Михаил Логинов – Эликсир для избранных (страница 19)
– Здравствуйте, профессор!
– Откуда вы меня знаете? – снова удивился Павел Алексеевич.
– Профессора Заблудовского в Казани все знают, – спокойно ответил молодой человек. – В прошлом году присутствовал на вашей лекции в университете…
– А вас как зовут, молодой человек?
– Борис Кончак-Телешевич.
Имя это Заблудовскому не было знакомо.
И все вдруг замолчали. Заблудовский только теперь заметил, что на дрогах что-то лежит, накрытое большим куском брезента. Стоявший рядом Матвей сделал шаг вперед, взялся двумя руками за край брезента и неожиданно резким движением откинул его. Павел Алексеевич чуть не вскрикнул. На дрогах лежал Андрей Алексеевич Заблудовский. Вся правая часть головы его была разворочена. В волосах, на шее, на воротнике прокурорского мундира темнели сгустки запекшейся крови…
– Как это случилось? – еле выговорил Павел Алексеевич.
– Ночью красные на пристани высадили десант, – доложил Борис Кончак. – Господин Заблудовский встал в строй…
– Как – встал в строй? – не понял Павел Алексеевич. – Он же не служил никогда, он стрелять-то толком не умеет…
– Участвовал в бою, – словно не слыша профессора, упрямо продолжал Борис. – Убит осколком артиллерийского снаряда.
И, донеся до среднего Заблудовского эту скорбную весть, молодой Кончак снова вытянулся по стойке «смирно», словно сведенный судорогой, и отдал честь. Затем развернулся и, не сказав более ни слова, не простившись, зашагал прочь по переулку.
– Постойте… Куда вы? – произнес Заблудовский. – Господи помилуй! Что же это творится-то?
Он растерянно посмотрел на старика Матвея, мявшего в руках шапку. «И в первом бою все-таки могут убить», – мелькнула мысль. Профессор оперся руками на дроги, сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться. Потом взял себя за руку, попытался сосчитать пульс и не смог. «Оставили меня братья, так, значит, рассудили, – подумал Павел Алексеевич. – Или это я их оставил?..»
И тут снова, уже где-то близко, грянул «Интернационал»…
Пару дней спустя я сидел на кухне в квартире на Новинском и играл с мамой и сестрой в кункен. Мы звали и Витьку, но он усвистал куда-то, махнув нам на прощание синей бейсболкой. Надо честно сказать, мы не слишком жалели о его уходе, потому что если Виктор садился играть, то почти всегда выигрывал. То ли он был очень везуч, то ли очень умел, но победить его было трудно. Сестра и мама, которая, несмотря на возраст, была очень азартным игроком, просто бесились, когда Витя, казалось бы, безнадежно проигрывая, одним ударом переворачивал ситуацию и триумфально завершал партию. А его противники, которым до победы оставалось полшага, со скрежетом зубовным записывали себе в минус гигантские суммы. Даже я, человек спокойный, выходил иногда из себя. В отсутствие лидера мирового кункена мы все чувствовали себя увереннее. Силы игроков были примерно равны, и исход матча предвидеть было нельзя. Я раздал карты.
– Что за дрянь ты мне накидал? – проворчала сестра. – Нет ни одной комбинации. Даже близко.
Я никак не реагировал на это замечание. Это была обычная словесная разминка перед боем, целью которой было усыпить бдительность противника, убедив его, что у тебя плохая карта. Плавали – знаем! Я молча раскладывал свои карты и прикидывал варианты.
– Кто ходит? – спросила мама.
– Ну, если Леша сдавал, значит, ты, – пробурчала Катя.
– Ты, кажется, напряжена, милая? – проговорила мама с притворной лаской.
Все знали: стол, за которым играют в кункен, – это единственное место на свете, где мама не пощадит ни детей, ни внуков.
– Ничего я не напряжена! – вскинулась сестра. – Просто я твердо намерена вас сегодня обыграть.
– Грозилась синица море зажечь! – откликнулся я, не отрываясь от своих карт. – Ваши претензии смехотворны, девушка! Выиграю я.
