Михаил Логинов – Дом волшебных зверей (страница 9)
– Давай заменим улитку орехом, – предложил Женька. – Тошнит от твоей фантазии. А охота людей на людей – наверное, война.
Несколько раз, по вечерам, выходили искать деньги. Женька надевал плотные перчатки, брал фонарик, совок с узким лезвием – вытаскивать монетки из мусора.
Увы, только они и попадались. Причём мелкие. Причём обычно там, где копаться неприятно, – на остановках. И ни разу за вечер не набралось больше трёхсот рублей.
И каждый раз в экспедицию он выходил с опаской. Когда проезжала чёрная машина или они проходили рядом с такой, думал: «Сейчас выйдут, спросят – что у нас в рюкзаке».
Искать клад пока не начинали. Барсук честно вглядывался в экран ноутбука, запоминал старинные монеты. Кстати, Женька выяснил – Рук различал цвета. Он запомнил и золотой империал, и серебряный рубль. Только где их взять? Как вычислить нужный дом? В таких пусть воротам и двести лет, охрана современная. Подойти, позвонить в домофон: «Пустите, хочу у вас в подвале клад поискать»? Нет. Действовать надо наверняка. Женька запомнил, как в первый час их знакомства барсук помог увидеть погоню сквозь стены автомобиля.
– Потому что это был Зверинец, – пояснил Рук. – Каждый из нас, получивший Дар Горсти, хорошо чувствует Чёрную погоню. А людей в обычном автомобиле не могу разглядеть. Мне нужно найти Дом. Тогда научусь видеть предметы за тремя стенами.
«Да, это было бы неплохо, – грустно думал Женька, – пусть научится и видеть за стенами, и лечить». Мама, как и прежде, шутила при каждом посещении и называла себя постоянным жителем больницы.
Итак, надо было найти Дом. Рук запомнил, что это там, где Приморский. В Женькиной памяти всплыла станция метро на зелёной ветке. Решили туда съездить и опять выйти на связь.
Против трамвая барсук не возражал, а вот в метро забеспокоился.
– Очень глубокая нора, – шептал он. – Как люди смогли её выкопать? Как они из неё выберутся, если станет опасно?
Женька не смог ответить на оба вопроса. Только сказал – метро проложили давным-давно.
Рук молчал до перегона между «Гостиным» и «Василеостровской». А там испугался всерьёз.
– Ген, ты знаешь, что над нами вода? Очень-очень много воды. И она течёт! Большая река! А она не затопит? Мы не сможем выплыть!
Женька вспомнил своё первое путешествие в метро, когда он тоже немного боялся: над нами Нева, вдруг прорвётся в тоннель. Сейчас боялся не реки, а пассажиров. Когда мальчик говорит с рюкзаком – ладно, но когда рюкзак – с мальчиком…
Быстро перешёл в другой конец вагона. К счастью, Неву проехали, и Рук успокоился. Но всё равно, когда поднимались по эскалатору, казавшемуся бесконечным, попросил Женьку больше не ездить под рекой.
– Хорошо, трусишка, уговорил. Поедем в сарае.
– В трамвае, – уточнил Рук.
Когда вышли на «Приморской», Женька обрадовался, что не упросил тогда классную подняться на этой станции. Ничего интересного: многоэтажные высотки, толкотня, торговля, пассажиры, спешащие к остановкам.
Перешли дорогу и оказались на набережной то ли речки, то ли канала. Возможно, он вёл к морю, но сейчас Женьке было не до этого. Если бы просто шёл в гости, открыл бы карту в телефоне, проложил маршрут. Но адреса у него нет, и единственный навигатор – барсук в рюкзаке.
– Выходи на связь.
Женька думал – барсук будет хрюкать или свистеть. Или выдаст в эфир ещё какие-нибудь странные звуки. Но Рук лишь сказал несколько незнакомых, но разборчивых слов. Потом замолчал. Женька приготовился разочарованно вздохнуть, когда барсук сказал:
– Нас слышат.
– И что говорят?
– Ругаются. Ругают тебя, – уточнил Рук. – Было же сказано: «Приморский». Приморский район, а не станция «Приморская».
Женька вздохнул: мой косяк, не поспоришь. Моря в Питере он пока не увидел, зато убедился, что станция и район не совпадают.
– Передай, – проворчал он, – район большой, я решил со станции начать. А сейчас куда ехать?
Ответ пришёл не сразу. Точнее, вопрос:
– Ваш Домик ещё не найден?
Женька даже не стал переспрашивать – кем. Ощутил лёгкий озноб, которого ни разу не чувствовал, пока скрывался в защищённой квартире.
– Как ты думаешь, нас нашёл… этот? – Понял, если скажет вслух слово «зверинец», станет ещё противней.
– Нет, я бы почувствовал, – ответил Рук.
Женька велел так и ответить.
– Тогда, – озвучил Рук, – возвращайтесь и ждите седьмого января. Это безопасный день. До этого ничего не делайте. Пока не встретимся – никакого волшебства. Вы далеко от метро?
– Нет, – ответил Женька.
