Михаил Литвак – Похождения Вечного Принца (страница 4)
Мать моя – 14-й и последний ребенок купца первой гильдии, тоже 1912 года рождения. Ее воспоминания были более приятными. Жили они в достатке. В принципе, семья была дружной, и в трудные годы помогали друг другу. Они предчувствовали, что нэп ненадолго, скоро кончится, поэтому не очень высовывались, а быстренько перебрались один за другим, кроме сестер (их было всего 3), в Ленинград, где практически все работали в торговле и не нуждались. Моя мать окончила 10 классов. В институт, как выходец из купеческой семьи, она попасть не смогла. Работала на кондитерской фабрике. Считалась рабочей, хотя мне трудно представить мать свою в таком качестве (рост 144 см, да и манеры). В то время ее можно было причислить к образованным кругам, мой отец в культурном развитии значительно отставал от матери. Да, пожалуй, когда он и институт окончил, интеллигентом не выглядел. В обществе мать всегда вела беседу. Отец чаще молчал. К отцу мать относилась снисходительно. «Хоть и есть у него высшее образование, а у меня нет, культуры у него нет никакой». В каком-то плане она была права. Начитанным он не был.
Английская пословица гласит: «Хочешь воспитать леди, начни с бабушки». И еще: «Для того, чтобы воспитать джентльмена, нужно три диплома: один у деда, другой у отца и третий у джентльмена». Эта пословица подчеркивает, что интеллигентность воспитывается в семье. Понятно, что Вечного Принца, строго говоря, к интеллигенции причислить нельзя было. Он и сам это понимал. Вот один из его отчетов «Я, когда стал всерьез заниматься психологией и, по выражению Хорни, познакомился с самим собой, почувствовал, что не могу причислить себя к интеллигенции, хотя диплом о высшем образовании у меня имеется. Но диплом – это крыша, шалаш. К нему нужны еще стены и фундамент. И коль у тебя уже есть «крыша», подведи под нее фундамент и стены интеллигентности. Когда я это понял, то ознакомился с гимназическими программами и стал заниматься общим образованием. Я изучил психологию, логику, греческую и римскую мифологию, основные религиозные источники – Библию, Коран, евангелие, философию буддизма, историю древнегреческой философии, «Сократические диалоги» Платона, ознакомился с некоторыми трудами Аристотеля, Сенеки, Шопенгауэра, Ницше. Многое мне дали и такие великие писатели и поэты, как Шекспир, Пушкин, Гоголь, Чехов, Данте и другие. Итог этого изучения – книга «История психотерапии и психотерапевтические идеи в трудах видных философов, писателей и религиозных источниках» и понимание,
Интеллигент обладает поразительной способностью распознавать ложь, фальшь и неискренность. Оценки этих людей удивительно точны, причем они распространяются на все аспекты реальности, а не только на взаимоотношения с людьми. Эти люди в любой сфере жизни (музыка, живопись, научные проблемы, политические и общественные события) могут мгновенно разглядеть суть проблемы, скрытую от других. Их прогнозы, каких бы сфер они ни касались и на сколь скудные факты они ни опирались, оказываются удивительно точными. Эти люди обладают «способностью воспринимать факты» (в отличие от склонности к восприятию мира через призму устоявшихся и общепринятых представлений и мнений).
Почему так получается? Дело в том, что интеллигент постоянно развивается. И если даже действительность не меняется, он ее видит совсем другой. Привожу рассказ одного из моих подопечных. «В течение последних 15 лет я регулярно читаю роман А. С. Пушкина «Евгений Онегин» и каждый раз нахожу в нем что-то новое. Так, например, я вдруг понял, что Татьяна отказала Онегину, потому что перестала его любить, так как поняла, что он «пародия». А Онегин просто очень тяжело болен. Ему нужно видеть Татьяну, чтобы продлить себе жизнь. («Чтобы продлилась жизнь моя, я утром должен быть уверен, что с вами днем увижусь я») В реанимацию ему нужно! По мере того как я развиваюсь и начинаю лучше видеть, начинают меняться люди и весь мир, даже если они не меняются. Я в них вижу черты, которые раньше не замечал. Когда я ожил (
Восприятие интеллигента гораздо в меньшей степени, чем у других людей, подвержено влиянию желаний, потребностей и предубеждений. Это обусловливает их здравомыслие, способность видеть истину, умение приходить к верным заключениям. Это позволяет им без труда отличить оригинальное от банального, конкретное от абстрактного. Они предпочитают жить в реальном мире, им не по нраву искусственно создаваемые миры. Интеллигенту приятнее иметь дело с тем, что у него под рукой, а не со своими желаниями, надеждами и страхами.
