Михаил Логинов – Битва за Кремль (страница 36)
Или пока Столбов его не нашел. Татьяна уже и сама-то не могла точно сказать: это она нашла Столбова или он ее.
Между тем Очкарик достал из кармана пиджака компьютер-наладонник и, поглядывая на экран, заговорил. Тон был официальный, но чувствовалась легкая издевка. Как и положено, когда понятны и факты, и суть происходящего.
— Значит, так. В поселке проживают четыре тысячи семьсот пятьдесят шесть семей, из которых двести шестьдесят три семьи насчитывают триста двенадцать детей дошкольного возраста. Из них сорок детей обеспечены местами в бывшем ведомственном детсаду «Малышок». Сто семьдесят шесть детей находятся в очереди на поступление в дошкольное учреждение. Сто десять участников очереди по своему возрасту могли бы уже сейчас быть зачисленными в детский сад. Одновременно с этим бывшее муниципальное учреждение дошкольного образования «Веснушка», способное принять, как минимум сто тридцать пять детей, с 1995 года используется не по своему назначению.
Столбов сидел, чуть покачивая ногой, и не отрывал взгляда от главы. Чем страшно последнего нервировал. «Что хочет он? Снять меня? Поставить своего человека? Но зачем полпреду свой человек в нашем захолустье? Ни нефти, ни газа, все предприятия стоят…» — перебирал в уме варианты Борис Ульянович.
А тем временем Иван сделал паузу и взглянул на главу, намекая на необходимость ответа.
— Я в курсе этой проблемы, — сглотнув, проговорил Борис Ульянович. — Но понимаете… в условиях экономической нестабильности и снижения рождаемости… Словом, площади «Веснушки» были невостребованы, поэтому их арендовали юридическая консультация «Домино плюс» и мебельный салон «Астрелька».
— А сейчас, когда рождаемость повысилась, — резко, уже без улыбки спросил полпред, — не имеет ли смысл вернуть детский сад детям?
— Конечно, вы, безусловно, правы… Но арендаторам необходимы новые площади, а помещению — ремонт. Следующий год, — вдруг вспомнил глава, — планируется объявить Годом ребенка. Наша администрация… Комплекс мер…
— А вы знаете, что с вашими замечательными арендаторами очень просто договориться? — перебил главу еще один из свиты полпреда, еще не старый, но уже совершенно седой человек. — Лично я и договорился. У всех же дети, даже у юристов и мебельщиков…
Провожаемый взглядами главы и его подчиненных Седой обошел стол, подошел к прикнопленной к стене карте поселка.
— Юристам нашлось помещение рядом с отделением милиции, в бывшем помещении игровых автоматов. Вот тут. — Седой уверенно обвел пальцем место на карте, а Борис Ульянович поразился тому, как быстро этот человек с внешностью помотавшегося по горячим точкам отставника отыскал на незнакомой карте нужный объект. — Думаю, будет справедливо освободить их от аренды до конца года. А мебельный магазин нашел себе место на рынке. Там ему будет хорошо. Кстати, в порядке помощи мебельщики оставили детскому саду немножко мебельного неликвида. Надеюсь, вы освободите их на пару лет от аренды за этот акт благотворительности?
«Это серьезно?» — хотел, было спросить глава. Но заметил в группе полпреда — только сейчас, что характерно! — директора мебельного салона и юридической конторы. Оба кивнули: да, все так, мы переезжаем.
— Хорошо, — выдавил из себя глава. — Мы рассмотрим этот вопрос и решим его положительно… Но проблема ремонта…
— Да, ремонт нужен, — перебил Седой. Так резко, что поселковый глава с предельной четкостью осознал, что этот седой человек когда-то командовал воинским подразделением. И не меньше чем ротой, а то и полком. — Эта проблема тоже решена. На днях завершится ремонт школы. Я связался со строительным управлением. Бригада маляров и штукатуров готова задержаться в поселке на неделю. Остается проблема денег.
Седой посмотрел на Очкарика. Тот кивнул, мол, да, это мой вопрос:
— Деньги… что ж, деньги — всегда проблема. Однако почти все проблемы разрешимы, не так ли, Борис Ульянович? Ведь ваш поселок в декабре празднует восьмидесятилетие и деньги на торжественные мероприятия должны прийти в октябре. Так? Я поговорил с уважаемым Владимиром Ивановичем. — Жест в сторону главы департамента по финансам, тот согласно, чуть ли не испуганно кивнул. — И мы пришли к выводу, что эти деньги следует заплатить ремонтникам, они готовы подождать до октября. Мы с Владимиром Ивановичем подсчитали, останется даже на детские кроватки и шкафчики.
