Выяснив, что жертва правонарушителя, и он сам получили ранения, требующие госпитализации, мы вызвали медицинскую помощь и осмотрели место происшествия. Сначала мы обнаружили опрокинувшийся фургон, в кабине которого находился шофер, заблокированный упавшей машиной. Там же мы обнаружили трактор с прицепом, с которым столкнулся фургон, имевший номер Московской области.
Примерно в ста метрах от места основного происшествия была обнаружена перевернувшаяся милицейская машина, тоже с подмосковными номерами, а в ней двое сотрудников, получивших тяжелые травмы. После этого мы вызвали дополнительную «скорую помощь» и попытались сами оказать медицинскую помощь раненым.
К этому времени раненый гражданин, как позже выяснилось, шофер трактора, пришел в себя и обратился ко мне, показав две таблетки, со словами: «Вот за это меня убить хотели. Посмотрите в фургоне, там весь груз». Действительно, согласно предварительному осмотру разбитого фургона среди разбросанных бананов обнаружилось несколько емкостей с такими же таблетками.
Практически одновременно с экипажем районной «скорой помощи» и бригадой МЧС к месту происшествия прибыл автомобиль с группой лиц в штатском. Они представились сотрудниками ФСО и приказали нам отойти к своей машине. Поначалу мы отказались выполнить этот неправомерный приказ, и это чуть было не привело к инциденту с применением огнестрельного оружия, но в этот момент мне позвонило непосредственное начальство и приказало голосом (полным раздражения и волнения) выполнять все распоряжения сотрудников ФСО. После этого мы отошли, но все же добились эвакуации раненого шофера трактора в районную больницу. Увезти туда же раненого правонарушителя сотрудники не позволили.
Некоторое время спустя прибыли машины «скорой помощи» из частной клиники, и в нее был перенесен раненый правонарушитель. В другую машину перенесли шофера фургона, по моим наблюдениям не подававшего признаков жизни. Еще в одну машину отнесли раненых милиционеров экипажа сопровождения. Я сказал сотруднику ФСО, что «ребятам повезло», а он ответил на это: «Вам повезло больше. Если бы вы стали рыться в фургоне, вы бы сейчас им позавидовали». После этого старший группы приказал нам «ехать куда ехали» и добавил: «Мужики, если хотите нормально спать, запомните: ничего не было».
Этим же вечером выяснилось, что раненый шофер трактора перевезен из районной больницы в какое-то медицинское учреждение Санкт-Петербурга. В больнице мне сообщили, что у них не осталось никаких документов, содержащих сведения об адресе данной клиники. Где в данный момент находится Виктор Сорокин, мне выяснить так и не удалось.
Позже я посетил место аварии и не обнаружил там никаких следов происшествия. Как мне удалось выяснить, люди, представившиеся сотрудниками ФСО, позвонили в агропредприятие «Новое знамя» и приказали прислать шофера для эвакуации трактора и прицепа в хозяйство. Ни разбитого фургона, ни перевернутой милицейской машины на месте уже не было. Более того, я обнаружил лишь несколько осколков стекла и небольшие пластмассовые обломки. У меня возникло ощущение, будто место происшествия было вымыто и пропылесосено в полном смысле слова.
На следующее утро, когда я выходил из дома, ко мне подошли два незнакомых гражданина. Они показали мне удостоверение сотрудников ФСО и сказали: «Хватит играть в честного мусора. Тебе же сказали русским языком: не было ничего. Еще раз сунешься в больницу, или спросишь кого-нибудь — вылетишь из ментовки без подписи. А захочешь поиграть в майора Дымовского, будешь письма кропать или бздеть в Инете, запомни: второй раз твое имя всплывет уже в некрологе».
У меня осталось несколько таблеток, выпавших из рук раненого гражданина Сорокина. Три дня спустя я показал нашему сотруднику, который на службе много работал по наркотикам, а сейчас в отставке. Он сказал мне, что это «экстази», причем видимо, очень высокого качества.
Уважаемый Михаил Викторович. Два года назад я задержал торговца анашой в его доме. Когда мы его выводили, его мать стала нас проклинать и кричать: «Продал на рубль — в тюрьму, а кто на миллионы торгует, того ты не тронешь, кишка тонка, ментовская сука!» Я ей сказал, что ни одного наркобарыгу не отпустил и не отпущу. И вот теперь не знаю, как мне жить.
Дайте совет, что мне делать дальше: добиться, чтобы этому делу был дан ход, или просто нажраться и попытаться все забыть.
Под письмом была резолюция Тани: «Полпреду для ознакомления, в полном объеме, вне очереди».
Глава 3
Мама говорит, что ты волшебник. Пожалуйста, поколдуй, чтобы над нашим домом никогда не шел дождик.
У нас дом старый, двухэтажный, и у него течет крыша.
