Михаил Литвак – Похождения Вечного Принца (страница 3)
Если в Вечном Принце узнает себя кто-то из моих читателей, я буду очень доволен. А если он захочет стать Королем, я буду рад с ним встретиться и помочь ему. Результативность у нас высокая – 85,7 %.
Хочу сразу сказать, чем дело кончилось. Мой подопечный Вечный Принц стал-таки Королем. Только хлопот у него не убавилось. Но это были уже совсем другие хлопоты.
Итак, в конце 1978 или начале 1979 года на прием ко мне пришел мой коллега, врач с семнадцатилетним стажем, приятной наружности. Его можно даже было назвать красавцем, если бы не постоянно подавленное выражение лица, несколько согбенная полноватая фигура и полное погружение в свое состояние. Предъявил он массу жалоб и принес с собой массивную историю болезни, которая представляла собой довольно пухлый томик. Кроме гипертонической болезни, которая считалась основным заболеванием, еще были сведения о частых инфекциях. В молодости он страдал хроническим тонзиллитом, и ему были удалены миндалины. Несколько лет у него был мучительный кашель – ему ставился диагноз хронического бронхита. У него быстро садился голос, а потому он не мог долго говорить (хронический ларингит). Кроме того, были сведения о том, что он перенес экссудативную эритему (заболевание кожи, связанное с аллергией, сопровождающееся мучительным зудом), у него были выраженные аллергические реакции, во время одной из которых он чуть не погиб. В студенческие годы он страдал субфебрилитетом и обследовался несколько раз в стационаре. Был период, когда он в течение двух лет шесть раз лежал в больницах. В профессиональных кругах он слыл нытиком, которого незаслуженно обошли. Я сам раньше старался с ним не контактировать, ибо надоедало слушать его непрерывные стенания, да еще тогда, когда самому тошно. Как специалист он был, безусловно, квалифицированным, даже имел высшую категорию, да и работал в престижном учреждении. Честно говоря, непонятно было, почему он все время ныл. Я слышал, что у него что-то не получилось с кандидатской диссертацией. То ли ему ставил палки в колеса его научный руководитель, то ли веяния изменились. Сам он считал, что ходу ему не дают из-за его не совсем популярной в нашей действительности национальности (еврей). И хотя представители еврейской национальности его возраста, а порой и моложе, находились на должностях самого высокого ранга даже в застойные времена и даже в годы разгула антисемитизма, его это не убеждало. Времени выслушивать его у меня не было, да и жил он в другом городе, и я попросил написать его свою автобиографию. Так стал зарождаться метод сценарного перепрограммирования. Теперь я предлагаю это делать всем своим пациентам и подопечным. Предлагаю я это сделать и вам, мой дорогой читатель, если вы еще не считаете себя Королем, но всерьез взялись делать из себя Короля. Как писать свою биографию?
Сядьте за стол, положите перед собой чистые листы бумаги, возьмите ручку и начинайте писать все, что вспомните из раннего детства. Первое, что придет в голову. Не старайтесь придерживаться какого-либо плана, хронологического порядка. Не следует пытаться выразить ваши мысли красиво. В общем, как выйдет. Если вы описываете свою жизнь в более позднем возрасте, а вдруг пришли в голову воспоминания из раннего возраста, перебивайте сразу же то, что вы пишете, и начинайте описывать то, что пришло только что в голову. «Да, вспомнил, когда мне было семь лет, я…» А потом вернитесь к ранее прерванному сюжету. Если в это время всплывет какая-то совсем, казалось бы, посторонняя, не относящаяся к биографии мысль, запишите и ее. Конечно, лучше обратиться за помощью к профессионалу, но могут помочь и книги, написанные мною ранее. Однако метод сценарного перепрограммирования широкого признания еще не получил, и специалистов по нему крайне мало, скажу более, у него больше противников, чем сторонников. К моей радости, количество приверженцев сценарного перепрограммирования довольно быстро увеличивается, но, увы, не среди деятелей науки и врачей, а среди тех, кто сам с успехом прошел его. А еще больше равнодушных к этому методу. Тем не менее, я думаю, что вы справитесь сами, без помощи специалистов, мой дорогой читатель.