— Но… понимаете… — Глава хотел произнести правильные, берущие за душу слова о том, что нельзя использовать праздничные деньги (которые он давно уже в уме все поделил и пристроил), нельзя лишать народа праздника, их и так у народа немного… Но высказаться ему не дали.
— Понимаю, — вернулся в разговор полпред Столбов. — Проблем с нецелевым использованием средств не будет. Уборку после ремонтников и прочие мелкие работы сделают родители-очередники. За полтора месяца — успеют. Праздник придется отгулять скромно. Без фейерверков и карнавала. Зато дети пойдут в детсад. Вопросы будут?
Вопросов не было. Была печаль поселкового главы и легкое отупение, да щеку подергивал легкий нервный тик. Кто-то из сотрудников полпредства положил перед ним на стол несколько листов бумаги.
— Уважаемый Борис Ульянович, — услышал глава тихие, почти проникновенные слова Столбова, — пожалуйста, посмотрите. От вас требуется поставить подписи в четырех местах. А этот лист, график работ, повесить на стену. Два или три раза узнать, как идет работа. И открыть детсад «Веснушка» тридцать первого августа.
— Но…
— Без «но», пожалуйста.
Это формально вежливое «пожалуйста» больше походило не на просьбу, а на звук взводимого курка.
— У вас, впрочем, есть и другой вариант, — еще тише, душевнее и грознее сказал Столбов. — Прямо сейчас начать решать проблему собственного трудоустройства. Выбирайте.
— Да, — торопливо согласился глава, — сделаем!
— Вот и отлично. Значит, к первому сентября место в детском садике получат и очередники, и дети, в очередь не записанные. Мест хватит?
— Да, всем хватит, — сказала пожилая дама с рыжем костюме и с халой на голове, председатель комиссии по социальным вопросам.
— Хорошо. Кстати, по поводу тех, кто не стоит в очереди… — Столбов повернулся к даме, взглянул ей в глаза. — Это вы спрашиваете у матерей-одиночек, забывших записать ребенка в детсад после роддома: «мамаша, вы что, с луны свалились?»
Любой другой взгляд председательница отбила бы возмущенной репликой: «Да кто вам такую чушь сказал? Или сами выдумали? С вас станет!»
Но сейчас так ответить не смогла. Под таким взглядом не врут. Наоборот, шмыгнула носом, чуть всхлипнула и тихо сказала: «Да».
— Да как вы могли, Любовь Петровна?! — возмущенно произнес глава. — Вы же позорите всю администрацию…
Столбов отмахнул рукой главе — сейчас я говорю.
Опять посмотрел на Любовь Петровну:
— Не надо так с людьми, уважаемая. Все мы бедные и усталые, понимать надо друг друга. Научитесь работать по-другому. Через год позвоню и проверю. И на открытие «Веснушки», — это уже главе, — пригласить меня не забудьте. Кажется, все? Тогда на крыло!
Свита полпреда двинулась к двери, а сам полпред подхватил главу под локоток и отвел в сторону.
Борис Ульянович не считал себя великим эмпатом, но сейчас явственно ощутил волны агрессии, идущие от полпреда. Не барского гнева, не мелкой зависти, не собачьей злости на то, что кусок увели из-под носа. А глубинной, грозной ненависти. Так ненавидят кровника. Так ветеран-партизан смотрит на ветерана-карателя.
От этой волны глава чуть не задохнулся. Ну, за что его может так люто ненавидеть представитель Президента по Северо-Западу? Чем он, маленький чиновник, смог насолить такому важному человеку?
— Два вопроса, — тихо, медленно и оттого особенно страшно проговорил Столбов. — Оба, считай, личные. Вопрос первый: что вы здесь целыми днями обсуждаете? Чем занимаетесь, если пустяковую проблему решить не смогли? Люди со стороны за два дня решили, а вы за год не почесались? Или чем-то совсем важным занимались, что важней повседневной человеческой жизни?
Глава то ли хрипнул, то ли кивнул, не зная, как отвечать.
— Пока думаешь — второй вопрос. Зачем тебе власть, если ты для людей не работаешь? Для чего мне власть, я знаю. А ты?
— Я… Ну да, я буду, — пробормотал глава по принципу: лучше хоть что-то, чем молчанка.
Вернусь и спрошу, — сказал полпред и направился за уходящей делегацией.