С моросью небесной на глазах.
Тепло. И словно будут танцы…
Тепло. И словно будут танцы:
В ударе вышедшие с ночи.
Пустых доро́г гранитный панцирь
Зарёй, что кровью свежей, смочен.
Проснувшись, транспорт редкий въехал
С дворов на тающие кряжи.
В желудке улиц бьётся эхо
Мотор взрывающих упряжек.
Лучами скальп небесный тронут.
И вот, расправив плечи криво,
Стволов отточенные кроны
Грызут ветров густые гривы.
И всё, внезапно, будто надо
Скорей успеть, исходит соком.
С востока вверх летит граната,
Восторг рисуя на высоком.
Старый дом. Уголки с адресами…
Старый дом. Уголки с адресами,
Озарённые светом, серели
Из куста, что в газон не влезает,
Под мотивом небесной свирели.
И в неровном плетении веток,
Молодое, забытое всуе,
Из глубин поднимается лето
И улыбки на лицах рисует.
И внезапно я в этом с собою,
В пацане воплотившемся, встречусь.
Как письмо – матерком на заборе —
Взору се́рдца раскроется Вечность.
Образ дней – многолик и нетленен —
Исцелит переломы любые.
Мы с тобой на судьбы́ гобелене
Остаёмся такими, как были.
Бросит небо последние блики…
Бросит небо последние блики
На панельные плечи района.
И трамвай – громыхающий викинг —
В облачении тает слоёном.
Рвёт мечта загрубевшие корни.
Шум листвы окрыляет не хило,
Что не пьян даже старенький дворник,
Уплетающий булку с кефиром.
Мне заборов оскаленный кальций
За спиной сквозняками щебечет.
И вскипая, грозит расплескаться
Тьму сердец разъедающий вечер.
И твердит неустанно и внятно
Всё вокруг постулаты покоя.
Я в движении счастьем помят, но
Не свяжу, что же это такое.
На ногах не сдержался. Прилёг…
На ногах не сдержался. Прилёг.
Синий купол над миром бездонен.
И склонился к лучу стебелёк,
Гармонируя в хрупкой истоме.
Обок по́ля – от самых ворот —
Старый тракт, что во век не разгадан.
Бугорки (их нарыл словно крот)
Шелестят под моим самокатом.
С километрами в лёгких полней
Ходит воздух. Сознание – шире.
Та дорога. Тащились по ней
В кандалах мужички – до Сибири. 
