Порою, так хочется телом укрыться в неё.
В углу догорает тихонько чужая мораль —
Её не вонзишь самолетом в бетонный Нью-Йорк.
Где-то в агонии бьётся душевнобольной,
С жалостью вспомнив о матери и о себе.
Где-то ругает правительство злобный немой,
Рисуя крамольные вещи на старом холсте.
Клоуны ждут разрешения кончить отстрел
Всех несогласных громко смеяться на бис.
Для твоих объяснений, увы, закончился мел,
Давно переполнена ниша за шторой кулис.
Молча течёт из-под крана наша судьба,
А мы всё глядим из окна на просторы вселенной.
Наполняем стакан и беду выпиваем до дна,
Осторожно впуская в чертоги свои перемены.
Будет день, и снова возродится…
Будет день, и снова возродится
Заревом пылающее солнце,
Опалив последнюю страницу,
Распахнув последнее оконце.
Ниоткуда слышится звучанье
Музыки оглохшего набата.
Посреди того непониманья,
Что произрастало тут когда-то.
И душило всякое живое
Слово или мысль неустанно.
В этом узнаётся и родное
Сходство с очертаниями плана
Моего родного общежитья,
И картин за окнами моими.
Наблюдай за кружевом событий
И ищи отличья между ними.
Я шагаю по звёздному небу…
Я шагаю по звёздному небу,
Что упало под ноги мне,
Бороздя океаны из хлеба
На немыслимо бледном коне.
То ль от тройки осколок остался,
То ли всадник отстал от своих…
Или я это вдруг потерялся,
Оторвавшись от стада живых?..
Семиглазая чудится птица,
Что способна мгновенье убить.
Я пытаюсь из лужи напиться,
И не в силах до края испить.
Не страшна заурядная участь —
Стать козлом отпущения тут.
Не страшнее падения с кручи,
Когда вам приготовили кнут.
Фонари вдоль дорог
Фонари вдоль дорог как орудие пыток,
Они светят безжалостно прямо в тебя.
Догорает лимит безуспешных попыток
Дотянуться до самого дна.
Темнота обеспечит надёжное алиби,
Умолчавши об истинном цвете лица.
Ты шагаешь устало по наледи.
Это начало конца.
Огонь сигареты тебе маяком.
А стены покорнейший твой собеседник.
Смерть наблюдает за вами тайком,
Укрывшись в передней.
За окнами минное поле, и ты
Глядишь, как, на нём погибают другие.
Крестами помечены чьи-то мечты. 
