Михаил Логинов – Битва за Кремль (страница 33)
Таня мотнула головой.
— Вот видишь. Ты написала правду по бизнес-заказу, теперь мы напишем правду по госзаказу. Не перебивай, — редактор повысил голос, — не девочка, сама знаешь, что честных барыг не бывает! У нас, по крайней мере. Каждый или под красной крышей, или на бандитском общаке. А если такого уровня, значит, его крышует одна из кремлевских башен. Этого Столбова — президентская башня. Теперь поступила просьба с другой стороны восстановить баланс. Что я и делаю…
Таня прекратила спор. В тот же день написала за явление об увольнении. А также докладную записку на имя главного редактора. В ней попросила редакцию воздержаться от публикации лжи.
И заявление, и записка остались без внимания… Тогда она рассказала в своем блоге о готовящейся публикации. Ее рассказ «Город грехов: технология производства» несколько дней возглавлял всевозможные рейтинги популярности.
Заявление об увольнении, естественно, было подписано.
Итак, Таня искала новую работу. И тут позвонил Столбов.
— Здравствуй, Татьяна Анатольевна, — весело сказал он. — Слышал, как ты за меня воюешь, — спасибо. У меня новая должность, знаешь уже?
— Здравствуйте, Михаил Викторович, поздравляю.
— При встрече поздравишь. Мне кадры нужны. В том числе пресс-секретарь. Сегодня к вечеру в Питере будешь?
— Буду, — ответила Татьяна.
И едва ли не каждой клеткой тела ощутила заполняющую ее радость и уверенность.
Не потому, что предложили работу. Работу она нашла бы, не сейчас, так осенью. Но только сейчас Татьяна поняла, что не просто не забыла Столбова, а желала увидеть его еще один раз. Пообщаться, поработать. Просто побыть рядом, вместе. И как можно дольше…
«Вот и еще одна отгадка „Зимовецкого чуда“, — подумала она. — Тот, кому понравился Столбов… а может, и тот, кто понравился Столбову, не хочет с ним расстаться».
Питер тем и отличается от Москвы, что по этому городу можно ходить пешком. Однако Таня лишила себя такого удовольствия — торопилась к Столбову, да и погода не самая радостная для прогулок — вязкая жара и городской смог, облепивший вечерний город.
Шофер, согласившийся отвезти ее в полпредство, не сразу разобрался с адресом.
— А, там, где дворец бракосочетаний был, — вспомнил он. — Хорошее было место, жаль, что бездельникам отдали.
О том, что в здании появился новый хозяин, он не слышал. Узнав о смене полпреда, буркнул: «Все равно, ничего он не решает!» Даже вздохнул пару раз, будто жалея, что запросил с Тани слишком малую плату за поездку в царство бездельников.
Уже в холле бывшего дворца (сначала князя Кочубея, потом — бракосочетаний) Татьяна разделила сотрудников полпредства на две категории. Одни глядели на окружающую действительность с тоской, обидой, затаенной злобой и еще более затаенной надеждой: вдруг мир опять встанет на ноги? Другие оглядывали явно непривычную обстановку с уверенным интересом: и не с таким справлялись! Эти другие не суетились, не мельтешили, но и не прогуливались вразвалку.
Столбов был весел, жизнерадостен и неофициален. Таню обнял — та покраснела, предложил погулять по анфиладе комнат («в кабинете засиделся»).
— Слыхал, что ушла из своего журнала. Молодца. Не ожидал, честно говоря.
— Я и сама не ожидала. Решаете кадровую проблему?
— Опять взялась за интервью? Знаешь, какое открытие я сделал? У меня, оказывается, прекрасный кадровый резерв. Я почти все начальство из Зимовца вывез, а там остался второй эшелон, и уже вторую неделю — никаких заморочек, прежних руководителей почти не дергают. Разве спросят: где у вас заначка с коньяком?
— А здесь такие заначки разрешены?
— Конечно. У меня запрещено только не выполнять прямые трудовые обязанности.
— А как с прежним коллективом?
— Каждый получил шанс остаться. Сразу стало понятно: не все им воспользуются. Так что первым делом подпортил статистику по округу — увеличил безработицу. Зато сделал еще одно открытие — понял суть работы полпредства. Оно старалось не ввязываться в дела губернатора Санкт-Петербурга, а заодно губернаторов остальных субъектов по Северо-Западу. И задача эта до моего прихода успешно выполнялось. Я честно предупредил: придется не просто работать. Придется ссориться.
— Хоть кто-то остался?