Их тянет и манит все неизвестное. Они не суеверны.
Для интеллигента характерно отсутствие самодовлеющего чувства вины и стыда. Невротика же терзает чувство своей вины. Это чувство вины невротика связано с чрезмерной неосознаваемой переоценкой самого себя. Ведь только Бог, если он существует, может делать все идеально хорошо. Здорового человека не мучает чувство вины, когда он ошибается. Ему просто досадно. Он живет в ладу с собой и не слишком огорчается по поводу своих недостатков, ибо принимает свою сущность, далеко не всегда идеальную, со всеми присущими ей недостатками и изъянами. К своим недостаткам относится просто как к природе. Он смотрит на мир, как ребенок, наивными глазами, ничего от него не ожидая и не требуя. Однако это не тот тип смирения, который требует религия. Это связано с особенностями восприятия.
Интеллигента можно назвать крепким здоровым животным. Ничто человеческое ему не чуждо, и он не будет испытывать чувство вины по поводу своих позывов. У него хороший аппетит, крепкий сон, он умеет получать удовольствие от секса. Его приятие распространяется не только на низшие потребности, но и на потребности более высоких уровней. Отвращение у него возникает реже, чем у невротика.
Интеллигентам чужда всякая поза, они терпеть не могут позеров. Ханжество, лицемерие, неискренность, фальшь, притворство, желание произвести впечатление – все эти качества совершенно не свойственны им. Они не хотят казаться лучше, чем они есть. Им это не сложно уже потому, что они умеют мириться со своими недостатками и относятся к ним как к особенностям. Они живут в мире с самим собой. Это особенно важно на склоне жизненного пути. К пенсии себя нужно готовить.
Это не значит, что у них не бывает чувства вины, тревоги, печали или сожаления. Интеллигенты испытывают дискомфорт только тогда, когда видят, что реальный ход вещей отклоняется от возможного, достижимого, а следовательно, необходимого. Так обидно и досадно, когда видишь, что люди могут жить счастливо, а вместо этого постоянно изводят себя и своих близких. Особенно это ярко видно в процессе семейного консультирования. Ведь действительно, «счастье так возможно, так близко!»
Интеллигенты ведут себя спонтанно, просто и естественно, не стараясь произвести впечатление на других людей. Это не значит, что оно идет вразрез с традициями. Его нетрадиционность – не внешняя черта, а глубинная сущностная характеристика. Он скорее спонтанен в побуждениях и мыслях, чем в поведении. Он отчетливо осознает, что мир, в котором он живет, полон условностей, что этот мир просто не сможет принять его спонтанность. Он не хочет обижать окружающих и поэтому со всем изяществом и доброй усмешкой подчиняется установленным традициям, церемониям и ритуалам, столь дорогим сердцу каждого обывателя. А ведь сколько сил уходит у невротиков для того, чтобы только «казаться». Однако быть – легко, а казаться – трудно. Вот ведь на что уходит энергия невротичных людей.
Интеллигент не призывает к бунту. Конвенциональность интеллигента подобна легкой накидке. Он, не задумываясь, сбрасывает ее, когда она мешает ему заниматься важным делом. Именно в такие минуты, когда он занят важным делом, проявляется его истинная сущностная неконвенциональность, в которой нет той антиконвенциональности, которой привыкла хвастаться богема, выступая против всего и вся, против несущественных ограничений.
Он снимает пиджак конвенциональности и тогда, когда находится в компании друзей, которые не ждут от него «соблюдения приличий». Он избегает быть в ситуациях, где от него требуют предсказуемости, и ищет те, где может вести себя раскованно.
Это не так просто, как кажется. Один из моих подопечных, поняв нелепость ритуалов, только лишь лет через 10 решился не праздновать свой день рождения на производстве. Как вы думаете, перестали с ним общаться сотрудники или нет? Конечно, нет. Ведь он был профессионалом высокого класса.
Поведение у интеллигентов вполне моральное, хотя моральные принципы несколько отличаются от общепринятых. Так, один из моих подопечных вел себя вполне морально, но в мечтах своих сходился чуть ли не с каждой женщиной. На практике же у него почти ничего не получалось: мораль не позволяла, навыков обольщения не было. В процессе работы над собой его моральные принципы, запрещающие внебрачные связи, рухнули, но поведение у него оставалось абсолютно моральным. У него даже не возникало желания сойтись с кем-нибудь из окружающих его невротичных женщин. Да и качество отношений с женой у него поднялись на такую высоту, которой с другими не достичь. Кстати, сексуальные проблемы возникают и у интеллигентов. Только они имеют другое звучание. У невротиков – это чаще «не с кем», у здорового – «не из кого». Согласитесь, что последнее переносится гораздо легче.