Еще несколько указаний. Пишите именно на листах, а не в тетради, и обязательно только на одной стороне, оставляя большие поля. Между строчками тоже следует оставлять большой интервал. Если какое-либо слово вы зачеркиваете, то зачеркивайте так, чтобы его можно было прочитать. Если вы собираетесь пойти на консультацию к специалисту и не хотите все ему показывать, то все равно пишите так, как будто вы пишете для себя. То, что вы не решитесь ему показать, извините из ваших записей. Вот почему писать следует на одной стороне. Кроме того, занятия по сценарному перепрограммированию обычно проходят в группе. А в группе тем более не все хочется зачитывать. Тогда то, что не сказали в группе, скажете врачу в индивидуальной беседе.
Если ничего не идет в голову, то все-таки в голову идет это НИЧЕГО. Так и запишите, как написал мой Вечный Принц, когда у него возникли трудности с оформлением кандидатской диссертации. Я ему посоветовал писать все то, что приходит в голову. Шлепай все, потом разберешься. Не сам, так научный руководитель. И вот что у него получилось: «Передо мной чистый лист бумаги. Когда его не было, в голову шли разные мысли, а теперь не идет ничего!» А ведь неплохая фраза, которая очень точно отражает состояние души, находящейся в растерянности, души человека, которому трудно излагать свои мысли. Потом появились еще некоторые, казалось бы, бессмысленные фразы. Затем выводы диссертации, затем третья глава. Так постепенно все и связалось. НИЧЕГО – это уже ЧТО-ТО.
Если при этом возникнет какая-то эмоция, то опишите эти чувства. «Вспомнил(а) этот эпизод, и на глаза стали наворачиваться слезы…»
К сожалению, мой Вечный принц, став «Королем», уехал на работу за рубеж, но, к счастью, разрешил мне опубликовать его историю с условием, чтобы были изменены имена и фамилии. Придумывать новые имена я не умею, и я решил всем дать клички.
Но, однако, приступим к чтению биографии нашего героя – Вечного Принца, написанной им самим. Иногда мы будем прерывать его более чем подробное повествование своими ремарками и комментариями, что позволит тебе, дорогой читатель, использовать книгу при решении некоторых своих жизненных задач.
Часть I. Превращение в лягушку
Глава первая. Родословная и раннее. Детство (до 7 лет)
Родословная
Родился я в городе Т., крупном университетском городе Советского Союза, расположенном на берегу большой реки.
Отец мой происходил из очень бедной многодетной семьи (всего 18 детей). Его старший брат был убит на фронте в кампанию 1905 года, когда он еще не успел родиться. У его матери, моей бабушки, было 18 детей, из них шесть двоек и всего две девочки. Мой отец родился предпоследним, в 1912 году. Его родители были убиты немцами, когда им было лет по 80. Каких-либо хронических болезней у них не было, и были они очень бодрыми. Со слов матери, в основном вынянчили меня они. Если бы их не убили, были бы они долгожителями. До революции дед был мелким священнослужителем при синагоге и едва сводил концы с концами, и после революции семья бедствовала. Со слов отца, в конце гражданской войны, когда свирепствовал тиф, он мальчишкой торговал холодной водой и обеспечивал семью. Из 18 детей, в конце концов, осталось к началу Великой Отечественной войны только 6. Трое погибли уже в ВОВ. Учился мой отец в детстве всего года два-три и едва умел читать и писать. В борьбе за выживание перепробовал много профессий: был кондитером, слесарем, шахтером, грузчиком. Сложения он был не очень видного, но мышцы, особенно бицепсы, у него были очень красивыми. Я так и не смог завести себе такие же. Вся семья жила в небольшом городке Одесской области. Молодость моего отца прошла в Одессе. Семья в Т. переехала в годы индустриализации. Один из его братьев стал директором довольно крупного завода в Т. и перетащил туда остатки некогда большой семьи. Туда же уехал и мой отец.
С матерью моей он познакомился в Одессе, но затем переехал в Т. к своим родителям, устроился слесарем-сборщиком на завод «Тмаш» и вскоре женился на моей матери, перевезя ее в Ростов. Когда его хотели призвать в армию, он устроился на рабфак (рабочий факультет). Тогда было такое веяние, согласно которому необходима своя рабочая интеллигенция. В институты детей потомственных интеллигентов не принимали. Мой отец был рабочий, из рабочих и едва грамотный. Таких вот работяг и отправляли на рабфаки, где кое-как доводили до того, что они могли поступать в институт. Но и в институте мой отец продолжал посещать группы для малограмотных. Пытался сразу поступить на 3-й, предпоследний курс, с треском провалился и был принят на второй. Помню, рассказывая об этом, он жалел, что не подал на четвертый (последний). Его тогда бы приняли на третий, и он сэкономил бы один год. В то же время он радовался, что не подал на первый. (