Михаил Логинов – Дом волшебных зверей (страница 11)
– Ты на рюкзак посмотри, – с презрением сказал тот. – Если подарки такие же, он отоварился в торговом центре «Бомжовый двор».
Бросил рюкзак на пол. Занёс ногу, чтобы пнуть…
Женька не понял, толкнул он Славона в грудь или ударил, но тот рухнул на пол.
А потом до Женьки донёсся собственный голос:
– Вот сейчас я тебя убью! Просто убью.
Славон вскочил, готовый драться, но, услышав Женьку, отступил на шаг.
– Ты чё?
– Тебя в больнице будут собирать по кускам, – проговорил Женька. Негромко, но с таким напряжением, что противник продолжал пятиться.
Макаров, парализованный на пару секунд нежданным сопротивлением, взглянул на Женьку и тоже испугался. Визгливо вскрикнул:
– Псих?
– Я псих, а ты труп! – так же ожесточённо сказал Женька.
Славон сделал ещё шаг, наступил на чей-то рюкзак – не меньше Женькиного, запнулся, рухнул на спину. Вставать не спешил.
Женька повернулся к Макарову.
– Я ничего… Мы пошутили, – промямлил тот. Потом показал на мелочь и быстро спросил: – Подобрать?
– Да. Быстро! – сказал Женька.
Нагнулся к рюкзаку. Заметил, что молнии чуть-чуть расстёгнуты. Шепнул: «Ты жив?»
– Да, – ответил Рук.
Женькин гнев мгновенно сменился радостью. Он чуть-чуть расширил щёлку, надел куртку. Потом аккуратно нацепил рюкзак.
В это время Макаров собрал мелочь и теперь стоял перед Женькой, глядя в натоптанный пол. Славон всё ещё сидел, не собираясь вставать.
Женька взлетел по ступенькам в зал. Кто-то из дежурных педагогов недовольно заметил: «Говорили же, нельзя в одежде!» Кто-то из ребят пошутил про Деда Мороза с подарками.
Женька заглянул в зал, громко крикнул:
– Юля! Юля!
На его счастье, была короткая пауза, Юлька появилась почти сразу, за ней шли несколько удивлённых одноклассников.
– Жень, ты куда?
– Извини, Юля, надо, – быстро ответил Женька, стараясь быть таким же убедительным, как в гардеробе.
Удалось. Юля сказала:
– Ну, раз надо… Спасибо ещё раз! Ребята, давайте поздравим лучшее приобретение нашей школы в этом году – Евгения Звонкова. Аплодисменты!
Все захлопали. А Юлька подошла к Женьке и снова поцеловала его в щёку. Женька – её.
Потом развернулся, громко крикнул:
– С Новым годом! – и весёлой припрыжкой помчался на выход.
Между первым и вторым этажом встретил Макарова и Славона. Они отпрыгнули каждый в свою сторону и замерли, будто по лестнице нёсся чемпион мира по борьбе в самой тяжёлой весовой категории.
– Рук, ты точно не колдовал?
– Нет, а что?
Женька отбежал от школы метров на двести. Сел на первую попавшуюся скамейку, поставил рядом рюкзак.
– Да так, ничего. Ответь, пожалуйста, на важный вопрос.
– Если знаю, то отвечу, – привычно сказал барсук.
– А если бы тебя украли, вместе с рюкзаком… Ты бы попросил их тебя мне вернуть? Или… Не вернуть, просто с тобой хорошо обращаться. Ты же не обычный барсук.
– Не могу, – без промедления ответил Рук.
– Почему?
– Не могу, – повторил Рук. – Разве я тебе этого не говорил? Я могу общаться только с тобой. Или другим волшебным зверем. И его Другом. Но, пока ты жив, больше ни с кем.
– Но ты мог их как-нибудь напугать, чтобы они отстали от рюкзака?
– Только если бы ты мне велел. Но когда тебя рядом нет, я не могу.
Снегопад прекратился, стоял лёгкий морозец, небо было ясным. Рук с удовольствием дышал, высунув мордочку из рюкзака.
«Значит, если бы эти кретины стали футболить рюкзак, он бы тоже промолчал? – подумал Женька. – И не двинул бы их каким-нибудь магическим кулаком. Он же волшебный зверь, у него Дар. И он принял его на таких условиях. А я… у меня-то какие условия? Что я должен? Только кормить его и мечтать о кладах? Нашёл друга в Питере. И забыл в гардеробе».
Женька давно не плакал. И сейчас понимал – не заплачет. Но глазам стало горячо. И он торопливо прошептал:
– Рук, можешь мне пообещать одну очень важную вещь?
– Только если это можно.
– Если со мной что-то случится. Или я, как последний дурак, закрою рюкзак на молнию и где-то оставлю… Обещаешь прогрызть ткань и вылезти? И найти меня. Или… Или нормального Друга, который тебя точно не бросит?
– Обещаю прогрызть, – ответил барсук. – Кстати, если мы найдём Дом и я научусь всему Ларцу, то смогу прогрызть и починить. Блюз говорил, что такое волшебство существует.
– Договорились, – бодро сказал Женька.
По дороге Женька смотрел на близкие и дальние фейерверки, улыбался, вспоминал день. Смеялся над отмазками, над причинами не искать Юлькину серёжку. Вообще-то надо было станцевать с ней пару раз и уйти. Поцеловаться и попрощаться…
Кстати, вспомнилось, как у «Приморской» он вышел на связь с Друзьями, а ему сказали – до встречи с нами никакого волшебства. И он послушался, с того дня даже деньги не искал.
Но ведь сейчас он помог человеку. Вроде бы Блюз говорил, что волшебные звери обязаны совершать добрые дела. Если это запрещено, то Рук бы такого делать не стал.
Задумался об этом человеке. Сперва улыбнулся, потом улыбка сползла с лица. Девчонка симпатичная… Вот только он уж очень хорошо помнил, как её тонкие пальчики вцепились в его плечи. Глаза вгляделись в глаза – «сделай, что прикажу». И он назвал себя ясновидцем, зачем? Плохо, когда на тебя так давят.
Ну ладно, мечтал с ней пообщаться – мечта сбылась.
С такими вот мыслями дошёл до подъезда. Поднял голову, поглядел на небо, посветлевшее от очередного залпа пиротехники. «Всё-таки Новый год и в Питере неплох», – подумал Женька.
Часть вторая
Глава 1. Нора времени и слайды на память
«Что может быть хуже Нового года в Питере?» – думал Пашка.
Он надеялся вырваться к друзьям, за границу. Отец не отпустил.
– Почему, папа? – не выдержав, спросил его Пашка за день до Нового года.
Папа взял Пашку за руку. Они пришли в кабинет, сели на диван.
– Потому, – медленно сказал отец, – что всё изменилось. Мне теперь запрещено ездить в Европу. Я должен быть уверен в твоей безопасности. Раньше был за тебя спокоен – если что, всегда тебе помогу, прилечу, разгребу проблемы. А теперь не смогу. Поэтому и тебя не отпущу. Даже на день.
– Спасибо, мне легче, – сказал Пашка после короткого молчания. То ли всерьёз, то ли с сарказмом.
Ещё папа предложил слетать в январе на далёкие южные острова. Пашка подумал и отказался. Тропики он не любил. Только в них прогреешься, и уже пора обратно в холодный город.