Михаил Липарк – Облик Огня (страница 34)

— Проклятье! — вновь выругался он и пополз дальше, расторопно перебирая руками по торчащим из стены камням и отталкиваясь от них же ногами, когда те оставались позади.

Края крыши были совсем близко. Над высокими потолками тронного зала было только небо, а остальные этажи Шаарвиля появлялись лишь ближе к центру замка — по этой причине еще первые гномы часто называли свое детище Горой.

Когда пальцы странника зацепились за самый край крыши, рядом с ними тут же просвистел клинок — так что сталь выдохнула искрами. Он увидел, стоящего над собой паладина, широко размахивающегося двуручным мечом, и переставил руку, вновь уклонившись от сильного, но не точного удара. Замах. Еще замах. Камень, принявший удар на себя стал осыпаться, а осколки полетели вниз. Быстро раскусив тактику противника Сарвилл, довольно легко избегал прямого попадания по своим рукам. Еще несколько таких атак и медведь бы решил, что делать дальше, но рыцарь, запыхавшись от усталости, уронил клинок с одной стороны и, тут же сообразив, какой удар будет наиболее эффективным, нанес горизонтальный удар, срезая все лишнее с поверхности края крыши. Увидев резкое приближение рыцарского меча, странник оттолкнулся, пропуская под руками клинок. Еще раз. С третьей попытки рыцарь все же взял верх — его враг потерял координацию и сорвался. Медведь попробовал ухватиться за сточную трубу, но она не выдержала, когда весь его вес оказался перемещен на нее, и оборвалась. Он полетел вниз, по пути сорвав тряпочный карниз, и свалился прямо на одного из стражников, поджидавших внизу.

Со всех сторон тут же подбежала остальная стража. Кто-то сильно ударил упавшего по затылку.

— В тюрьму вора! До королевского приказа! — громко выкрикнул Хранитель Порядка, подоспев как раз к поимке беглеца.

Странника, который был больше не в состоянии самостоятельно подняться, взяли под руки и потащили прочь. Вся свита, включая короля, двигалась рядом. Сарвилл видел, как на месте, где недавно все произошло, возник силуэт Седрика. Он не мог понять, рисует ли его возбужденное воображение желанные картинки или алхимик действительно очень осторожно собирал с земли все рассыпанные драгоценности. Все встало на свои места, когда Седрик сделал выразительное движение головой, означавшее, что он знает, что делать с королевскими украшениями. Сарвиллу стало спокойно — он закрыл глаза и потерял сознание.

«Почему я хотел, чтобы мои заметки нашли именно в таком порядке, и ни в каком больше? Не помню. Понадобится время на раздумья. Ох… может быть, тогда и была какая причина, но сейчас мне этого уже никак не вспомнить. Ваш добрый слуга может только, как и вы поразмыслить над этим и предложить одно из миллиона предположений, которое в конечном итоге все равно окажется неверным. Когда я обнаружил факты, доказывающие, что принцесса отвергла своего возлюбленного для его же блага еще в стенах замка, для меня все стало на свои места, и тогда-то я и понял, что часть судьбы медведя до событий на Штормплац также значима, как и любая другая глава в его Книге Жизни. О принцессе Лиане ходит много разных слухов и легенд, которым вряд ли стоит безоговорочно верить, однако факты о ее жертвенности, красоте, незаурядном уме и актерских способностях — истинная правда. У меня челюсть висела до пола, когда старик, служивший тогда в королевском отряде паладинов, рассказывал мне суть разговора странника и принцессы. Я прихожу в восторг от сообразительности серебряноволосой и поражаюсь недалекости нашего героя в таких, казалось бы, очень обычных ситуациях. Для меня навсегда останется загадкой наивность Сарвилла Кхолда, когда женщина, любившая его сильнее жизни, нарочно лгала ему в лицо, а он слепо ей верил. Мне жаль лишь, что жертва этой прекрасной особы оказалась для нее напрасной, но безмерно счастлив, что этот поступок в конечном итоге привел странника к его истинной судьбе…»

Заметки чужеземца, обнаруженные в потайном месте, куда привела карта, нарисованная им же на странице последних найденных записей.

Глава VII

Сумеречная Пустошь находилась к северу от Югурда — последнего города Дордонии на пути к Вольным Городам и Холденфеллу. Если какой-нибудь путник мечтал оказаться в Тонне или Сонне и при этом хотел избежать морских путешествий, его ждала долгая и мучительная дорога через обожженную солнцем и не принадлежащую никому пустыню.

Единственными постоянными жителями Пустоши были иркарайцы — народ, веками кочующий между Жалким морем и Кладбищем Длиннорогов, жаждущий завоевать землю, пригодную для земледелия, чтобы пустить там свои корни. Именно поэтому раз в столетие дикари нападали на Дордонию, но, несомненно, терпели поражение и отступали обратно, в пустыню, чтобы в очередной раз накопить сил для следующего похода. Более всего от их набегов страдали северные деревни, монастыри и корчмы, коих владельцев бес попутал возвести жилища на самом краю цивилизации и в какой-то момент те, даже сами того не желая, стали союзниками иркарайцев, предоставляя им воду и припасы, чтобы пустынники хотя бы на какое-то время оставляли их в покое.