Мама и папа очень много раз ходили к начальникам, просили отремонтировать крышу нашего дома. Но им говорили, что дом очень старый и чинить его нельзя.
Мама часто плачет и говорит папе: давай возьмем кредит и купим новую квартиру. Папа отвечает, что сейчас кредит на новую квартиру дадут только волшебнику. Поэтому я не прошу у тебя новый дом для нас. Сделай так, чтобы, на нас сверху не капал дождик.
— Это хорошо, Михаил Викторович, что вас недавно назначили, — еще на улице не узнают. Можно встречаться в людных местах.
— Зато я тебя сразу узнал, — ответил Столбов своему собеседнику-милиционеру. — Тебя, небось, Дукалисом в школе звали, потому ты и пошел в ментовку, после «Ментов».
— Правильно угадали, Михаил Викторович.
И действительно, Степанов был невысоким белобрысым крепышом с глазами цвета балтийского неба. Рассказывая свою биографию, он вспомнил, что бабушка была из водской деревни, но на водском языке почти не говорила, а уж он тем более.
Встречались они в ресторане «Сурикат», что на Петровском шоссе. В это время года главным залом ресторана стала уличная беседка, оплетенная декоративным хмелем. Но Столбов и лейтенант сразу перешли в подвальное помещение, не столько ради конспирации, а из-за надоедливого торфяного дыма. Как заметила Таня, присутствовавшая при встрече, сейчас мясо, нанизанное на шампур, можно было просто на три часа выставлять на улице — прожарится вряд ли, но продымится лучше всякого шашлыка.
Пока Столбов говорил со Степановым, Таня послала данные, принесенные милиционером, в информационный центр, организованный при полпредстве. А если быть точным, перемещенный в Питер из Зимовца. Единственный отдел, в который прежних кадров не взяли, только привезенных и проверенных.
Данные (номер фургона и фамилию одного из сотрудников ФСО) она передала с пометкой «срочно». Ответ пришел минут через пятнадцать.
— Машина принадлежит государственному предприятию «Драйвер», расположенному в Подмосковье. Информацию дали с такой пометкой: это практически правительственный гараж. В Ленинградской области «Драйвер» доставляет скоропортящиеся товары потребителю из порта в Усть-Луге. Что же касается г-на Морозова, то он оказался сотрудником охранного предприятия «Резерв», по биографии — бывший сотрудник ФСО.
— Бывших не бывает, — задумчиво произнес Столбов, — а для тех, кто не знает этого, — пожалуйста, название конторы. — Потом пристально посмотрел на капитана Степанова: — Хорошо, за информацию спасибо. Интересная. Таблеточки я возьму, проверю своими ресурсами. Кстати, судя по огранке, делали на приличном оборудовании, не удивлюсь, если качество будет премиум-класса… Но сейчас важно другое. — Кирилл, ты зачем ко мне обратился?
Лейтенант взглянул то ли удивленно, то ли обреченно: так и думал, будет какая-нибудь вежливая отмазка на тему «ничего сделать нельзя».
— Слышал, ну, в смысле читал, что вы человек честный, умеете защищать людей. — Сказал и покраснел.
— Умею, — спорить Столбов не собирался. — Тут вопрос не в том, какой я, честный или нечестный. Дело в другом — чего ты ждал? Я не министр МВД, не глава ФСБ — своего спецназа у меня нет. Я не могу сказать тебе: «Спасибо, капитан, дальше органы разберутся». Подожди! — остановил открывшего было рот Степанова. — Просто передать данные в другое ведомство, на самый верх, я не могу. Ну, во-первых, придется назвать источник — меня в то утро на шоссе не было. Во-вторых, хрен знает, какие горизонтальные связи на вершине вертикали. В лучшем случае прикроют проект и будут возить наркотики не из порта в Усть-JIyre, а из какой-нибудь другой дыры на границе. Стоит ли тогда заморачиваться?
— Значит, проще в запой уйти, — то ли спросил, то ли констатировал капитан.
— Но ведь, мент, это твоя территория, — сказал Столбов. — Вот скажи, порт в Усть-Луге — твоя земля?
— Моя, — удивленно сказал капитан, — ни Минобороны, ни погранцов.
— Положим, своих сил у тебя маловато. А вот представь… — Столбов положил слева от чайной чашки ложку, справа поставил вазочку с цветным сахаром. — Вот представь, тут лежат все эти ребята, тут их стволы, тут наркота. В порту, на твоей территории. Кто их обезоружил и повязал с поличным — не твое дело. Ты можешь, как мент, к ним подойти и оформить, когда увидишь.
— Если увижу тех, кто их повязал, то тоже прикажу положить стволы и встать рылом к стенке враскоряку, — серьезно ответил мент.
Татьяна тихо прыснула, мгновенно визуализировав сюжет: мальчик-с-пальчик, с пугачом или рогаткой в руках, заставляющий двух великанов встать мордами к стене их великанского амбара.