— Немало. Я применил кастинг Александра III. Слыхала? Очень просто. Вызывал руководителей отделов, понятно, по одному, и говорил, мол, собираюсь назначить вас своим замом, но мне нужно знать, кого вы намерены взять в свои заместители, назовите минимум две кандидатуры. Руководители, конечно, радуются обещанному повышению, но понимают: работать я заставлю. И называют своими будущими помощниками самых дельных ребят и девчонок, чуть ли не с курьеров и секретарш. Один зам — кум, или племянник, или просто дружбан, зато другой — нормальный кадр. А если одна фамилия повторяется у разных руководителей… Вот так за две недели я получил список лучших работников. Сейчас притираются к моим, учатся работать вместе.
— И меня вы так вычислили? — улыбнулась Таня.
— Нет. Насчет тебя обошлось без кастинга, ты уже начальник пресс-службы. Решай, кого оставить.
— Присмотрюсь и решу. С чего начинать?
— Пиарить мои заслуги пока рано — нечего. Попытайся понять, что нужно делать. Узнай, что не сделал предшественник. Наше отделение по Вологодской области, там, кстати, как на всей Вологодчине, кадры нормальные, прислало письма детей Деду Морозу. Он же в Великом Устюге живет. Ему письма со всей России пишут. Ну, Москве и Нижнему Тагилу наше полпредство помочь не может, поэтому здесь только письма Северо-Западного округа. Я на некоторые взглянул вполглаза. Безобразия. Посмотри, отбери, где совсем грустно, и наметим алгоритм, как их отработать.
— Вы это серьезно? Ну, насчет Деда Мороза?
— Я как-то при тебе сказал, что не шучу даже первого апреля.
Немного позже прихода Столбова в полпредство на Северо-Запад пришло глобальное потепление. Преждевременно, резко и без всяких намеков на прекращение. Ко Дню Победы установилась страшная жара — купаться было холодно только в Неве и Ладоге, в остальных водоемах — хоть по часу плескайся.
Черемуховые холода не состоялись. Два-три редких майских дождика оказались на редкость скудными, смех один, а не дождики, даже зонтов не смочили, не говоря уж про землю. С запада налетали тучи, но они проносились над городом, что твоя фанера над Парижем, проносились, если верить синоптикам, чтобы излиться над Валдаем.
Так что сезон белых ночей выдался не то что без ливней, гроз и наводнений, но даже без пошлой мороси. Зонты пылились на полках, в иных квартирах ими не пользовались с прошлой осени.
И туристы, и аборигены радовались такому подарку природы. Подшучивали: на Неву, мол, в этом году можно не только любоваться, можно и купаться в ней. Кайф портила лишь одна неприятность. Безветрие, окончательно установившееся в июне, окутало город жесточайшим смогом. Доброе начальство отпускало подчиненных, имевших загородные дачи, уже в четверг. Прочий народ терпел в городе.
Глава 2
Дым затягивал не только город, но и областные дороги. Из-за него и произошло ДТП, в иных условиях, пожалуй, невозможное.
Случилось оно на Таллинском шоссе, на границе Кингисеппского и Волосовского районов. Тракторист агропредприятия «Новое знамя» совершал обычный рейс с прицепом, полным навоза. Основной сложностью маршрута считался перекресток проселочной с шоссе — иной раз приходилось ждать минут пятнадцать, пока возникнет окно в бесконечной веренице летящих машин.
Сегодня Витька Сорокин, водитель почтенного годами «Кировца», твердо решил не уступать дорогу «бандюкам и буржуям». Решимость укрепила ночная гулянка с подругой Светой и ранний выход на смену без всякого протрезвления. А тут еще эта погань нечеловеческая — торфяная дымовуха… Короче, зол был Витька на весь мир и со злости этой поехал через шоссе, несмотря на слышавшуюся вдали милицейскую сирену. «Успею, — думал он, — а не успею, так он притормозит. Сам же поймет: чего взять с меня и моего долбаного колхоза?»
Уже на середине трассы чуть-чуть протрезвевший Сорокин удивился тому, как быстро приближается сирена. «Под сто двадцать жарит, а то и больше».
Тут как раз мент и вылетел из дымного тумана. И за секунду до неизбежного удара о «Кировец» совершил единственный маневр, дающий ему хоть какие-то шансы: рывком руля свернул налево и, кувыркаясь, отправился в кусты.
Витька не успел решить, радоваться или ужасаться такой судьбе мента, как понял, из-за чего заливалась сирена. Сзади несся фургон на скорости, почти невозможной для машины этого класса. Над кабиной крутился желтый маячок.