Так Сумеречная Пустошь была столь же бескрайней территорией, насколько она была дикой. Редкого путника нынче могло занести туда. Если так и происходило, то не по его воле — таковой либо заблудился, либо пытался спрятаться от самой смерти. В конце концов, все стали путешествовать между королевствами только по Змеиному Тракту, забыв дорогу в пустыню раз и навсегда.

Несколько дней от рассвета и до заката странник и спасшая его в Лисохвосте чародейка пересекали Дордонию. Они проскакали все южное королевство, выбирая тропы, известные лишь диким животным, охотникам и контрабандистам, петляя между всеми крупными городами, такими как Аард, Тюрун, Каан и Югурт. Они сбавили темп лишь после того, как загнали одну из лошадей и потеряли день, чтобы украсть в небольшой деревне близ Каана вороного коня, который то и дело первое время пытался скинуть с себя медведя.

Путники потеряли счет всякому времени с тех пор, как ушли из Лисохвоста.

— Сколько можно тебе повторять? Мы вернемся за Ноэми. Если этого не хочешь ты, значит, я вернусь туда один! — взорвался Сарвилл.

Иллайа, сидевшая по другую сторону костра, обиженно опустила голову и захлопала своими большими карими глазами.

— Прости, я напрасно повысил голос. Очень хочется чего-нибудь съесть, — он перевел тему, — иначе я опять не смогу сразу заснуть.

Лагерь был разбит в глубине леса на опушке. Вокруг не было следов присутствия людей — во время этого Расцветания еще ни один человек не ступал здесь, а скорее всего, прошло гораздо больше времени. Забравшись на холм неподалёку можно было видеть, как стройные ряды деревьев с каждой верстой нещадно редеют и уступают свое место холодной и мертвой земле, которая в свою очередь с каждой верстой становится все светлее и превращается в песок.

— Твоя рука выглядит еще хуже, чем вчера, Сарвилл. — заметила Иллайа и вновь наложила тугую повязку. — До Туурина еще больше двух недель пути, Сумеречная Пустошь убьет тебя прежде, чем мы доберемся до Асаи. Я не говорю уже о том, что вслед за тобой умру и я, заморенная голодом и обезвоженная палящим солнцем.

Медведь не скрывал, что плечо беспокоило его, но и того, что рука почти не слушалась, он тоже не показывал. Синь, которая два дня назад окружала только рану, теперь заползала на грудь.

— Что ты предлагаешь? Развернуться и пойти к королю на плаху? Завтра поедем в направлении Петли Гнома, проплывем по ней почти до самого Туурина. Доскакать до реки мне сил хватит. А что касается еды — дай еще день, и я смогу держать лук, чтобы добыть пару кроликов.

— К Петле Гнома? Сарвилл, послушай меня. Нам не хватит денег, чтобы кто-нибудь взял нас на свою лодку, а добрых людей можно ждать там до следующей полной луны, — возразила девушка, сделав небольшую паузу, подбирая нужные слова. — Твоя рана загноилась, и если тебе не помогут в самое ближайшее время, то ты точно лишишься руки. Давай доберемся до ближайшего монастыря, прошу. Там мы сможем восстановить силы, а монахи исцелят тебя. После этого предлагаю подумать что делать дальше…

— Хватит, я понял, — перебил странник и закашлялся. — Я понял тебя. Хочешь знать, почему я сам не мог найти столь простой ответ и до сих пор стою на своем? Ладно. Ответь мне, как скоро мы найдем какой-нибудь монастырь? Каковы шансы наткнуться на поселение на этом краю света? Впереди бескрайняя Сумеречная Пустошь, на западе ничего кроме Вечных Вод. Моя рука не в порядке, я знаю. Но так мы, по крайней мере, понимаем, куда направляемся и когда прибудем, а двигаться наобум... Мы вообще можем умереть от жажды или нас прикончит кучка каких-нибудь дикарей.

— Возвращаться в Дастгард нам тоже нельзя, — продолжила за странника Иллайа, — Остается восток.

— Только восток и только Петля Гнома, — подытожил медведь и свалился на спину, держась за плечо и уставившись в ночное небо.

Какое-то время путники еще обсуждали, что ждет их на пути в Туурин, о чем-то спорили, а когда в костре уже начали тлеть последние ветки — заснули.

Наутро они оседлали коней и поехали на восток. Лошади шли рысцой. Сарвилл не чувствовал свою руку, а его тело бессильно качалось в седле. Небольшой лесок, в котором они провели последнюю ночь, остался далеко позади, а на горизонте плавно раскачивалась бескрайняя пустыня.