– Ну, это мы еще посмотрим, – сказала мама, беря карту из колоды, – я чувствую, что сегодня успех будет сопутствовать мне.
Немного подумав, мама сбросила в «базар» пиковую двойку.
– Мельче ничего не было? – ехидно спросила сестра.
– А ты хотела, чтобы я тебе джокера сдала? – поинтересовалась мама.
Игра началась.
Я с детства любил эти карточные посиделки. Кункен был нашей фамильной игрой. Играли мы с сестрой, играла мама, играла бабушка, играла давняя бабушкина подруга Ирина Яковлевна Сухотина. Теперь играл и Витька… Моя бывшая жена Лена, когда еще жила в Москве, тоже играла… Единственным человеком, который так и не пристрастился к этой замечательной карточной игре, был отец. Но он почему-то вообще ни во что не играл.
– Слушай, ма, а известно, кто принес кункен в семью? – в сотый, наверное, раз спрашивал я.
И мама в сотый раз морщила нос и отвечала:
– Точно это не известно. Меня научила играть моя мама, твоя бабушка, когда мне было десять лет. Это был 1949 год, что ли… Я помню, мы играли втроем с Ириной Яковлевной. И мама говорила, что ее мама, то есть прабабушка Серафима Георгиевна, играла…
– А прадед играл? – спросил я маму.
– Не знаю, – ответила мама. – По словам моей мамы, обычно играли она, прабабушка и кто-нибудь из друзей. Особенно часто компанию им составлял… У прадеда был сотрудник, даже можно сказать ученик. Его звали Борис Ростиславович Кончак-Телешевич.
– Красивая фамилия…
Где-то я ее уже слышал. Или видел.
– Да, он был какого-то страшно древнего княжеского рода, чуть ли не ордынского. Хотя татарского в нем ничего, по-моему, не осталось. Он, скорее, на викинга был похож. Глаза голубые-голубые…
– А откуда он взялся?
– О! Это была целая история…
– Да?
– У него была очень интересная судьба. И сложная. Он тоже родом откуда-то из Поволжья, из… Ой, господи! Памяти никакой. То ли из Самары… то ли из Саратова. Точно не помню. Он после гимназии поступил в университет, собирался изучать биологию. Или химию? Не помню… Но тут Гражданская началась, и он пошел на войну…
– За белых или за красных?
– За белых, за белых, конечно. Воевал, потом отступал на восток и… как рассказывала бабушка, собирался уйти вместе с чехословаками… в Европу.
– И почему не ушел?
– Заболел тифом. То ли Томске, то ли в Омске. Его там оставили, в больнице. А пока он болел, белые ушли, красные пришли… Так он и остался в России… Потом вернулся в Казань, хотел возобновить учебу, но это было трудно… Дворянин, в общем, социально чуждый элемент…
– И что было дальше?
– И вот тогда его подобрал прадедушка.
– В каком смысле подобрал? На улице, что ли?
– Почти…
– Вы играть собираетесь? – перебила нас Катя. – Выкладываю валетов и десятки.
– Ой! Что она творит! – всполошилась мама.
– Это я тебе такую «дрянь» сдал? – не преминул я напомнить Кате о ее стонах и жалобах.
– Ну, кое-что из колоды пришло… – неопределенно помахала рукой сестра.
– Пока мы с тобой, Лешенька, разговоры разговариваем, твоя сестра сейчас закончит с одного раза, и мы запишем вдвое…
«А кто и вчетверо!» – подумал я, глядя на имевшегося у меня на руках джокера.
– Нет! – Катька с досады хлопнула ладонью по столу. – Одной карты не хватило. Просчиталась я малек. Не кончу!
– Все! Все! – захлопотали мы с мамой. – Карте место! Раз выложила на стол, переигрывать нельзя!
– Да я и не собиралась! Я вас и так обыграю!
Страсти за столом немного улеглись, и мы с мамой смогли продолжить беседу.
– Так, значит, прадед взял этого Кончака к себе на работу?
– Ну да. Ассистентом, лаборантом или кем там?
– А потом?
– Что потом… Так они вместе и работали. Сначала в Казани, а потом в Москве.