. Пробормотал:

– Так что – вот так и уйдём? Бросим их?

Бек не ответил. Перевёл взгляд на девушку. Ему не хотелось в третий раз задавать один и тот же вопрос.

– И как уходить будем? – спросил вместо него Пыж.

– А кто нас держать станет? – пожала Алеся плечами. – Засада не на нас, а на этих.

Она махнула рукой в сторону второго костра.

Бек помянул про себя шайтана.

Точно! Мы сейчас для тех, кто пасёт тройку Сороки, как кость в горле. Вдруг в разборку влезем! Сейчас у них семеро против троих. Это гораздо лучше, чем семеро против шести. Да эти, из засады, ковровую дорожку перед нами раскатают, лишь бы лишние стволы из этой деревни свалили. И чем раньше – тем лучше.

– Пошли? – подскочил Пыж со своего места и стал собирать пожитки в рюкзак.

– Чай хоть допейте, – насмешливо сказала Алеся. – До рассвета ещё далеко.

Пыж сел на место, взял кружку, осторожно отхлебнул.

Вот уж – флюгер, а не человек, – подумал Бек, глядя на напарника.

Криво усмехнулся.

Однако, как всё удачно получается. И свидетелей не останется, и лишней крови на его руках не будет.

Он вспомнил Клюкву с кавказцами и помрачнел. За горло они его взяли знатно.

Он почти всё им тогда рассказал. И про слепых собак, и про «чернобыльца», и про Алесю. И про странного пацана по имени Лёшка, который, похоже, мог творить аномалии и у которого на теле проступали кровавые раны…

Умолчал только про случай с русской одноклассницей. Когда он закончил, Клюква пошевелил губами, будто пережёвывая его историю, потом сказал: