Михаил Логинов – Экипаж. Площадь. Флейта (страница 9)

– Командир нашел, из-за кого не в ногу идут. Взыскали, да так, что ухо забылось. Зато… Ладно, не впервой. «Дело забывчиво, тело заплывчиво». Пошли на качели, там стоя можно.

Митька говорил беспечно, но Денька чувствовал – не так-то и забывчиво.

Вспоминал, как в первые дни службы поговорил с ним Иваныч.

– Ты, Дениска, мастер по флейте. Захотят тебя в старую гвардию сманить – в Преображенский, Семёновский, Измайловский, не поддавайся. Просто переведут – воля Божья, а так держись за Экипаж. Строгость – везде строгость, но у нас – по справедливости. Случайность простят и уж точно чужую вину не навесят.

С той поры Денька не раз убеждался в правоте Иваныча. И по своей службе, и мальчишки говорили, каково приходится в других полках. Служил с усердием, никогда не расслаблялся в строю, не мечтал до команды «вольно». Не хотел товарищей и командира подвести, не желал попасть под взыскание. И молился, чтобы и дальше служить в Экипаже.

Денька предлагал пятачок бедному Митьке не только от щедрости. Пятачки и прочая мелочь водились у него всегда, особенно в праздничные дни. Надо только найти бойкое местечко, попросить ребят посторожить – не идёт ли патруль или генерал прогуливается. И порадовать прохожих музыкой на выбор.

Мальчишки – все музыканты. Но только Деньке удавалось развеселить почти любого купчика или мастерового, хоть на секундочку остановившегося перед ним.

– Из Ярославля? Пожалуйте, ярославский перепляс.

– Рязанский? Вот и наигрыш рязанский.

Музыку закажут, и Денька старается, как будто роту ведет. Мелочь так и летела. Бывало, купцы, содержатели трактиров, сулили хорошую плату, чтобы играл по вечерам в их заведениях. На это Денька важно отвечал:

– Рад бы, почтенный. Да у меня царская служба в Гвардейском экипаже.

Купчина уважительно кивал.

Иногда подходили кадеты, слушали, посмеивались, просто болтали со сверстниками-музыкантами. Относились с понятным превосходством. Кадетская учеба иной раз службы не легче. За шалости да упущения карают без пощады. Но кадета выпустят подпрапорщиком, он пойдет вверх от чина к чину. А мальчишка-барабанщик станет взрослым барабанщиком. Разве перейдет в полковой оркестр.

Однажды к их компании подъехали роскошные купецкие сани. Раздался озорной голос:

– Вот, Дениска, чем ты занят вместо службы!

Денька занимался тем, что лепил очередной снежок, поэтому без раздумья метнул его в Машу. А та выскочила из саней, принялась катать белые шары, швырять в Деньку. Отчим и мачеха со смехом глядели из саней на это безобразие.

Потом Маша пошепталась с отцом, подскочила к разносчику пряников, сунула ему ассигнацию и велела раздать товар мальчишкам. Едва родители отвернулись, послала Деньке воздушный поцелуй и умчалась.

Друзья схрумкали пряники, а гренадерский барабанщик отпустил шутку насчет купецкой дочери. Да такую, что Денька сам полез на него в кулаки. Товарищи разняли, горнист-артиллерист Егорка вынес вердикт: Деньке – не обижаться, Кондрашке – не завидовать вслух. Егорка был всех старше, солидней, говорил: «Хочешь со мной драться – запомни: артиллерия в полон не берет». Поэтому с Егоркой не спорили.

А в другой раз без драки не обошлось. Только что построили крепость под руководством Стёпки-сапёра – кому еще в таком деле командовать? Крепость вышла как настоящая: с бойницами, с редутами, с форштадтом. Деньке, как всегда, снег мять-катать не дали, приказали всех бодрить флейтой.

Потом Стёпка отошел, о чем-то заспорил с Ванькой-егерем. А тот вдруг как даст ему в нос не жалея. И понеслось.

Егеря́ – легкая пехота, и берут туда рекрутов помельче, как и мальчишек-музыкантов. Сапёры, наоборот, солидней, им и маршировать, и работать, да к тому же Стёпка на год старше. Так что прыгал на него Ванька, как воробей на грача. Все равно поначалу от злости на равных тузил кулачками, а потом вцепился, и оба – под снежную стену.

Растащили их всем товариществом, обтерли физиономии снегом, чтоб ущерба было меньше. Затоптали в сугроб окровавленные снежки, стали расспрашивать, с чего такая беспощадная баталия.

Оказывается, Стёпка стал в очередной раз превозносить шефа своего батальона – великого князя Николая Павловича. Ванька вспомнил, как тот обидел без вины егерского капитана Норова и того в пехотный полк перевели, а с ним ушли и другие офицеры. Хоть и подполковником перевелся, но храброго и заботливого командира всегда терять обидно. Скоро три года пройдет, а Ванька Норова забыть не может.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.