– Тогда идите туда как можно быстрее, – посоветовал невидимый собеседник. – Не стойте в безлюдном месте, лучше – в толпу. И помните, если вам сейчас прикажут немедленно идти на встречу с кем-то или дожидаться кого-то здесь – это Зверинец! Пока, удачи, бегите!
При слове «зверинец» Женьке показалось, будто ему вылили за шиворот кружку ледяной воды. Прикусил губу, унял озноб и страх, быстро зашагал к метро. Потом сорвался на бег. Видел издали зелёного человечка на светофоре, разогнался, надеялся успеть. Но человечек задёргался и, когда Женька добежал, уже стал красным.
– Куда, дурачок! – крикнула тётка средних лет с тяжёлой рыночной сумкой в правой руке. Левой схватила Женьку за руку, не позволив рвануть перед машинами. – На поезд опаздываешь?
– Да, – ответил запыхавшийся Женька.
Красный человечек застрял на светофоре надолго. За это время тётка успела объяснить Женьке, что поездов много, и если опоздал, то уедешь на следующем, а жизнь – одна.
– Они здесь. Близко, – донеслось из рюкзака.
Не только тётка, но и ближайшие прохожие уставились на Женьку. К счастью, загорелся зелёный, и Женька стартовал. Да так, что вылетел на противоположную сторону едва ли не быстрей, чем встречные пешеходы сделали два шага. Что-то кричал, кажется «пропустите», огибал людей. Взбежал по ступенькам, приложил проездной и продолжил бег уже по движущимся ступеням вниз. Да так быстро, что удостоился громового оклика от дежурной:
– НЕ БЕГИТЕ ПО ЭСКАЛАТОРУ!
Промчался по платформе, заскочил в открывшиеся двери. Пошатываясь, прошёл в передний, пустой закуток. Снял рюкзак, сел.
– Я их не чувствую, – сказал Рук.
– Это хорошо, – медленно ответил Женька. – Дружище, извини, мы опять в глубокой норе. Можем выйти на «Василеостровской» и переехать большую воду по мосту.
– Не надо, – Женьке показалось, что в глубине рюкзака барсук махнул лапой, – давай останемся в норе. Чем дальше окажемся от места, где нас обнаружили, тем лучше.
– Молодец, – сказал Женька, ощущая, что дыхание более-менее приходит в норму. – Когда будем проезжать под рекой, поговорим о чём-нибудь хорошем. Например, как проведём каникулы и как выйдем на связь в безопасный день. До января уже недолго.
До января действительно оставалось недолго. Но до этого должно было закончиться первое полугодие.
Его итоги оказались для Женьки неплохими. Тройки только по литературе и истории. Зато пятёрки по физике, алгебре, химии. Была бы и по физкультуре, но в этой школе на физре отметки не выставляли.
После совета новых друзей Женька больше не выходил из квартиры с Руком, потому и бояться было нечего.
За три дня до Нового года в город наконец-то пришла зимняя зима. Снег, выпавший в очередной раз, растаял лишь на дорогах и подоконниках, да и то не на всех. Зато укрыл газоны, слежался на асфальте, заставляя прохожих скользить и ругать дворников-лентяев.
Женька радовался. И снегу, и лёгкому морозцу. Посвистывал, скользил. Особенно обрадовался, когда снег опять посыпался вечером, навстречу уже лежавшему. «Ещё, ещё, пусть лыжня будет», – шептал Женька.
Снегопад обрадовал не всех. В последний учебный день, за пять часов до школьного бала Юлька Солдатова жаловалась одноклассникам:
– Вчера забрала Мишку из садика. Он меня затащил на горку – на новой площадке, возле дома восемнадцать. Сначала катался, потом я стала с малышнёй в снежки играть. Играли, гонялись. Пришла домой – нет серёжки. Нет, и всё. Вернулась, а там уже и натоптано, и снег нападал. Час искала, замёрзла, не нашла.
Вздыхая, показывала вторую янтарную серьгу. Девчонки разглядывали, сочувствовали. Некоторые тайные недоброжелательницы восхищались оставшейся серьгой с едва скрытым злорадством – не будет же она носить её одну.
– Я их в Калининграде у родителей еле выпросила. Говорила, это не просто большие янт
«Так у неё был день рождения недавно, – Женька прислушивался к Юлькиным жалобам издали, – жаль, не знал, поздравил бы». Пусть Юлька его и обидела в Русском музее, но поздравить её хотелось всё равно. Даже если осмеёт.
– И самой обидно, и перед родителями стыдно, – тихо сказала Солдатова, – теперь хоть вечером не иди. Может, найдёт кто…
– Посмотрю в инете, где арендовать металлоискатель, – наконец сказал Гераськин, и явно не в шутку.
Воцарилась тишина. Женька, пожалуй, впервые видел вечно насмешливую Юльку настолько расстроенной.
Дома Женька зашёл в ВК, заглянул к Юльке. На её стене висело фото той самой серёжки, потерявшей сестру-близняшку. Под фотографией – карта микрорайона с детской площадкой, полоска расстроенных эмодзи, сердечки. Комменты отключены: Юлька не нуждалась ни в шутках, ни в утешениях.
– Красивая шишечка, – заявил Рук, взглянувший на экран.
– Ага. Чужая проблема. Свою бы решить.